Хамки – Внутри невидимых стен (страница 35)
– То есть, называя тебя бессердечной прожорливой скотиной, я был ближе к истине, чем мог предположить, – вслух подумал Макс.
– Сам не лучше! – огрызнулся саланганец. – Мозгов нет, пси-способностей нет, а жрет каждый день! Вот уж где бесполезное расходование продуктов!
Его сердитая морда вдруг приобрела мечтательное выражение.
– Знаешь, ты мне этой фразой одного знакомого клоуна напомнил…
– О, ты повысил кого-то недоразвитого до клоуна? – усмехнулся Макс.
– Тот парень был полным идиотом, – словно обращаясь куда-то в пустоту, в свои далекие воспоминания, сказал Хамки. – Но он не был недоразвитым.
Глава 33. Дракон из палаты № 6
– Это было давно, – мечтательным тоном начал Хамки. – С момента Исхода прошло совсем немного времени. На Саланган рухнул метеорит, который я… Э… Шутки ради, конечно, поймал телекинезом и приземлил. И когда я подошел к нему поближе, то увидел торчащий из громадной каменюки космический корабль. Судя по его размеру, пилот был немногим больше меня ростом. Я извлек судно из глыбы и вскрыл кабину. Она сильно пострадала при столкновении, но в глубине обнаружилась капсула с находящимся в криосне существом, чем-то похожим на натерониуса, разве что голова крупнее да окраска гораздо ярче. И рельеф на пузе смешной – я его потом через раз «ходячей кукурузой» звал. Я разобрался в управлении механизмами звездолета и включил режим пробуждения. Кораблик был достаточно примитивным – разморозка должна была занять несколько дней. За это время я и забыл про него, наблюдая за умари, рядом с местом обитания которых и приземлил метеорит. Если бы не вопль «Мамочки, где я?!», который был слышен даже в пяти километрах от корабля, я бы к нему вернулся гораздо позже. Мы познакомились – оказалось, что парнишку зовут Хиган, он с планеты Клейм и космическим путешественником он стал, потому что у него нет мозгов.
– Да у тебя все вокруг идиоты, гений ты хренов! – проворчал Макс.
– Уточню, Хиган – растяпа. Раса клейминцев вела не такой замкнутый образ жизни, как саланганцы, – они активно контактировали с другими разумными расами. Торговля, туризм – они были частью одной из галактических федераций. Чтоб ты понимал, саланганцам такое неинтересно, ведь уровень развития этих миров на самом деле очень слабый. Все древние расы обитают обособленно, а уж если начинают экспансию, то массовую, и не знают поражения, пока не нарвутся на кого-то, еще более древнего и сильного, чем они сами. Короче, Хиган скопил денег на отпуск, но, вместо того чтобы просто купить тур по галактикам в режиме «все включено», решил путешествовать самостоятельно. Он приобрел у тикайсов небольшое судно и отправился в путь. Тикайсы – это такая крупная цивилизация, которая славится своими дешевыми изделиями самого широкого ассортимента – от швейных иголок до боевых крейсеров. Качество, впрочем, хромает на обе ноги. Но Хигану повезло еще больше – он купил тикайский звездолет у какого-то барыги с хорошей скидкой. И в один прекрасный момент посреди открытого космоса системы звездолета отключились, а на всех экранах высветилось «Благодарим за использование демо-версии нашего звездолета. Чтобы продолжить управляемый полет, переведите деньги на указанный счет в Объединенном Галактическом Банке Корпораций». Денег у этого несчастного туриста больше не было, и ему оставалось лишь погрузиться в сон, воспользовавшись бортовой криокапсулой, которая, как ни странно, продолжила функционировать. И где-то во время долгого дрейфа в него и врезался астероид – судно застряло в камне, а его траектория изменилась. И спустя какое-то время он рухнул на Саланган. Хиган оказался вполне разумным существом, так что мы быстро нашли общий язык. Я был не против послушать его истории, а заодно и поделиться своими. Конечно, оставаться на Салангане ему было не с руки – дома его ждала семья. И ждала давно – как мы прикинули, блуждал в дрейфе он около десяти тысяч лет. Его биологически бессмертное тело не столь совершенно как мое – лишенный мощных псионных способностей, он нуждался в питании и дыхании. А судно Хигана требовало капитального ремонта, кроме того, надо было сменить прошивку, чтобы устранить «демо-версионность» корабля, взломав его системы и вернув весь функционал. Я саланганец и не могу применять наши технологии во благо представителей других цивилизаций, а Хиган был не способен отличить нейтринную планку от квантового распределителя. Тем не менее, помощь ему была необходима, а инструменты, по счастью, нашлись на самом корабле. Мне не оставалось ничего, кроме как своими лапами взяться за починку.
– Я уж думал, что тебе вообще чужд термин «помогать другим», – усмехнулся Макс.
– Помочь разумному, пусть и наивному существу – это одно. Спасать кретинов от самих себя – другое. Да и Хиган содействовал мне в меру сил… – морда Хамки растянулась в улыбке. – Собственно, без его вмешательства я бы справился гораздо быстрее.
– Эм?!
– Ну, он только обугливался раз семьдесят. То схватится не за то, что нужно, то направление струи ионного паяльника спутает. А уж сколько раз он лишался конечностей – и не посчитаю.
– Как?! – удивился Макс. – Ты же говорил, что не можешь использовать технологии саланганцев на пользу другим. Но сейчас описал такие увечья, что его, видимо, воскрешать приходилось! Или у него своя НОРА была?
– Нет… Его вид и близко не подошел к технологии воскрешения, – покачал головой Хамки, – он Ну… Видишь ли, я ведь тоже не специалист по ремонту. – Он выглядел растерянным. – И про всю эту технику знаю очень поверхностно. Мне иногда тоже доставалось. Короче, я переключил НОРУ в режим автоматической регенерации и реинкарнации – если в радиусе ста метров от корабля Хигана кто-то получал травму или погибал, она воскрешала его без дополнительных команд подтверждения и оглядки на видовые особенности.
Теперь Максу стало все ясно. Он рассмеялся во весь голос, представив, как эти два несчастных «мастера» чинят звездолет, периодически превращаясь в кучки пепла от удара током.
– Ясно все с тобой, великий конструктор, – сквозь смех выдавил он. – И долго вы звездолет налаживали?
– Почти триста лет.
– Сколько?! – подавился Макс.
– Ну… Мы особо не торопились, – заметил Хамки. – Жрали от пуза, болтали за жизнь, Хиган все порывался из умари нормальных пацанов и девок сделать. И, надо признать, он многого добился – научил их ремеслам, помог освоить земледелие. И если поначалу его побаивались, хоть он и был ростом всего вдвое выше меня, то незадолго до отлета уже почитали как божество. Кстати, часть умари почему-то начала мутировать еще до моей спячки – хвосты начали становиться меньше, менялась форма ушей. Конечно, основную эволюцию я проспал, но полагаю, что так и шло дальше, – хвосты постепенно исчезли, уши стали похожими на твои, а мозг развился – они и стали первыми приматами. Основная их часть, полагаю, продолжила развитие, став зелирийцами. Ну а потомки тех, кто остался на прежнем уровне, недавно чуть тебя не съели. Кстати, похоже, что зелирийцы до сих пор чтят Хигана – на броне одного из рыцарей я видел знак, очень похожий на герб клейминцев, который Хиган часто рисовал на своих поделках.
Он снова блаженно улыбнулся.
– Это было веселое время. Он еще вечно напевал какую-то песенку, которую умари выучили наизусть и пели при любом удобном случае, даже не понимая о чем она, – он усмехнулся. – Жаль, судно его мы так и не доделали.
– Как так? – опешил Макс.
– За Хиганом прилетели представители его цивилизации. Все это время дома шли его поиски. Разумеется, они были предельно тактичны, запросили разрешение на посадку, представились, спросили, какую благодарность я хочу за помощь их собрату.
– То есть вы триста лет валяли дурака и так ничего и не сделали?! – не мог поверить ушам Макс.
– Просто не торопились, – пожал плечами Хамки. – Предложить им, объективно, было нечего, но я ни в чем и не нуждался. Они забрали недоделанный корабль, мы попрощались с Хиганом, и он отбыл домой. Я еще долго бродил по Салангану, прежде чем впасть в спячку. И уже на моей памяти имя Хигана и его заслуги стали обрастать легендами, быстро ставшими религией, а он сам в глазах приматов и умари остался не двадцатисантиметровой ходячей кукурузиной, а гигантским огнедышащим драконом. И плевать, что это не он огнем дышал, а его поджаривал то один автоген, то другой.
Хамки ненадолго замолчал.
– Это тебе пример, Макс, как можно быть наивным идиотом, но не слаборазвитым животным. Как зелирийцы и умари… И люди.
Макс не стал спорить или возражать. Почему-то рассказ оставил у него гнетущее впечатление. Хамки говорил о Хигане вроде бы и издевательски, обзывал «ходячей кукурузой», выставлял его идиотом, как только мог, но при всем этом в тоне чувствовалось уважение.
Саланганец относился к этому существу пусть не как к близкому другу, но как к приятелю, видел в нем пусть не равное, то близкое по духу и разуму существо. И это даже близко не напоминало то, как он воспринимал Макса или окружавших его девушек.
На Хигана Хамки явно было не наплевать, чего нельзя было сказать о них. И это задевало. Даже сейчас фиолетовый все еще сидел с благодушной улыбкой, погрузившись в воспоминания.