Хана Шейк – Вспомнить свою любовь (страница 14)

— У нас неподходящая обувь для лазания по горам, — заметила она.

— Это всего лишь холм, — поправил он, но согласился. — Извини, мне следовало бы учесть географию местности.

Ему так не терпелось увезти Амаль из больницы после консультации, которая ее сильно расстроила, что он спонтанно предложил эту поездку.

На Амаль были балетки на тонкой подошве, которые уже покрылись пылью и грязью. Она остановилась и оперлась на его руку, чтобы вытащить из туфли неизвестно как там оказавшийся камешек.

У Мансура возникло непреодолимое желание понести ее вверх на закорках.

Он пригнулся и подставил ей спину.

— Забирайся, Амаль! — скомандовал он.

Амаль так и ахнула, прикрыв рот ладошкой.

— Что ты, Мансур, не надо, я сама взберусь на холм. — Однако в ее голосе промелькнуло сомнение.

— Во-первых, Мэнни, а во-вторых, это моя вина, что пригласил тебя в поездку, не продумав детали. Так что не возражай.

— Хорошо, — согласилась она и легко запрыгнула на его широкую спину, обняв за шею.

Амаль показалась ему пушинкой, когда он распрямился и пошел в гору, чувствуя приятное тепло от прильнувшего к нему тела Амаль. Усилием воли он приказал себе сосредоточиться на подъеме, а не на своей очаровательной ноше.

— Это просто рай, — прошептала она ему в ухо, как только они достигли вершины холма.

Мансур не мог не согласиться. Вид действительно открывался завораживающий.

— А вон там озера? — спросила Амаль, указывая на небесно-голубые блюдца воды.

— Да, эта местность знаменита своими озерами, — подтвердил он.

За ними виднелись скромные дома с соломенными крышами, а на склоне холма — возделанная земля и целина. Это была идиллическая пасторальная картина. Они наслаждались этим зрелищем в одиночку. Никаких туристов не было и в помине.

— Я рада, что не позволила тебе уговорить меня вернуться в отель, — заметила Амаль.

Он тихо рассмеялся, чувствуя то же облегчение, о котором она говорила.

— Это и есть твои угодья? — спросила она, нечаянно коснувшись губами его уха, но тут же отстранилась и уточнила: — В том случае, если решишь наследовать.

— Нет, мои земли располагаются по другую сторону холма.

Он подтянул ее повыше на спину, его руки крепко обхватили ее под согнутыми коленями, и он снова ощутил плавность мягких изгибов ее тела даже через одежду.

Контролируя свой голос, чтобы не выдать похотливые мысли, он пробормотал:

— У меня такое чувство, что ты больше меня взволнована этими землями.

— А ты разве нет? — изумилась Амаль. — Я могу только представить, что можно сделать с… Подожди… сколько гектаров, ты сказал?

— Примерно шестнадцать.

— Ничего себе, — присвистнула Амаль.

— Если продать землю иностранной фирме, можно заработать состояние, но это станет катастрофой для местных крестьян, которых новые владельцы могут просто выгнать с родных мест.

Амаль ахнула, ужаснувшись такой перспективе.

— А можно сделать по-другому, — продолжил Мансур.

— Как?

— Я подумал, что можно поделить землю на небольшие наделы и отдать в аренду местным фермерам. Хорошие урожаи покроют затраты на ренту, и фермерам еще на жизнь останется.

— Отличная идея! — откликнулась Амаль.

— Конечно, это все пока в общих чертах, нужно все хорошенько обдумать и решить в первую очередь, принимать ли наследство.

— Ты такой щедрый, Мэнни, — не удержалась Амаль.

От этой ее похвалы у него потеплело на душе, но вслух он сдержанно ответил:

— Дело не в моей щедрости. Я прежде всего бизнесмен, а бизнес — это большая ответственность. И сделки не всегда бывают чистыми.

С этим Амаль не могла не согласиться. Коррупционные власти Сомалиленда вставляли ей палки в колеса при осуществлении проекта строительства больницы.

— Ты прав. Не всякий бизнес чист и прозрачен.

— Да уж, при подъеме в гору приходится преодолевать много препятствий, — философски заметил он.

Мансур подошел к краю вершины холма, поднял девушку повыше на спину и приготовился к более трудному спуску.

Однако, прежде чем он успел сделать первый шаг, Амаль пошевелилась и сказала:

— Я могу сама спуститься вниз.

Ее мягкое дыхание коснулось его уха и вызывало восхитительные мурашки по всему телу. Когда она снова пошевелилась, его тело сжалось в горячий, тугой клубок, готовый разорваться в любой момент. Не смея настаивать, поскольку не ручался за себя, Мансур ослабил хватку, и Амаль быстро спрыгнула вниз.

— Ты уверена? — уточнил он, хотя испытал огромное облегчение.

Амаль легкой походкой пошла впереди.

— Видишь, сама иду, — улыбнулась она. — Но я благодарна, что ты принес меня на вершину.

Она смущенно отвернулась и продолжила спуск. Мансур следовал за ней по пятам и тоже чувствовал смятение, вспоминая, как нес ее на спине. Это был их первый столь интимный контакт.

Он не планировал освежать ее память рассказом о его предложении и ее отказе год назад.

Словно угадав его мысли, Амаль обернулась и спросила:

— Так о чем еще мы говорили с тобой, помимо твоей работы?

— О чем еще? — переспросил Мансур.

— Ну да, что мы обсуждали, кроме наших карьерных планов? Мы о чем-то еще говорили?

«Неужели их интерес друг к другу был сугубо профессиональным?» — подумалось вдруг Амаль, и это ее огорчило.

Мансур, конечно, заметил ее реакцию.

— Иногда мы говорили о наших мечтах и планах, не связанных с работой и карьерой, — поспешно добавил он. — Я, например, мечтал о путешествиях. Мне хотелось увидеть мир.

У Амаль екнуло сердце, и она улыбнулась.

— А я упоминала, что тоже обожаю путешествия? Если нет, то говорю сейчас.

— Вообще-то ты частенько об этой своей страсти говорила, — скупо улыбнулся он. — И это было до того, как я стал называть Америку своим вторым домом.

— Ты считаешь своим первым домом Харгейсу? — удивилась Амаль.

— Так и есть, — подтвердил Мансур. — Пока я не готов обосноваться в Харгейсе, но в моих планах построить дом недалеко от мамы, чтобы навещать ее и жить у себя.

— Я рада, что желание путешествовать у меня не пропало. Сейчас я не всегда могу контролировать свои эмоции и желания, — призналась она. — А еще о чем? — продолжила расспросы она.

Мансур потеребил бороду. Нервный тик, подумалось ей. Она беспокоилась, как бы он не прекратил эту доморощенную терапию. И была приятно удивлена, когда он продолжил:

— Мы говорили о наших семьях.

При упоминании ее семьи Амаль бросило одновременно и в жар, и в холод.