Хана Анибал – Я видела вас последней (страница 11)

Кровать подо мной покачнулась. Я выбралась из дремы. Ашер бережно обнял меня и пристроился рядом. Его прохладная рука накрыла мой живот.

– Ты долго, – сонно пробормотала я.

– Прости, застрял за ноутом. Зато утром буду свободен, сможем позавтракать вместе.

Я довольно хмыкнула, обняла парня в ответ. Я обрадовалась, что он меня разбудил. Не хотелось, чтобы дом Тэлботов преследовал меня во сне. Мне хватило сегодняшнего вечера. Но как только я закрыла глаза, то переместилась на чердак. Длинные коридоры и куча дверей. Я была в своем черном платье, но босиком. Я открывала двери, а там были новые коридоры. Лабиринт закручивался спиралью. Я казалась себе мышью в ловушке. Кто-то шел за мной следом. Я слышала отчетливые шаги, они бежали за мной. Тысячи глаз следили сквозь стены. Облупившиеся обои разлагались под моими пальцами. Мне срочно нужно убежище. Я открыла еще одну дверь и вышла к балкону. Там стоял Бродерик. Он подозвал меня к себе, и я пулей рванула к нему. С этим парнем было спокойно. Его волосы трепало ветром. Бродерик погладил меня по голове. Это показалось правильным, но я вспомнила об Ашере. Казалось, даже на ночном небе есть глаза, и они следят за мной, осуждают и перешептываются. Осознание того, что это сон, засело в моем сознании. От этой мысли все покрылось рябью, и я стала просыпаться.

Будильник Ашера трезвонил на прикроватной тумбочке. Шесть утра – каждодневный подъем на пробежку. Ашер всегда встает так рано. Бегает, потом идет в душ, делает протеиновые коктейли. На его фигуре это никак не сказывалось. Он всегда выглядел, как мягкий плюшевый медведь. Я же любила поспать, разбудить меня в такую рань было невозможно.

– Ашер, будильник. Выключи его, – взмолилась я, зажимая уши подушкой.

Мой жених взвыл. Его голова гудела так же, как и моя. Вчера мы знатно перебрали с алкоголем. Я думала, Ашер останется в постели, но он переборол себя. Шатаясь, он поднялся и поплелся на кухню. Хотелось попросить стакан холодной воды, но не было сил открыть рот. Хорошо, что сегодня выходной. Захотелось снова погрузиться в сон и досмотреть его. Не помню, про что он был. Мне редко снятся сны, да еще такие яркие. Я закрыла глаза, но больше не могла уснуть, слушала, как льется вода и дребезжит соковыжималка. Спустя полчаса Ашер уже шуршал тканью в гардеробной. Его телефон снова зазвонил рядом с постелью. Я спрятала голову под одеяло.

– Ашер, телефон, забери его, – сказала я.

Хотела крикнуть, но получился слабый хрип. Я смогла открыть глаза. Это был звонок, а не будильник. Я села, облокотившись на подушку. Ашер быстро прошел по комнате. Парень уже не казался помятым. Холодный душ и яблочный сок его взбодрили. Ашер причесался и успел переодеться в спортивный костюм.

В комнате был полумрак. Утреннее небо было в тучах, но дождь прекратился. Телефон продолжал гудеть и играть песню Стинга. Ашер схватил его и всмотрелся в светящийся экран.

– Это мама. Странно. Наверное, хочет с утра пораньше отговорить меня от свадьбы, – Ашер вредничал, но его голос дрогнул. По моему затылку прошлась пульсирующая боль. Волосы встали дыбом. Что-то плохое преследовало меня весь вчерашний день. И вот опять, не успела я проснуться.

– Возьми, вдруг это важно, – ответила я.

Сон моментально выветрился. Я резко встала. Я была одета в пижаму, но все равно стало холодно. Рядом со мной лежал халат, и я накинула его.

– Алло, – Ашер ответил на звонок.

Я слышала, как женский голос тараторил на другой стороне. Я смотрела на своего жениха, пыталась уловить его эмоции.

– Тише, мама, не торопись. Давай с начала, – Ашер сел на кровать. Его лицо посерело. – Все будет хорошо, слышишь. Мы сейчас приедем. Вы уже вызвали полицию?

Голос Фелисити был истеричным. Я слышала ее панику, хоть и не могла разобрать слов. Ашер сбросил звонок. Он смотрел в одну точку и молчал, пребывая в шоке. Я села напротив него, мои колени уперлись в пол. Положила голову на ворсистую ткань его штанов. В глазах моего жениха была пустота. Его нижняя губа непроизвольно задергалась.

Мое предчувствие никогда меня не обманывало. Оно зарождалось в моем сознании, а теперь обрело реальную форму, как чудовище. Сперва оно пугает тебя в ночи, а потом показывает острые зубы. Что-то темное, страшное и плохое снова произошло.

– Что случилось? – тихо спросила я.

Ашер прочистил горло.

– Мама сказала, что Лита и Лисса куда-то делись из своей комнаты ночью. Они пропали.

4.

У меня есть тайна. Я держу ее глубоко в сердце и скрываю от всех, потому что люди будут смеяться. Они скажут, что это чепуха.

Я приношу беду. Еще в детстве в этом убедилась, когда погибли мои родители. Я потеряла их в свой день рождения. Никому об этом не говорю. Я ехала с ними в машине в тот день. Мы должны были поехать в парк аттракционов, но не добрались туда. Въехали в высокий самосвал. Верхняя часть нашей машины была снесена, а меня не задело. Зато родители погибли на месте. Я видела это. Эти звуки все еще стоят в моих ушах. Скрежет металла, хруст костей. Передняя спинка сиденья придавила и сломала мне ногу. Было не больно. Лучше бы я потеряла сознание. Вместо этого каждая картинка впиталась в мою память. Пожарные вытаскивают меня из машины. Меня везут в скорой. Приезжает бабушка вся в слезах. Похороны родителей. Их гробы закрыты, потому что тела изуродованы.

Помню поминки. Я сижу в большом папином кресле. Тогда оно еще пахло его одеколоном. Я маленькая, и меня совсем не видно. Я вжата в плюшевую обивку. Бабушка накрыла меня пледом и положила тарелку с пирогом на коленки. Вишневый пирог. Наверное, поэтому соседка не заметила меня.

– Это девочка виновата, – шепталась она с нашей библиотекаршей. – Они ее сильно баловали. Повезли ее в этот дурацкий парк.

Я тогда очень сильно испугалась, сильнее, чем во время аварии. В тот день я поняла, что виновата в смерти своих родителей.

Пару раз меня водили к детскому психологу. Я была послушным ребенком. Бабушка подумала, что я пришла в норму, но мой страх никуда не делся. Повзрослев, я поняла, что наша соседка была той еще сплетницей. Ее злобный язык отравлял жизнь половине города. Но было уже поздно. Я была виновной. Невезение преследовало всех вокруг меня.

В школе мы с подругой лазили на дереве. Она упала и проткнула веткой ногу. Ее увезли в больницу. Я пошла на матч по футболу, там мой одноклассник получил сотрясение мозга. В нашем классе выбило стекла от сильного ветра. Таких моментов было много, и везде была я. И постоянно я ощущала предстоящую беду. Легкий ток проходил по моему позвоночнику и через затылок выстреливал в висках. «Дурное предчувствие» – каждый раз шептала я себе. После аварии я получила его вместе с переломом. Не могу его объяснить. Я знала, что что-то случится, когда залезала на дерево или шла на школьный спортивный матч. Мое невезение распространялось на всех вокруг меня. А теперь оно добралось до Ашера и его семьи, моей будущей семьи.

Мы вызвали машину и быстро собрались. Ехали молча. Я не думала, что мы так быстро вернемся в дом Тэлботов. Мрачный рассвет окрасил здание отеля совсем другими красками. Роскошная отделка не смогла спасти его от серости. Остатки дождя падали с красного навеса. Заспанный швейцар спрятал шею поглубже в воротник. Подбородок опущен, глаза полуприкрыты. Мы тихо прошли мимо, через главное фойе. Мне не доводилось бывать в этом отеле. Позолоченные стены, мраморные полы и длинная стойка регистрации. Множество ваз с цветами и кожаные кресла разбросаны в хаотичном порядке. Хрустальные люстры уже не удивляли. Вчерашнюю громадину под потолком уже ничто не затмит. Рассматривать все в деталях не было возможности и желания. Здесь царила суматоха. Между колонн и столиков сновали администраторы и носильщики. То тут, то там стояли полицейские в форме. Кто-то пил кофе, кто-то записывал показания работников.

Управляющий подлетел к нам в ту же секунду.

– Мистер Тэлбот, я провожу вас в пентхаус. Вход для семьи еще осматривают. Туда никого не пускают, – высокий мужчина с пышными усами вел нас к лифту. Везде стояла охрана и полиция. Они проверяли постояльцев. Ашер называл свое имя снова и снова. Только потом мы смогли наконец нажать самую верхнюю кнопку, без цифр или других обозначений, и поднялись в пентхаус.

На этот раз мы не пошли прямо в бальный зал. Из коридора мы свернули налево. Гул голосов просачивался сквозь мощные деревянные двери. За ними оказалась гостиная с камином, тоже большая для обычной квартиры, но не такая подавляющая, как зал. Шторы были задернуты. Только камин и желтые светильники освещали помещение.

– Милый, ты приехал.

К Ашеру метнулась его мама. Женщина крепко обняла сына. В руках она сжимала носовой платок, но ее глаза и щеки были сухими.

Когда они поняли, что девочек нет? Сколько часов они уже ищут их? Мне стало жаль эту женщину.

Отец Ашера сидел на диване и обнимал подушку. Он и так был рассеянным, теперь же мужчина выглядел как кукла. Стеклянные глаза не мигая смотрели на огонь. Пухлые ножки забыли, как складываться в коленках, а спина вжата в тепло дивана. Эдмунд был одет в халат с кисточками и пижамные штаны. Седые виски отливали медью из-за огненных языков. Вчера вечером он показался мне моложе. Взрослый мужчина с глазами ребенка. Он, как маленький мальчик, сидел на диване и ждал, что скажут большие дяди. В комнате было много полицейских. Детективы опрашивали сестер Ашера. Белла и Эстер сидели на мягких стульчиках. Их мужья стояли сзади. Держали своих жен за плечи, пытались их подбодрить. Девушки все еще были одеты в карнавальные костюмы. Косметика размазалась по их лицам. Под глазами отпечатались темные круги туши. Как я поняла, после домашнего вечера эта четверка отправилась в ночной клуб и была там до утра. Они только недавно вернулись в пентхаус. Мужья девушек тоже были уставшими и помятыми. Галстуки размотаны, а волосы взлохмачены. Я не увидела Бродерика. Может, его допрашивают в другой комнате.