Ханна Хаимович – Прикажите мне, принцесса (страница 18)

— Зачем тебе осматривать его спальню? — наконец выдавил король. Даже по звучанию голосов становилось ясно, что главный в этом тандеме отнюдь не он.

— Ты хотел узнать, не члены ли Круга украли твои бумажки? — бросил ЛʼАррадон. — Так дай мне проверить это. 

— Разве не для этого ты потребовал собрать всех придворных в парадных залах? Все равно от членов Круга мои покои не защищены, проклятие на них не распространяется, только на весь остальной двор… — растерянно пробормотал Кервелин. Ответом ему послужил щелчок замка.

И голоса стали затихать, делаться глуше. Элейн поняла, что король с колдуном вошли в спальню.

Нужно было убегать из кабинета, пока они не явились и сюда.

Она выскочила за дверь и ринулась к выходу.

— …Не он? — Она не ожидала, что эти двое вернутся так быстро. Но смолкнувший диалог внезапно возобновился у самой двери спальни. Элейн поняла, что не успеет добежать до коридора, снова судорожно осмотрелась…

Деваться было некуда. И она в отчаянном рывке бросилась за стоявший у стены диван. Больно ударилась бедром о небольшой столик рядом, успела подумать, что не успевает, не успевает… и камнем рухнула на пол между спинкой дивана и стеной. 

Как раз когда дверь спальни открылась.

— Он этого не делал, — безапелляционно заявил ЛʼАррадон. — Я когда-нибудь обманывал тебя, никчемный король?

Кервелин молчал. Элейн снова прислушалась. Почему колдун так уверен? Как он мог проверить помыслы человека в его отсутствие, взглянув лишь на спальню? 

Наконец король осторожно проговорил:

— Я думаю, нужно все же обыскать кабинет.

— Ладно, — бросил ЛʼАррадон. Больше не прозвучало ни слова. Только недовольное молчание и хлопанье дверей.

Элейн приподнялась, потирая ушибленную ногу. Попробовать уйти? Или дать уйти этим двум, чтобы не рисковать?..

А в следующий момент тишину прорезал вопль.

Не вопль даже — яростный рев взбешенного животного. Голос ли, магия — но звук был осязаемым, от него вибрировал воздух, дрожали стены, а этот вой, по которому невозможно было разобрать, издает его Кервелин или ЛʼАррадон, разлегся над покоями Арн-Фальета, и казалось, это не звук, а плотное густое облако, накрывшее все кругом. А потом это облако стало видимым, черным, душным, опустилось ниже и поглотило гору с ее лабиринтами и людей с их мелкими секретами.

Элейн съежилась за диваном. Она почти оглохла, ничего не видела перед собой. Черные клочья тумана или черные комья земли, удушье от боли, от угара, от черной, как этот туман, магии — так ли это важно, если ты не можешь вздохнуть, а сердце рвется на части от боли?.. Рев умолк, и теперь только свист черного вихря резал слух, казался немыслимо громким…

Потом свист начал стремительно утихать, и черное облако рассеялось так же резко, как и свилось из воздуха.

Элейн снова осторожно подняла голову и сдавленно ахнула от увиденного.

Перед глазами были руины. 

Старые руины. Древние, давно заброшенные останки некогда полного жизни замка.

Разрушения явно были не новыми. Их причинил не этот странный рев и густое облако, похожее на спонтанный выброс магии. Будь они результатом выброса, здесь лежали бы клочья мягкого голубого ковра, обломки светлой мебели, обрывки книг и обоев… но нет.

То, что увидела Элейн, было покинуто много лет назад. Поросшие мхом и лианами-сорняками стены, молодые деревца в щелях пола… Присыпанная густым слоем пыли мебель — тоже старая, не та щегольская и легкая, какой были обставлены покои Арн-Фальета. И та же пыль на крупных обломках стен.

И свет, льющийся сквозь неровную дыру в потолке, через которую сюда свешивалось еще несколько зеленых побегов. И белые пылинки в потоке закатных солнечных лучей.

 Сама Элейн сидела за… Это уже не было диваном. Просто большой камень непонятного происхождения. От стен, разделяющих комнаты, оставались отдельные части. Из-за одного такого остова виднелись две темные фигуры.

Кервелин и ЛʼАррадон.

Король панически озирался, глаза его были выпучены так, что даже Элейн из своего ненадежного убежища могла это различить. А колдун… колдун выглядел раздосадованным. 

Он задрал голову, обозрел дыру в потолке, потом обвел глазами развалины и начал бормотать.

Медленно, низко, убаюкивающе… быстрее, живее, бодрее… перешел на скороговорку… снова снизил темп… начал наговаривать нечто вроде речитатива… Потом вскинул руки, и с кончиков пальцев сорвались ослепительные белые молнии… и все исчезло.

Элейн осторожно отняла от лица ладони, которыми в последний момент рефлекторно закрылась.

Она снова сидела за диваном в отделанной в нежно-голубых и латунных тонах гостиной министра Арн-Фальета. И не осталось ни следа той древней развалины, которой предстало это место всего минуту назад.

— Что случилось? — в голосе Кервелина явственно прозвучала паника. Теперь Элейн уже не видела ни одного, ни другого. Все вернулось на круги своя. 

ЛʼАррадон помолчал. А потом донесся его глухой севший голос:

— Ты… ничего… не запомнишь…

Повисла пауза. Элейн затаила дыхание.

— Так значит, это не Арн-Фальет? — поинтересовался наконец король как ни в чем не бывало.

— Нет. Кто-то из Круга — возможно. Приказ подделал тоже не Арн-Фальет. Здешний магический фон указывает на его невиновность, — произнес ЛʼАррадон. — Ищем дальше.

Снова хлопнула дверь. Шаги затихли вдали.

Элейн глубоко вздохнула и выпрямилась. Повертела головой, невольно видя в светлой, со вкусом обставленной комнате пыльные руины в золотых закатных лучах.

Что ж… Арн-Фальет сохранил свое положение, но сомнения посеяны. Наверное, замысел воплощен удачно.

Вот только триумфа эта мысль уже не вызывала. 

***

Ослепительные горячие лучи солнца поблекли, а потом и вовсе исчезли с бежевого ковра, заставив тонкий узор золотистой вышивки по краю потускнеть и стать бледно-бронзовым. Потом город накрыла густая тень горы, потом начало смеркаться. На подоконник упали первые капли пожирающего разум дождя, и София закрыла окно. А никто из реваншистов так и не появился.

Она ходила по полутемному помещению взад-вперед. Отыскала старый бытовой вадрит, зажгла лампу — масла там оставалось совсем немного — нашла какую-то книгу, стала читать, не вникая в содержание. Тревога пополам с яростью затмевали все остальные чувства. Зачем, в конце концов, им понадобилось закрывать ее здесь? Или это был такой хитрый план — вывести принцессу на чистую воду, убедить довериться новым соратникам, а потом заманить в заточение и заморить там голодом? Это было бы смешно, если бы не казалось правдой все сильнее с каждым часом.

И только в одиннадцать вечера лязгнул замок и дверь отворилась, пропуская Итилеана. Выглядел тот растерянным.

— Простите, что заставил вас ждать, — сказал он. — В замке творится что-то невообразимое… Наверное, вам лучше вернуться на кухню. Соберемся здесь позже, когда все уляжется.

— А в чем дело? — София отложила книгу. — Где остальные? Что случилось?

— Король подозревает крупную государственную измену. Вот только изменника так и не нашли. Зато теперь здесь ЛʼАррадон, который просвечивает магией всех поголовно и отчего-то бесится… странно, беситься должен был бы король… и невозможный кавардак. Простите за задержку. Бегите на кухню.

Итилеан подошел ближе. София поежилась. Он все еще не вызывал никакой симпатии, лишь смутное опасение.

— Скажите, — ум, весь день бурливший от мыслей о реваншистах, переворотах и стратегиях, теперь с готовностью ухватился за новую пищу, — а мы можем что-то извлечь из этой измены? Повернуть ее себе на пользу?

— Я бы сказал, нет. Такое впечатление, что при дворе завелось еще одно гнездо интриганов с неизвестными целями. Пусть их. Нам нет до них дела, пока их действия не затрагивают нас.

Он слегка улыбнулся.

— ЛʼАррадон доберется и до слуг, когда успокоится и проверит придворных. Идите. Только ожерелье оставьте. Здесь ваше зелье будет в большей сохранности.

София поднесла руку к шее, готовая послушаться, но остановилась:

— Нет. Я вам не доверяю.

Она ожидала спора, ссоры, вспышки бешенства, угроз — чего угодно, кроме негромкого смеха в ответ.

— Правильно делаете. Впрочем, как пожелаете, ваше высочество, — тихо проговорил Итилеан. — Кроме того, за вами еще пара ответных ударов…

Он легко взял ее за плечи и развернул к двери.

И, поспешно направляясь на кухню и с трудом ухитряясь не запутаться в бесконечном лабиринте дворцовых коридоров, София подумала, что не знает толком, о каких ударах он говорил, но за свою наглость вполне заслужил любых.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍***

Узкая тенистая улочка извивалась змеей, изгибалась под неожиданными углами. Там, за задними стенами этих скромных трехэтажных домов, простирались обширные сады и задние дворы имений богачей. Пыльный переулок, так называли это место. Обиталище малоимущих и экономных. Ему позволили разделить тылы двух богатых кварталов, чтобы взоры владельцев тех роскошных домов, которые порой проглядывали из-за пестрой листвы садов и живых изгородей вдали, не смущал вид изнанки имения соседа. 

Поэтому из тех окон, что выходили во двор, можно было увидеть высокий каменный забор почти вплотную к дому, а дальше — только листву и цветы, острые крыши и шпили, фигурные дымоходы и гребни.

А из тех, что выходили на улицу, — серые неброские фасады зданий напротив, маленькие магазинчики и скудную зелень. И задерганных усталых людей в одежде такой же пыльной, как и тонкая полоска дороги между домами.