Хана Анибал – Я видела вас последней (страница 10)

– Требовательная?

– Подозрительная. Она хочет узнать тебя получше прежде, чем отсылать свадебные приглашения. Мы хотим, чтобы Ашер был уверен на сто процентов.

– Мы встречаемся с вашим сыном уже четыре года, – напомнила я. – И мы знаем друг друга пять лет.

– Ты не из нашего круга. Мы практически ничего о тебе не знаем. Ашер про тебя не рассказывал, а он наш первый сын и наследник, – Эдмунд говорил медленно, его мысли блуждали далеко. – Ты мне нравишься. Я люблю творческих людей, мой дом открыт для них. Но Фелисити считает, что ее дети достойны только лучшего. Это просто материнские инстинкты. Так что не бери в голову. О, мне нужно обсудить статью с одним автором. Простите.

Мужчина торопливо сжал мою ладошку и сбежал. Для слабохарактерного и мягкого человека он изъяснялся прямым текстом. И мне это понравилось. Тэлботы не знают меня и считают меня не ровней их сыну. Я чужая, может даже охотница за их состоянием. Это логично, что они не хотят меня в качестве невестки. Ашер говорил, что его семья очень старомодная и не принимает разводов. Тут надо быть уверенным наверняка.

Ашер и его мама стояли в отдалении. Она что-то нашептывала сыну, пыталась отговорить его от женитьбы. Мой парень был недоволен и жевал нижнюю губу. Захотелось подойти к ним и заступиться за себя. Мне плевать, что они думают обо мне. И мне не нужны их деньги. Укол совести снова вонзил свою иглу. Я уже должна была его семье. С их помощью я переехала сюда, закончила учебу и устроилась на работу. Моя новая жизнь полностью зависела от Тэлботов. Вдруг я снова ощутила чувство электричества на затылке. Предчувствие беды. Тяжелый взгляд на себе. И снова мне пришлось оглядеться кругом, чтобы найти невидимого наблюдателя. Гости глазели на меня, но это было не то. Как будто что-то бестелесное преследовало меня весь вечер.

– Пошли отсюда, – Ашер ушел от матери и встал возле меня.

Парень был подавленным, расстроенным и помятым, от выпитого алкоголя. Ашер положил руку мне на талию и крепко ее сжал.

Я лишь мягко кивнула и обняла жениха в ответ. Мы знали, что этот вечер не будет приятным для нас. Ашер знал, какие его родители, и ожидал от них такого. Я потянулась и поцеловала парня в висок. Мы и сами виноваты, что не смогли донести эту новость в мягкой форме. Не стоило Ашеру так много пить и объявлять о помолвке при гостях.

– Я умираю с голоду. Как тебе идея заскочить в нашу любимую пиццерию?

– Я только за, – Ашер устало улыбнулся.

Ни с кем не прощаясь, мы вышли из зала. Забрав верхнюю одежду из большой гардеробной, мы спустились в отель и вызвали такси. Дождь усилился. Стена ливня падала на асфальт. В такси ехали молча, держались за руки. Ашер был все еще подавлен, а меня накрыло чувство нереальности. Как будто я наблюдала со стороны за другой девушкой. Со мной бы такого точно не произошло. Я слишком обычная для такого. У меня нет олимпийской золотой медали. Я не модель нижнего белья. Мой мир – это работа, дом, ужин перед телевизором.

Ашер положил голову мне на плечо.

– С тобой так тихо, – сказал он. – Это хорошо.

Несколько лет назад мы открыли для себя маленькую пиццерию на Палмер-сквер. Ее владелец был настоящим итальянцем и единственным поваром. Про это место мало кто знал, но готовили очень вкусно. Мы с Ашером любили заглядывать сюда по вечерам. Заказывали большую пиццу с разными начинками и домашний лимонад. Это место само по себе напоминало нам теплый дом. Кафе еще не закрылось, когда мы ворвались туда. Мест было не так много. Все прятались от дождя. Мы успели занять освободившийся столик у окна. Знакомая официантка кивнула нам в знак приветствия. Она нас давно запомнила. Девушка с черным пучком на голове и в джинсовом комбинезоне. Фартук и блокнот отвергнуто валялись на рабочей стойке.

– Что будете сегодня?

Ашер знал меню наизусть, но все равно заглянул туда.

– Пиццу Пьемонте, пиццу четыре сезона и лимонад.

Официантка ушла, и я смогла вздохнуть спокойно. В пиццерии было жарко и пахло печью. Я облокотилась на спинку стула и расслабилась. Напряжение сегодняшнего вечера стало покидать меня. Плохие предчувствия не смогли войти в этот ресторанчик. Они остались за дверью и мокли под дождем.

Ашер был прав. Его семье я не понравилась. Они мне тоже, кроме его младших сестренок. Девочки хоть и заманили меня на чердак, все же были не такими, как остальные. И младший брат Ашера. Мои мысли невольно вернулись к балкону и ледяному воздуху. В моей голове тень все еще стояла на парапете и пускала кольца дыма.

– Что сказала твоя мама? – спросила я у жениха. – Когда ты объявил всем о помолвке.

Ашер заерзал на стуле. Парень всегда говорил мне правду, какой бы плохой она ни была. Он ничего от меня не скрывал.

– Она хотела, чтобы мы не торопились со свадьбой, подумали еще. Но мы с тобой уже очень давно вместе. Мне никто не нужен, кроме тебя.

Ашер сплел наши пальцы.

– Она думает, что я с тобой из-за денег, – уныло пробубнила я.

– Она про всех так думает, – Ашер фыркнул. – Моя мама постоянно проверяет сумки домработниц. Вдруг они утащили что-то из дома. Она всегда такая. Если человек из обеспеченной семьи, то мама сразу считает его хорошим. Рабочий класс вызывает недоверие. Так что дело не в тебе. Эстер и Белла всегда колючие, но к тебе сильно не цеплялись. Это хороший знак. Моему отцу и близняшкам ты тоже понравилась. Бродерик не считается. Его мнение меня не волнует. В принципе, мнение всей моей семьи не имеет значения. Они снобы.

Нам принесли большую и горячую пиццу. Аромат томатной пасты и плавленого сыра заполнил наш уголок. Я была такой голодной, что в один присест съела три куска, измазала щеки и подбородок в соусе. Пицца была только из печи и обжигала язык.

– Вкусно, – пропела я с набитым ртом.

Ашер закивал в ответ. Он тоже уплетал третий кусок и не мог говорить. Наши лица согрелись в тепле, стали розоватыми. Люди на нас оглядывались. Мы казались странной парочкой: девушка в бальном платье и парень в смокинге сидят в дешевой забегаловке. Идеальное завершение вечера.

Мы заплатили по счету и вызвали такси. Поехали к Ашеру домой. До моей квартирки было ближе, но парень не любил там ночевать. Он говорил, что ему там тесно. А для меня моя квартира была совершенством. Две маленькие комнаты и просторная кухня. Спальня и зал были логовом бабушки-собирательницы. Куча маленьких вещичек: статуэтки, свечи, декоративные подушки, толстый ковер, наборы фарфоровой посуды из антикварных магазинов и стопки цветных стекол, ажурные салфеточки и горшки с цветами. Я работала в музее и собирала свою экспозицию дома. Выставку имени Меня. Поэтому мне так понравилась полка с безделушками на чердаке Тэлботов.

Ашер – сторонник минимализма. Он живет в пентхаусе на сорок девятом этаже. В его квартире высокие потолки и панорамные окна. Не самое идеальное жилье для человека с акрофобией. Там нет радуги цветов, все только серое или белое. Нет картин, ковров, цветов. В центре огромной гостиной стоит диван, телевизор и биокамин. В спальне – кровать и отдельная гардеробная комната, в кабинете – стол и стул. Мой жених живет в этой квартире почти десять лет, но она кажется пустой, безликой. Чтобы разнообразить обстановку, я как-то принесла горшок с кактусом. Другое растение у него бы зачахло.

Ашер считал свою квартиру идеальной. Поэтому я и не торопилась съезжаться. Мы были противоположностями и избегали золотой середины. Ашер говорил мне о переезде постоянно. Только я должна оставить коробки с сервизами и стеклами где-нибудь у мусорного контейнера. Я ночевала у парня три или четыре раза в неделю. У меня был ключ от его квартиры, консьержи знали меня в лицо.

Когда мы добрались до дома, было уже за полночь. День был насыщенным. Ашер ушел в кабинет проверить рабочие документы на утро. Я закрылась в ванной комнате, настроила душ на самую горячую воду. Хотелось прогреть кости после ледяного ветра с дождем. Я стояла под водой, пока моя кожа не стала красной. Наконец-то можно было смыть слой косметики с лица и лак для волос. Это было блаженство. Я насухо вытерлась полотенцем и переоделась в атласную пижаму кремового цвета. Ашер уже давно выделил мне ящик для вещей. Там валялось пару резервных футболок и штанов.

Когда я вышла из ванной, Ашер все еще сидел в кабинете. Тонкая полоска света просачивалась сквозь закрытую дверь. Я не стала звать парня и ушла в спальню. Дорогое постельное белье было как облако. Я погрузилась в мягкие ткани. Мое тело покрылось мурашками. Единственное, что я любила в квартире Ашера – это кровать. Она была фантастической, с отдельным пультом управления. Матрас мог подниматься и опускаться как тебе вздумается. Ты мог включить режим массажа или будильника. Она фиксировала фазы сна и отправляла отчет на телефон. Для меня она была чудом. Ашер же говорил, что это старая модель и пора ее поменять.

Я удобно завернулась в одеяло, включила звуки морских волн. За окном все еще лило, но этого не было слышно сквозь плотные окна. Я закрыла глаза и попыталась уснуть. Ночные образы стали проникать в мои мысли. Я снова попала в бальный зал Тэлботов. То тут, то там мелькали лица. Я шла к потайному лифту, но все стены были одинаковыми. Я не могла найти вход на заветный чердак.