Ханна Хаимович – Прикажите мне, принцесса (страница 19)
Помещений в квартире было всего два. Узкая длинная комната окнами на улицу и нечто совмещенное, эдакая прихожая-кухня, разделенная символическими перегородками и смотрящая окнами на чей-то сад из пушистых нежно-салатных деревьев.
В главной комнате висели плотные сине-зеленые шторы с геометрическим орнаментом, на полу лежали потертые дорожки из похожей ткани, вся обстановка ограничивалась полосатым зеленым диваном и парой таких же кресел, а у окна на незастеленном столе стоял единственный предмет. Печатная машинка.
Именно такой незамысловатый интерьер открылся Элейн, когда Эреол распахнул перед ней двери этого безликого жилища.
— Неужели все так серьезно? — спросила она, продолжая начатый разговор. — Настолько, что ты решил выбраться из убежища, чтобы быть ближе к событиям?
— То, что ты рассказала… оно настораживает, — отозвался колдун. — Особенно о видении разрушенного замка. Купания Кервелина под дождем, вспышка ярости ЛʼАррадона — мелочи, по большому счету. А руины — это что-то посерьезнее.
— Тебе опасно жить в городе. Это тоже серьезно, — Элейн передернула плечами. Она в упор не видела причин, по которым померещившиеся ей руины были бы важнее остальных странных событий. Конечно, в замке определенно происходило что-то ненормальное. Но все это было для нее явлениями из одного ряда, а вот Эреол… Эреол видел больше. Неудивительно, впрочем. Эреол всегда видел больше. И если бы считал нужным, то уже рассказал бы.
— Очень похоже, что видение на самом деле было обнажившимся кусочком истинной картины, — он точно прочитал мысли Элейн. — Не исключено, что на самом деле замок или его часть — и есть та руина, которую ты видела. И это, как ты понимаешь, оставляет больше вопросов, чем ответов.
Элейн воззрилась на наставника.
— Тогда, будь все иллюзией, половина придворных давно погибла бы от дождя. Если на самом деле крыша разрушена…
— Не то, — поморщился Эреол. — Ты смотришь с практической позиции. При создании подобных иллюзий задействована другая магия. Часть мироздания заменяется другой. Да и рано еще об этом говорить. Увидим со временем. Все странности начались, когда ты начала расшатывать лодку. Продолжай в том же духе — кто знает, что обнажится следующим. А теперь рассказывай, что там у тебя за идея, достойная «Гранд-Газеты».
По дороге сюда Элейн уже успела поделиться с ним замыслами.
Еще там, в нише мира, продумывая план свержения Кервелина, они собирались использовать этот прием — распространение слухов и сплетен, порочащих доброе имя короля и бросающих тень на его авторитет. Кервелину удалось добиться немыслимого — почета и уважения в народе. Том самом народе, который он завоевал силой всего десять лет назад. Эреол подозревал, что не обошлось без вмешательства ЛʼАррадона — то ли особый заряд в каждом проданном вадрите, то ли массовые чары… Однако тут же возражал сам себе, что даже ЛʼАррадон, даже в пору подъема, даже на пике магических сил не способен постоянно контролировать такое количество людей. Да и Кервелин правил грамотно и вовсе не был чудовищем — ни разу с того самого памятного утра своей победы.
Маскировал свою суть. Все маскировали.
А любое доброе имя можно замарать. Тем самым подрывая доверие к такому правителю. Чтобы получить расшатанное общество, которое легко будет взорвать.
А потом заняться организацией этого взрыва.
Так говорил Эреол…
— Ты говорил, нужно выбрать то, что порочит короля с министрами, и донести до как можно большего количества людей. Если мы возьмем казначейские отчеты, покажем, сколько проедает двор, сколько денег тратится на всю эту мишуру вроде деликатесов, драгоценностей, тканей на парадные мантии на каждый день, ковры, зеркала, люстры, то многие возмутятся, — начала Элейн. — Плюс нужно добавить переписку Кервелина с ЛʼАррадоном. Несамостоятельный король, который шагу не может ступить без своего колдуна… И плевать, что у королей обычно куча советников, если правильно подать, никто об этом не задумается. Простой люд не задумается точно. И я знаю, как сделать, чтобы все это дошло до большого количества народу сразу.
Эреол смотрел на нее с легкой улыбкой. Той самой, озорной и молодой. Отвлекшись на миг от изложения своих догадок, Элейн вдруг подумала, что его методы воспитания дали самые неожиданные плоды. Отказавшись от роли приемного отца или даже старшего брата, он выглядел в ее глазах все привлекательнее в роли друга. Именно такого, какого ей всегда хотелось иметь.
— Будешь развешивать плакаты или раздавать прокламации? — Он сел на продавленный диван и закинул руки за голову, приготовившись слушать.
— Я говорила о «Гранд-Газете», — напомнила Элейн. — Так вот. Я буду выпускать информационные листки с текстами указов или писем, с их копиями. Но не раздавать и не развешивать, а распространять с ее помощью.
Колдун хмыкнул, подавшись вперед.
— Подбрасывать в выпуски? Так это пресекут после первого же листка.
— Зато какой будет скандал, — хихикнула Элейн. — В самой популярной газете, можно сказать, рупоре власти — и вдруг подобный вкладыш. Я бы заинтересовалась, где можно достать следующие. А в Угларском королевстве, к счастью, еще много газет.
— И во всех редакциях будет дополнительная охрана, которую не пройдешь на одних вадритах, как только там поймут, что следующей жертвой может стать их репутация, — скептически заметил Эреол. — Нужно действительно заинтересовать публику первым листком, чтобы она сама искала следующие. А потом можно хоть на улицах их раскладывать, интерес обеспечен. Ход ненадежный, но другие нам все равно недоступны, так что…
— Так что — давай мне письма Кервелина. Как думаешь, с какого начинать? Я бы начала с того, где он спрашивает, что как быть с разломом после Кадмарского землетрясения в прошлом году, отстраивать дома или переселять весь Южный район, а ЛʼАррадон обещает прислать некий «разравнивающий вадрит». И правда, разлом потом закрылся, только вместе со всеми домами и со всеми, кто требовал компенсации. На месте Кервелина я не стала бы хранить это письмо, — Элейн сбросила уличную накидку.
Время у нее было только до обеда. В двенадцать начиналось дежурство при королеве, а вечером — перенесенный на день из-за вчерашнего переполоха бал в честь принца. Самого принца она до сих пор видела только издали. Все внимание занимал король и его Круг — а ведь двадцатилетний Веин тоже должен бы уже участвовать в политике и играть какую-то роль. И с ним нужно будет что-то решать, когда придет время убить Кервелина. Элейн мысленно сделала пометку в уме — разузнать побольше о принце — и принялась перебирать протянутую Эреолом пачку писем.
***
Спустя полчаса образец листовки был готов.
Вверху страницы выделялась жирная надпись тушью «Листок госпожи Вирузим». В качестве псевдонима было выбрано имя персонажа-рассказчицы доброй части сказок Детей моря, популярных и на континенте.
Только сказки эти были поучительными высокоморальными историями о дальних странствиях, чуждых нравах, понимании, взаимовыручке и сострадании, а «Листок»… Элейн, подумав, добавила подзаголовок «Пришло время положить конец сказкам о добром короле Кервелине. Госпожа Вирузим поделится правдой».
Элейн перечитала текст. Кажется, выбранный тон — ироничных сплетен, какими дамы делятся на званых вечерах, прикрываясь веерами, — выдержан до конца.
Дальше на странице расположилась копия того самого казначейского отчета, а на обороте — письмо Кервелина с ответом ЛʼАррадона. Эреол кое-как изготовил типографские вадриты, подобные тем, на которых работали редакции газет, — для изображений, для копирования… Магия, по его словам, в них заключалась несложная. Еще десять минут — и Элейн получила увесистую стопку листовок.