Хана Шейк – Вспомнить свою любовь (страница 13)

— Не верится, что мы все еще в черте города. Аддис-Абеба гораздо больше Харгейсы.

— Да, это так, — согласился он, глядя на дорогу. Но Амаль почувствовала, что он тоже напряжен. — Мы можем отложить поездку на пару дней, — предложил он.

— Я нормально себя чувствую, — заверила она, поняв, на что тот намекает.

— Нет, это не так. — И прежде чем она успела возразить, Мансур продолжил: — Не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной меня сопровождать. Если тебе нужно время прийти в себя, ты его получишь.

Амаль сидела в оцепенении, вжавшись в удобное кресло. От его сочувствия и заботы на ее глаза навернулись слезы. Только этого ей не хватало.

Почему он так добр к ней?

А ведь еще день назад он заявил своей матери, что ничем не может им помочь.

«Тебе помочь», — сокрушаясь, уточнила она про себя.

Надо понять и принять окончательно — амнезия не лечится. Это приговор.

Наконец она смогла произнести вслух:

— Это еще нужно осмыслить и принять. Полагаю, у меня были завышенные ожидания.

— Ты жалеешь, что приехала? Не стоит. Врач действительно упомянула, что существуют подтвержденные исследования предложенной ею психотерапии. Это могло бы тебе помочь.

Амаль покачала головой, еще больше погружаясь в бездонный омут отчаяния.

— Что-то подсказывает мне, что специалистов по когнитивно-поведенческой терапии вряд ли сыщешь в Харгейсе.

— В таком случае прими совет врача и пройди лечение здесь, — спокойно заметил он.

— Тогда мне придется задержаться в Аддис-Абебе, — ответила она, не скрывая раздражения.

— Если ты беспокоишься о жилье, гостиничный номер останется за тобой на все время лечения, и еду в номер можно заказывать без проблем. И все очень вкусно, ты сама вчера убедилась, — увещевал ее он.

Амаль слушала его, любовалась им, по-прежнему недоумевая, зачем он все это для нее делает. Неужели только из уважения к матери? Да, мама Халима заботится о ней, как о дочери, но он-то ее родной сын. Вот она и использует свой авторитет.

— Спасибо, — сказала она, сменив тон на более мягкий. В конце концов, Мансур не виноват в ее амнезии. — Но я не планировала задерживаться в Аддис-Абебе.

— Я тоже, — откликнулся он. — Но ты все-таки подумай насчет того, чтобы остаться.

— А что с землей отца?

— Я же сказал, что мы можем отложить поездку, — ответил он.

Мансур сказал «мы», словно собирался взять ее с собой, если не сегодня, то в другой раз.

Амаль не хотела, чтобы он откладывал принятие такого важного решения. Она понимала, что ему не очень нравится идея познакомиться со второй женой своего отца. В Сомалиленде для мужчин было нормально иметь несколько жен — до четырех, — и, в отличие от проблем с психическим здоровьем, иметь единокровных братьев и сестер считалось в порядке вещей.

Мансур относился к этому необычайно сурово. У нее было ощущение, что за его колебаниями и разочарованием было нечто большее, когда речь заходила об отце и его второй семье. Проблема существовала на подсознательном уровне.

Однако речь сейчас была не о нем.

Мансур вернул их разговор в прежнее русло, когда спросил:

— Почему тебе важны воспоминания?

— Хочется знать, какой я была, — без колебаний ответила она.

Мансур постукивал пальцами по рулю, пока они стояли на светофоре. Было видно, что он нервничает. Амаль тоже испытывала беспокойство, но в то же время ей было приятно, что в лице Мансура у нее есть товарищ по несчастью.

— Хочу сказать, что я помню, какой была в детстве, но с годами все меняется. Я знаю, что в детстве грызла ногти, но позже у меня уже не возникало подобного желания.

— За это ты должна благодарить мою мать, — усмехнулся он. — Она отучила тебя от этой вредной привычки. Сначала надевала тебе перчатки, а потом покрасила тебе ногти горьким лаком и спрятала жидкость для его снятия. Я точно знаю, что лак был горький, потому что однажды ты настояла, чтобы я лизнул твой ноготь. — Мансур издал веселый смешок. — Это был последний раз, когда я принял от тебя вызов.

Амаль от души расхохоталась, представив себе эту картинку. У нее слезы покатились по щекам от смеха. Мансур тоже улыбался.

— Мне тогда было совсем не смешно, поверь. — Мансур наморщил нос. — С тех пор я в жизни ничего более горького не пробовал.

Амаль зашлась в новом приступе хохота, так что почувствовала боль в щеках и едва сумела выдохнуть:

— Хватит, ни слова больше.

— Что, сдаешься? — дразнящим тоном спросил Мансур. — Значит, мы квиты.

Амаль утвердительно кивнула и постепенно успокоилась.

— Знаешь, я ясно вспомнила этот случай, — заметила она, вытерев мокрые щеки.

Вот если бы Мансур смог вернуть ей и взрослые воспоминания…

Она невольно уставилась на него, но смутилась, когда он ответил таким же прямым взглядом.

— Что такое? — спросил он.

— Так, ерунда, — начала она, — но вдруг это сработает? — Она пожала плечами.

— Говори, — приказал он.

— А ты мог бы поделиться со мной и другими воспоминаниями? — попросила она.

Мансур заметно напрягся, хотя голос остался ровным.

— Ты имеешь в виду твою взрослую жизнь? Но здесь я не помощник. Меня не было рядом, если ты понимаешь, о чем я.

— Но ты упомянул, что мы общались по телефону и были даже видеозвонки, — напомнила она.

Мансур снова забарабанил пальцами по рулю и прибавил скорости.

— Ты думаешь, это поможет?

— Почему нет? Ты же слышал, что сказала доктор.

Да, он прекрасно помнит слова врача.

— Ты права, но я почти уверен, что доктор упоминала снижение стресса и поднятие настроения пациента в качестве ключевой части терапии.

— Да, и она также сказала, что упражнения по восстановлению памяти наиболее эффективны, когда пациенты могут общаться с людьми, которые разделяют похожие воспоминания. Это семья и друзья… или знакомые, которые когда-то были соседями и остаются в некотором роде друзьями семьи.

Ее речь вызвала у него улыбку.

— И мы относимся к последней категории? — спросил он.

Амаль улыбнулась, довольная, что он следует за ее мыслью.

— Да, именно так. Что ты скажешь? Ты поможешь мне?

Амаль, поборов смущение, снова посмотрела на Мансура. Она вдруг поняла, что он ключевая фигура в ее попытке восстановить память. И эту возможность нельзя упускать.

— Будь по-твоему, — согласился он. — Что ты хочешь узнать?

Амаль, подперев руками щеку, спросила:

— О чем еще мы разговаривали, кроме того, что ты рассказал мне о второй семье твоего отца?

Мэнни удалось избежать допроса Амаль, поскольку они достигли места назначения. В этот момент она временно отвлеклась на открывшийся захватывающий вид.

Едва выйдя из машины, она бросилась на разведку. Он поспешил за ней следом.

— Осторожно! — воскликнул он, поймав ее за руку, когда она потеряла равновесие.