Ханна Хаимович – Хранитель смерти (СИ) (страница 106)
Потому что на желтоватом листке чернела дата. Двадцатое августа 1958 года.
Год, когда Сулей перестал быть верховным…
«Сулей уже не верховный?!» — запоздало изумилась Илона. Алиса тряхнула головой так, что затылок отозвался глухой болью. Помолчи, не до тебя сейчас!
…Год, когда Ландау получил пост верховного и сам не запомнил, при каких обстоятельствах.
День он, должно быть, тоже не запомнил. Значит, двадцатое августа.
Алиса опустилась прямо на гору досок.
Он так и не рассказал, в чем заключался его чертов план. О чем-то догадывался, подстраивал под это свои действия, что-то предвидел, о чем-то умалчивал, чтобы скрыть от Сулея — и в итоге она оказалась здесь, понимая, что от нее ждут каких-то действий, но не представляя, каких именно.
Можно, конечно, просто вернуться обратно в будущее. Алиса чувствовала, что способна это сделать. Она вернется, надстройка с Сулеем и его безумным миром некротической энергии будет разрушена, Ландау останется за Гранью, куда он канул, выпив зелье, и верховным станет Лещинский или еще кто-нибудь…
Стоп. Ландау за Гранью. Но вряд ли мертв. Хранитель обычно возвращался оттуда тем же ходом, которым и попадал внутрь. Но ход разрушился вместе с надстройкой. А зелье Ландау отдал Алисе — значит, рассчитывал, что она его оттуда вытащит?
На его месте она бы тоже рассчитывала. Но она бы предупредила помощника!
«Да хватит размазывать кашу по тарелке! — снова проснулась Илона. — Давно хотелось хлебнуть этого зелья. Хоть узнала бы, почему Сулей не мог от него оторваться!»
Алиса не осознавала, чем заняты ее руки и держит ли она в них что-то. Но стоило задуматься о зелье — и она поняла, что все еще крепко сжимает бутылку пальцами. Так крепко, что холодное стекло горлышка уже согрелось, а костяшки побелели.
Она поднесла его к лицу. Фигурка смотрела ей в глаза. Впервые она показалась Алисе просто восковой куклой. Не страшными и мерзкими останками и не живым человеком, которого изуродовали, уменьшили в полсотни раз и засунули в стеклянную тюрьму, а чем-то ненастоящим…
И, больше не раздумывая и не дожидаясь, пока вновь нахлынет омерзение, Алиса выдернула пробку и сделала глоток.
Зелье оказалось терпким, чуть горьковатым и немного хмельным.
«Антисанитария, — пронеслось в голове напоследок. — Сколько человек уже пили из одной емкости?»
«Что-что? — поразилась Илона. — В царстве смерти не может быть этой… антисанитарии. Там нет ничего живого».
Но Алисе было уже не до ее бормотания. Прямо в пустом кабинете, загораживая собой стену с календарем, вырастал и наливался светом белоснежный проход за Грань.
В управлении инквизиции были высокие потолки, но эти сверхъестественные ворота уходили ввысь, как всегда, царственно пренебрегая размерами помещений. В прошлый раз Алиса не разглядела дверей, сейчас она их видела. Серебристые резные створки, плотно сомкнутые, ждали, пока новый хранитель откроет их.
И Алиса положила ладонь на массивную ручку.
Дверь отворилась легко, без всяких усилий. Алиса зажмурилась, спасаясь от слепящего света. Когда глаза привыкли к нему, она увидела знакомую стену от земли до неба.
Стену покрывали бесчисленные строчки имен. Она напоминала мемориальную стелу, на которых высекают имена павших воинов, но в разы больше. Куда ни взгляни: вверх, в невидимое, скрытое дымкой небо, или вниз — стена все продолжалась. И миллионы, миллиарды имен, мелко-мелко, ровными рядами…
Землю или пол тоже затягивала дымка, в которой тонули ноги. Алиса шагнула вперед, входя в дверь, и ей показалось, что она идет прямо по воздуху. А ниже, едва проступая сквозь мертвенный туман, продолжалась стена…
Алиса шла. Стена отдалялась.
Позади осталось, наверное, с полкилометра — а может, метров сто. В этом однообразном тумане было не понять, продвигается Алиса вперед или стоит на месте. Но стена как будто стала чуть ближе, а имена чуть отчетливее.
Еще из тумана проступило что-то темное. Какая-то… какая-то фигура человека, который сидел на полу или на том, что служило вместо него.
Алиса ускорила шаг. Пространство подчинилось, реагируя на ее решимость и интерес. Стена приблизилась еще больше. Теперь можно было без труда прочесть любое имя. Кириллица, латиница, непонятные иероглифы, значки и вязь — все соседствовало, смешиваясь в невообразимом хаосе. Но Алиса понимала все написанное, даже впервые видя такие значки или вязь.
У стены действительно сидел человек. Он прислонился к серому камню, прикрыл глаза, полы недлинного пальто раскинулись по полу, сотканному из слоев тумана. Человек дремал. А мгла тем временем поднималась выше, точно готовясь затянуть его с головой.
— Ха, — сказала Илона. Алиса не успела ее остановить. — Привет. Без тебя и тут не обошлось?
Ландау — а это был он — открыл глаза.
— Привет, Алиса, — ответил он, тоже обращаясь к ней на «ты», но игнорируя Илону с ее риторическими вопросами. — Спасибо, что пришла. Заберешь меня отсюда?
— А что, могу не забрать? Ты сам не вернешься? — удивилась она.
Переход на «ты» дался легко и естественно. В этом, конечно, винить следовало Илону. Она умолкла, давая Алисе поговорить, но чувствовалась, неизменно чувствовалась чем-то чужим, душным и мешающим. Ее хотелось отодрать от себя вместе с ее памятью. Вернуть все как было, ничего не помнить, знать о прошлом лишь понаслышке, даже о своем собственном…
— Алиса, — позвал Ландау. Она посмотрела на него. Илона отодвинулась на второй план, стоило перестать о ней думать.
— Сам я не вернусь, — усмехнулся он. — Ты выпила зелье, значит, я больше не хранитель. Тебе решать, забирать меня или оставлять.
Он обвел рукой туман вокруг себя. Значит, ей не показалось. Туман действительно мог поглотить чужака. Слой за слоем, пока глаза не закроются и он не окажется за стеной…
— Что ты сделал? Сулей же не дал тебе закончить ритуал? — спросила Алиса, опускаясь на корточки. На тумане оказалось мягко, как на хорошей перине. Она оперлась о поверхность, и рука мгновенно провалилась почти по запястье.
— Не совсем, — Ландау разогнал туман, подбиравшийся к подбородку. — Сулей знал, что нужно разложить по контуру преобразователи, прочитать заклинание, подождать, пока они соберут пучок энергии из псевдоалтарей, войти в него и продиктовать свою волю. Еще он знал, что все это будет невозможно проделать, если псевдоалтари окажутся слабыми или если преобразователи будут лежать слишком близко. Он устроил мне и то и другое, но кое-чего не учел.
— Эффектно, — оценила рассказ Илона. Или все-таки Алиса? — Чего он не учел?
— Что ритуал — не единственный способ уничтожить надстройку на реальности. Ритуал с псевдоалтарями — просто самый безболезненный источник энергии. Есть еще один. Добровольная жертва.
Алиса моргнула. Жертва…
«Александра», — вспомнила Илона. Еще раз прозвучали в ушах ее слова. «Я согласна». Ее спокойное лицо, уверенность в своей правоте — и ход за Грань, который открылся сразу, без всяких ритуалов.
Как все просто… И как чудовищно сложно решиться.
— Кто-то из участников событий должен добровольно пожертвовать жизнью, чтобы искусственная реальность исчезла, а настоящая вернулась без катаклизмов. Участники — это либо хранитель зелья, либо человек, которого вернули из мертвых. Сулей, очевидно, собой жертвовать не собирался. Хотя, может, мне стоило хорошенько его попросить…
Ландау усмехнулся краешком губ. Алиса фыркнула.
— Если ты пожертвовал собой, то почему сидишь здесь? — поинтересовалась она. — Какая-то неполная жертва.
— Ну почему? Абсолютно полная. Все по правилам. Я ушел за Грань, она меня приняла, — он снова помахал рукой, разгоняя клубы тумана. Они уже не казались неподвижными. Они были как живые — обнимали его за плечи, ластились… и украдкой, по миллиметру, поднимались выше. — Но немного энергии от алтарей Сулея я все-таки урвал. Она помогла продержаться по эту сторону стены до твоего прихода.
— Что-то сделал с преобразователями? — догадалась Алиса. Вспомнилась гримаса Сулея, когда он понял, что не может достучаться до Марианны. И та молния, которая ударила в Ландау на крыше…
— Разбавил нейтрализаторами. Заряженные узоры были на обратной стороне камней. Я догадывался, что в Некрополе должен быть хоть один алтарь. Слишком удобное место. Нейтрализаторы помогли его отгородить.
Туманная полоса, как щупальце, выметнулась из сплошной пелены, перечеркнула лицо Ландау, и на миг он перестал существовать. У стены никого не было. Глаза у Алисы расширились… но тут он снова появился, разгоняя мглу резкими движениями.
— Грань… — выдохнула Алиса. — Пойдем отсюда сейчас же!
Она схватила его за руку и вскочила. Дверь вдруг сверкнула совсем рядом, не потребовалось туда возвращаться.
Шаг — и стена исчезла, а с ней и туман, и белый свет, и высокие серебряные створки. Последние туманные пряди нехотя втянулись в схлопывающийся ход. Остался только заваленный досками и швабрами кабинет, куда так и не вернулся его хозяин.
— Пятьдесят восьмой год, — задумчиво сказал Ландау. Он сразу нашел глазами календарь. — Значит, все правильно. Кольцо замыкается…
Будь Алиса собой, без всяких старых (новых?), недавно проснувшихся личностей в голове — она бы, пожалуй, предпочла не уточнять, о каком кольце идет речь. Но Илона немедленно влезла с присущей ей наглостью: