Ханна Хаимович – Огненная Арка (страница 163)

— Они сейчас не могут вернуться, насколько мне известно, — отчеканила Лайна. — Они ищут пришлых, чтобы никакие чары больше не атаковали Айламаду. Мадам Инайт с ними. Женская гильдия не создавала этих призраков и все остальное.

— А драконы? А эпидемия?

Лайна молча сделала в уме отметку. Так и есть, эпидемия, как она и думала. Неизвестная болезнь с разными симптомами, но одной общей чертой — выделением крови. И эта кровь потом растворяется в воздухе. А ведь и правда, когда тот собиратель закашлялся, вокруг него начали бегать, никто не обращал внимания, что пол испачкан. Но мыть ничего не пришлось. Ведро и тряпка на кухне так и не появлялись.

— Ну, госпожа ведьма? Это все из-за Арки?

— Далась вам Арка, — проворчала Лайна. А сообщали ли людям о псевдореальностях? Вряд ли — она не помнила таких статей в газетах. Людям рассказывали только то, что имело к ним отношение. Так было всегда, поэтому даже мама ничего не знала о Прибежище и многом другом, пока не получила свободу колдовать. — Я не могу объяснить, — выдавила она. — Как только совет гильдмейстеров справится с пришлыми, все прекратится. До тех пор выполняйте рекомендации и следите за объявлениями.

— Как выполнять рекомендации, если нынче утром ни одной новой газеты не напечатали? Подождите!

Но Лайна уже поспешно шагала прочь.

***

Ларадера вместе с кушеткой телепортировали в лабораторию к Ферелейну. В мире, лишенном магии, наступил вечер. Тьма смотрела сквозь дымчатые шторы глазами фонарей. Агнессе казалось, что Ферелейн уже целую вечность возится с ретортами, склянками и микроскопом. Надев плотные перчатки, он по одному отпиливал от ядовитого хвоста щупальца. Тварь пыталась извиваться, но освободиться не могла — с каждой новой попыткой сеть сдавливала ее все туже. Агнессе даже стало ее жаль. Существо не виновато, что оно такое, какое есть. Особенно если его таким создали люди.

— Н-ну, — с сомнением протянул Ферелейн, отходя от устрашающе огромной печи, — это все, на что я способен. Я извлек яд, сделал на его основе антидот по всем правилам… Думаю, не будет вреда, если применить еще и наружно.

Он договаривал, уже снимая с Ларадера медицинский стазис. По лаборатории поплыл тошнотворный запах гниения. Ферелейн чуть поморщился, но над Ларадером склонился бестрепетно.

Несколько капель проскользнуло в приоткрытый рот. Остальное Ферелейн каким-то заклинанием распылил на рану. Аджарн скептически наблюдал за процедурой.

— И когда это подействует? — спросил он.

— Не сразу, конечно, — Ферелейн взял пустую склянку двумя пальцами и отнес к раковине в дальнем конце зала. — Но минут через десять-пятнадцать больному должно стать чуть легче, — его голос оттуда отдавался легким эхом.

— Ну подождем, — Аджарн все разглядывал Ларадера. Агнесса посматривала вполглаза. Видимых изменений пока не было.

— Два часа провозились, — Ферелейн посмотрел на хронометр. — Будьте здесь, я пока зайду к заместителю. Два часа… Что угодно могло случиться, у нас же эпидемия.

Он вышел. Агнесса снова опустилась на стул.

— Интересно, что у него здесь за должность, если магии нет, — заметил Аджарн.

— Врач — в любом мире врач, меняется только название, — хмыкнула Агнесса.

И принялась разглядывать ногти, придирчиво изучая маникюр. Вишневый лак местами облупился, пора подкрашивать… Она намеренно не глядела на Ларадера. Знала феномен: если постоянно смотреть на что-то, что должно меняться, — изменений не заметишь. Нужно отвлечься, а потом…

— По-моему, ему хуже, — сказал Аджарн. — Не нужно было снимать стазис.

Агнесса вскинула голову.

Ларадер уже не метался. Он застыл, как мертвый, с заострившимся носом. Жизнь выдавали слабые подергивания пальцев. Рана теперь уродовала не только грудь. Руки до локтя и весь живот покраснели и распухли. Определенно не стоило снимать стазис…

— Будь это не Ферелейн, я решила бы, что вместо противоядия подсунули яд, — сказала Агнесса. — Но иногда перед улучшением может стать хуже.

— Сомневаюсь, что это тот случай, — поморщился Аджарн.

Ферелейна все не было. Агнесса нервно ходила туда-сюда, уже не обращая внимания на запах. Она почти наяву видела, как утекают шансы найти пришлых и застать реальный мир таким, каким она его запомнила. Казалось, остальные не замечают или не хотят замечать, как это серьезно. Если бы погиб хоть один из гильдмейстеров, весь план полетел бы в Бездну. И так вместо Логгета в псевдореальность отправился спешно назначенный исполняющий обязанности. При том, что совет был на пике силы только тогда, когда в него входили полноправные гильдмейстеры…

Желтоватый свет ламп взрезала короткая вспышка. Аджарн, не выдержав, заново наложил на Ларадера стазис.

— Может, это и временное ухудшение, но, по-моему, он умирает, — прокомментировал он.

— Если у Ферелейна ничего не получилось, это конец, — пробормотала Агнесса. — Нет, можно еще найти Васселена. Они наследники гильдии снов, у них могут быть рецепты. Или сразу возвращаться в наш мир, лечить Ларадера и начинать сначала.

— Точно, Васселен! Ну-ка…

Хлопнула дверь. Гулкий голос Ферелейна заглушил негромкие слова Аджарна.

— Эпидемия прекратилась. Меня это настораживает. Вы говорили, что-то может попасть отсюда в реальный мир?

— Что?

Агнесса зажмурилась. В реальном мире не хватало только эпидемии! Ей все больше хотелось наплевать на пришлых и мчаться домой — спасать детей.

— Псевдореальности встретились — и из вашей исчезло еще одно явление… Почему ничего не исчезает из нашей? — пробормотала она. — Нужно заканчивать с этим скорее, но как, Бездна, если мы увязли по горло…

— Эпидемия, — напомнил Ферелейн. — Моя псевдореальность расползается. Я понимаю, о чем говорил Лейдер. Можете сами посмотреть, мадам Инайт.

— Нет времени. Ларадер умирает. Ваше противоядие не подействовало.

Вздрогнув, Ферелейн метнулся к Ларадеру. Сверкнул глазами, но в последний момент передумал снимать стазис.

— Проклятие!

— Я вернусь в нашу псевдореальность и буду искать Васселена, — сказал Аджарн. — Он должен знать хоть что-нибудь. Агнесса… тебе виднее.

— Ищи. Я постараюсь скоро вернуться. Сначала посмотрю, что значит «псевдореальность расползается».

Аджарн кивнул и молча телепортировался.

— Когда вы советовали мне почитать о повелителях снов, — выдохнула Агнесса, — вы забыли, что ни в одной из псевдореальностей их нет и никогда не было. Забавное совпадение, правда?

***

Расползалась. Нельзя было подобрать слова точнее. Псевдореальность расползалась, как мокрая газета. И замечалось это не зрением. На первый взгляд мир не изменился вовсе. Так же белели аккуратные дома, ярко сияли фонари, по дороге неслись машины, а люди высыпали на улицу, громко обсуждая исчезновение эпидемии. «Он как раз принял лекарство! — донеслось до Агнессы. — Господин Ферелейн не зря столько трудился!»

…Ферелейн горько усмехнулся и поплотнее натянул нелепый картуз.

Но было и кое-что еще.

Исчез ветер. Не утих — исчез: ни дуновения, ни шевеления, ни даже морозной ночной свежести. Мертвая затхлость, будто в давно не проветриваемом подвале. Внизу расстилался город, видный с холма как на ладони: синеватая мгла и огоньки светящихся окон. Огоньки напоминали белые точки, грубо наляпанные краской на темный картон. Не верилось, что там высятся объемные каменные здания и обитают живые люди. Декорация выполняла свою роль — изображала задний план.

— Не понимаю, — пробормотала Агнесса. — Так не должно быть. Так не может быть!

— Я боюсь, что завтра приду на работу и увижу вместо лаборатории разрисованный булыжник. Такую известковую каменюку с намалеванными окнами и дверьми, — буркнул Ферелейн. — Здесь река неподалеку. Вы слышите реку?

Агнесса не слышала реки. Лишенная зрителя, декорация не давала себе труда жить самостоятельно.

— Совсем рядом, через переулок набережная.

Ферелейн кивнул вправо, и Агнесса последовала за ним. Переулок оказался небольшим, узеньким и уютным, в ярких зимних лентах и светящихся узорных фонариках. В витрине галантерейного магазина виднелась огромная охапка еловых ветвей, установленная на подставку и перевязанная все теми же зимними лентами. Здесь, наверное, главный зимний праздник отличался от айламадского Тепловорота. Тепловорот знаменовал конец зимы, когда уже начинало теплеть. В других странах, там, где всходило солнце, отмечали разные его циклы: Солнцевороты, кажется. Такие чуждые коренному айламадцу…

На миг Агнесса усомнилась в своих подозрениях. Все снова казалось настоящим. Может, Ферелейну померещилось? Наслушался рассказов Лейдера…

 Да. Лейдер. Ему тоже померещилось?

Агнесса знала бывшего мужа достаточно, чтобы сказать с уверенностью: ему не привидится то, чего нет, и он не станет просто так бросаться паническими заявлениями.

Ферелейн свернул к подъему на мост — здесь начинались перила. Агнесса взялась за краешек, оглянулась…

Боковое зрение уловило какую-то странность, и Агнесса обернулась уже всем телом.

По переулку сновали люди. Она видела их, идя рядом с Ферелейном.

Они сновали там и сейчас.

Но Агнессу не оставляло впечатление, что прохожие начали двигаться лишь через секунду после того, как на них упал ее взгляд. До того…

До того они или застыли в вакууме, или их не существовало вовсе.

По телу пробежала непроизвольная дрожь. Агнесса поежилась и шагнула на мост.