Ханна Хаимович – Хранитель смерти (СИ) (страница 105)
Или это упала Алиса?
Настоящее возвращалось так неохотно и медленно… Да и было ли оно, настоящее? Ведь Алиса сбежала в прошлое и даже не знала, где ее выбросило.
…Или это сбежала Илона?
Голова начала болеть. Ее стянул невидимый раскаленный обруч. Заломило виски, и Алиса сжала их руками. Это оказалось так просто — потерять собственную личность… Она судорожно перебирала недавние воспоминания, пыталась уцепиться за что-то, нащупать ориентиры, которые отличали бы ее от Илоны, очертить границы — но не могла. В голову точно подселилась пришелица из прошлого. Со своими мыслями, мнением и ценностями. Воспоминания сплетались так, что порой сложно было понять, где чье.
…Почему у нее не получается? Неужели за душой у ее личности ничего нет? Никаких отличительных черт?
В голове еще мелькали обрывки воспоминаний.
Как Илона проникла в кабинет Сулея и взяла зелье. Как отправилась к энергетическому ядру.
Как Сулей почувствовал неладное… глупо было надеяться, что у него совсем нет ментальной связи с этим чертовым зельем и он не ощутит пропажи!
Как он вышел из ядра, застав врасплох Илону, готовящуюся туда нырнуть, и как Ландау отвлекал его, помогая ей ускользнуть и создавая призрачные мосты прямо над крышами…
И само ядро. Каким оно оказалось простым и одновременно сложным.
Оно было, словно живое существо. Стоило Илоне подумать о чем-то, и ядро мгновенно откликалось, моделируя в ее воображении картины. Убрать изменения, которые внес Сулей? Пожалуйста! И вот уже в столице нет моря и пальм. Убрать магократию? Вернуть царя? Кого желаете назначить царем, госпожа ведьма?
«Того, кто и был царем, пока зелье не попало к Сулею!» — подумала тогда Илона. Хорошо бы вообще повернуть время вспять, чтобы все то, что он натворил, не произошло… но тогда магам и ему самому не о чем будет помнить.
И ядро тщательно избавилось от всех следов изменений. А магам и Сулею предстояло запомнить, что верховный получил зелье и попытался изменить полярность Некрополя, но ему помешал магический откат.
И от идеи пришлось отказаться. А зелье — вернуть Ландау.
Илона рисовала в воображении красочную картину. На картине мудрый и могущественный верховный инквизитор решил расширить власть магов, а потом подчинить столичному управлению инквизиции весь мир. Он не вмешивался в жизнь смертных и тем более никого не убивал. Он просто научился пользоваться таким сильным зельем, что остальные управления инквизиции сочли за лучшее отказаться от независимости, чтобы получить хоть немного этой силы взамен. Но привилегий у верховного не прибавилось. Только работы стало больше. А при попытке заменить власть смертных властью магов произошел чудовищный откат. И почти на месяц оставил Сулея без сил.
Илона продумывала мельчайшие детали того, о чем всем колдунам, ведьмам и инквизиторам предстояло судачить не один месяц. И чувствовала себя при этом… непривычно.
Странно, но приятно.
Как демиург, набрасывающий схему нового мира и знающий, что все будет по слову его.
Это ощущение затягивало. Хотелось испытывать его снова и снова, чтобы оно не заканчивалось. Илона с ужасом обнаружила, что понимает Сулея. Он просто… не смог остановиться. Он позволил всемогуществу затуманить голову. Оно туманило легко и незаметно, не давая времени опомниться: миг — и ты уже повелитель, уже демиург, почти божество…
Но она все же опомнилась.
Она вышла из обелиска в старый мир, лишенный всех улучшений Сулея. Ландау ждал ее снаружи — и все помнил.
Остатки всемогущества еще горели внутри. Илона понимала, что они нужны, чтобы довести дело до конца.
Она перехватила взгляд Ландау, и глаза его сразу стали пустыми и доверчивыми. Настолько, что это даже пугало. Этот человек никогда и ни на кого так не смотрел… но сейчас он смотрел не на нее, а на частицу энергетического ядра, которая все еще управляла событиями.
— Ты запомнишь, что Сулей не смог изменить полярность некрополя. Его попытки провалились, и он вернул зелье тебе. Но он это сделал в некоем… помрачении ума. Спрячь зелье хорошенько и не напоминай ему. Если начнет искать — ты ничего не знаешь. Оно дурно влияет на сильных людей, так что следи, чтобы оно к ним не попало…
И всевластие развеялось.
…Она сказала «дурно влияет на сильных людей»? Серьезно?
Это были уже мысли Алисы. Кажется. Сбылся ее самый большой страх — она плохо понимала, где заканчиваются ее мысли и начинается личность Илоны. Нечто чуждое, со своими воспоминаниями, мировоззрением и осознанием происшедшего разворачивалось в голове, отвоевывая все больше места, и Алиса никак не могла этому помешать…
…А потом был ядовитый автомобиль.
Теперь Илона помнила этот случай. Иван Бордюг, провинциальный инквизитор, покушался на Сулея. Он показал верховному новое чудо техники — автомобиль, а потом поведал, что сумел заколдовать его, наделив подобием разума. Сулей заинтересовался и подошел ближе. И автомобиль укусил его, выпустив длинное железное жало.
В инквизиции хватало целебных зелий. Верховного спасли. Но к нему начала возвращаться память. Какое-то из зелий так действовало — возвращало организму его прошлое до болезни, отматывало прожитые годы назад, к пику сил и возможностей…
Илона даже не успела ничего понять.
Пока Сулей не отбыл на съезд имперских инквизиторов, оставив в столице ядовитый автомобиль. Его накрепко заперли в ангаре, замаскированном под стойло, во дворе особняка ковена.
Бордюг дожидался своей судьбы в инквизиторском кубе. А к автомобилю потянулись любопытные маги. Среди них была и Илона.
Она даже не заметила, как все произошло. Просто почувствовала резкую боль под сердцем, а потом онемение.
И мир начал стремительно проваливаться в черную бездну.
Наверное, ядовитый автомобиль удвоил запасы яда. Иначе почему Сулея спасли, а ее, Илону, не успели?..
Уже ничего не видя, не в силах двигаться и дышать, падая в душную темноту, она все ещё верила, что просто теряет сознание и скоро очнётся. Сейчас кто-то из тех ведьм, кто кудахтал над ней и накладывал какие-то бесполезные целебные чары, принесет лекарство, и она придет в себя.
Но она пришла в себя только через сто с лишним лет…
…В голове все ещё бушевал шторм. Илона вспоминала, что с ней случилось, поражалась, возмущалась и недоумевала. Алиса изо всех сил пыталась отогнать ее, задушить ее эмоции, чтобы не слышать их… но ничего не получалось. Илона не желала уходить. Она была как что-то душное, тесное и мешающее, оккупировавшее разум.
«Что там пьют при шизофрении?» — отчаянно подумала Алиса.
«При чем? — не поняла Илона. — Ты кто такая?»
Алиса потрясла головой и постаралась убедить себя, что нет никакой Илоны отдельно от нее самой. Это одна и та же личность. Просто разделенная, расколотая пополам двумя разными жизнями.
Кажется, помогло.
Илона ненадолго замолчала, а Алисе почудилось, что она в одночасье состарилась на сотню лет. Она все ещё чувствовала Илону в голове, но теперь только как тень. Тень, нашептывающую немного чуждые эмоции и мысли.
Потом Алиса обнаружила, что сидит на полу, поджав под себя ноги, и осмотрелась.
Место было каким-то неизвестным, но в то же время выглядело смутно знакомым. Что-то очень узнаваемое виделось в ширине этого коридора, в углу, под которым он изгибался, в оконном проеме…
Она сидела на тонкой ковровой дорожке. По краям из-под дорожки выглядывали деревянные паркетины. В окно лился солнечный свет — кажется, утро. Ажурные блики танцевали на стенах, до середины обитых деревом того же оттенка, а выше середины обклеенных обоями со строгим и неуловимо старомодным рисунком.
Илона молчала. Она не узнавала эту дорожку и этот рисунок. Алиса же не могла разобрать. Что-то советское… и в то же время более старинное, возможно, дореволюционное, хорошо сохранившееся… и «сталинский ампир» с лепниной под высокими потолками знакомого коридора…
Управление инквизиции?!
Да. Это определенно было оно. Алиса поднялась, пошатываясь и держась за стену.
По ногам скользнула ткань. Алиса посмотрела вниз и обнаружила, что зеленая туристическая куртка, джинсы и свитер трансформировались в штапельное платье с каким-то мелким рисунком. Вместо сапог на небольшом каблуке на ногах красовались туфли с ремешком.
«Это еще что за мода?» — подала голос Илона.
Алиса молча разглядывала наряд. Увидев его и узнав коридор, она поняла, в каком времени оказалась.
Но это было слишком… слишком невероятно, чтобы произносить даже в мыслях.
Коридор оставался пустым, но откуда-то издали доносились еле слышные голоса. Алиса сплела проверочный узор, чтобы выяснить, есть ли люди в кабинетах за плотно закрытыми дверьми.
В ближайшем кабинете люди были. В следующем за ним — нет.
Алиса метнулась туда и толкнула дверь. Та оказалась не запертой. За ней обнаружился просторный, заваленный разным хламом кабинет завхоза. Или кого-то вроде завхоза. Кто еще хранил бы рядом с рабочим столом целую груду досок, россыпь старых и новых швабр, гору банок с краской, ведер и щеток?
«Для полетов», — подумала Алиса. А может, это подумала Илона.
«И как они летают на банках с краской?» — скептически возразила Илона. Или Алиса.
Наверное, все-таки Алиса. При Илоне таких банок не делали.
Но главное, что на стене висел отрывной календарь. Конечно, обитатель кабинета мог забывать отрывать листки или вообще не вспоминать о календаре несколько лет… Но Алиса в этом сомневалась.