Хамки – Внутри невидимых стен (страница 30)

Спецназовец видел многое за свою не столь долгую жизнь. Кровь, вывороченные кишки, разорванные и распухшие трупы… Но такое! Это просто невозможно! Кальмар?.. Нет, что-то нереальное!

– Прости, – Хамки возник у него перед лицом, приземлившись на траву. – Я вспомнил о ликсике слишком поздно. Вы остались целы, надеюсь? В смысле, удалось ли вам сохранить невинность, в том числе и… кхм… анальную?

– Хомяк, мать твою! – прорычал Макс, глядя на саланганца озверевшим взглядом. – Ты знал, что там сидит эта тварь, и молчал?!

– Я не хомяк!!! – рявкнул в ответ Хамки.

– Почему ты нас не предупредил?! – взвыл Макс.

– Я говорил, что не стоит туда соваться, – развел лапами фиолетовый. – Но я не сразу узнал доносящийся оттуда слабый запах. Радуйся, что вы выбрались живыми от ликсика – за прошедшие миллионы лет он, полагаю, очень изголодался по сексу. Мог и до смерти затрахать.

– Я убил эту тварь, но… – Макс заикнулся. – Девчонки… Эта дрянь… Я не успел зарезать ее достаточно быстро, чтобы… – к горлу подкатил ком, и закончить фразу он не смог.

– Дрочил поди, вместо того чтобы стрелять в мозг ликсика? – ухмыльнулся Хамки. – Ему бы пары пуль тогда хватило.

– Хомяк!!!

Слов не осталось. Макс ткнулся лицом в траву и стиснул зубы в бессильной злобе. В груди клокотала ярость и отчаяние. Уже поздно. Он был слишком медленным. Не сумел верно и быстро выбрать мишень. И Хамки… От его укора стало еще хуже. Тот словно знал, куда надавить.

– Эм… Ну, прости… В этот раз я, кажется, перестарался. Но и я не просто так прошу не называть меня хомяком. У меня нет ничего общего с этими примитивными существами, – Хамки понял, что задел Макса куда сильнее, чем того хотел, и оперативно пошел на попятную. – Если хочешь знать, то у вас на Земле есть один вид, который и впрямь во многом схож с саланганцами. И знаешь, если бы ты назвал меня одним из них, я бы не особо и возмущался.

– О чем ты? – не поднимая лица от земли, выдохнул Макс.

Хамки старательно менял тему, и Макс сейчас был рад это поддержать.

– Крысы, Макс. Если бы ты обозвал меня крысой, то ошибся бы куда меньше. По сути, истинные саланганцы и ваши крысы – практически кровные родственники.

– Что?! – это заявление настолько выбило парня из колеи, что он даже поднял голову и посмотрел на мнущегося перед ним хомяка.

– Макс, ты этого не знаешь, но сама по себе Вселенная достаточно однотипная. Условия для появления жизни на планете всегда требуются приблизительно одни и те же. Да, есть вариации, мириады вариаций возникающих живых существ, но, если грубо усреднить, то получится не так много принципиально разных биологических видов. Проще говоря, ты можешь встретить восьмиухих, четырехглазых или пятижопых существ, которые будут жить на самых разных планетах. Но ты не встретишь нигде созданий, представляющих собой разумный туман или сгустки жидкого огня, хотя и небелковых форм жизни тоже хватает.

– К чему ты это? – устало вздохнул Макс.

– На Земле постепенно развился биологический вид, который вы в просторечии называете крысами. Это было совсем недавно. На Салангане же похожие организмы появились на многие миллиарды лет раньше. Да, истинные саланганцы были очень крупными, но в остальном они с вашими крысами родня. И меня крайне удивляет, что на Земле доминантным видом стало человечество, а не крысы… По всем законам биологии и развития это было просто невозможно. Ваш вид проигрывает крысам во всем.

Глаза Макса налились кровью.

– Скотина, ты меня так подбодрить решил?!

– Да успокойся ты! Я не пытаюсь тебя задеть, просто констатирую факт биологического превосходства.

– Р-р-р-р-р! – и Макс снова уткнулся лицом в траву.

– Разумеется, человек намного разумнее крысы, – продолжил Хамки. – И живущие у вас в джунглях обезьяны умнее. Умнее по отдельности. Но ваш вид – это не цельное сообщество, хоть вы и создали какие-то пародии, назвав их государствами. Вы все одиночки, каждый думает только о себе, реже – о близких. Но никто не думает о человечестве в целом. Точно так же живут общества Зелирии. Все эти войны, предательства и взаимная ненависть – болезни, которые рано или поздно погубят ваши виды. Крысы – другие. Они живут тесным сообществом. Да, они примитивны, но в их стаях есть заметные зачатки той общности, которая объединяет всех саланганцев. Крысы в перспективе стали бы разумнее человека, но внешние условия и доминирование вашего вида помешало им развиться – они проиграли людям из-за малого размера. Увы, на начальном этапе эволюционной борьбы рост и физическая сила играют большую роль, нежели интеллект. Саланганцам же никто не мешал, это и позволило нам стать теми, кем мы стали.

– Но крысы… – пытаясь отвлечься, Макс вслушался в слова Хамки. Что-то было в них, нельзя этого отрицать. – Они же… Ну, умные для животных, но…

– Мы все животные, Макс, – пожал плечами Хамки. – Все живые существа во Вселенной. Саланганцы никак не выделяют себя. У меня «лапы», как и у диких зверей Зелирии. А для себя на Земле вы придумали «руки». «Морды» и «лица». В этом вы все. Пытаетесь отличаться, не отличаясь. Они не пытаются, они – отличаются. Крысиное общество схоже с саланганским, но не с человеческим. Они не убивают своих собратьев без крайне веских причин, всегда стараются помочь друг другу, в целом думают о выживании группы, а не индивида. По сравнению с людьми им чужд эгоизм. Вам есть чему поучиться у них, Макс. Если человеческое общество перестроится и сумеет начать жить подобно крысиному, у вас куда больше шансов спастись, когда кто-то чужой придет в ваш мир. Впрочем, это я тебе уже говорил. Так что, если уж тебе так хочется сравнить меня с земной живностью, пусть это будут крысы, а не хомяки – эти тупые создания по интеллекту едва ли выигрывают у кабачков.

Макс вновь стиснул зубы в порыве злости. Теперь этот фиолетовый указывал ему, как именно того следует оскорблять.

Чертыхнувшись, он поднялся и сел на траве. Огляделся – девушки сидели в разных концах поляны, сжавшись в комочки и едва заметно дергая плечами. Пустые глаза, приоткрытые рты. Максу пришлось буквально вытаскивать их из пещеры – двигаться самостоятельно после пережитого шока и ужаса они были просто неспособны. Случившееся оказало на них более сильное воздействие, чем на него. Потому что им, в отличие от Макса, сполна досталось от «озабоченного кальмара».

Лишь Мисси, напуганная, пыталась что-то сказать Лике, легонько тряся ее за руку, но та буквально в упор не видела ее, дрожащими губами что-то шепча себе под нос.

– Похоже, исправлять вашу глупость придется мне, – вздохнул Хамки, заметив, куда смотрит парень. – Такого психологического удара они не вынесут… Кукушкой поедут. Точнее – уже.

Макс обернулся на Хамки и встретился с ним взглядом – блестящие электричеством глаза… Яркий голубой свет, лившийся словно прямиком ему в разум, заполнил сознание, и… все вокруг исчезло.

«Крыса! – словно гром раздалось в черной, смоляной пустоте. Макс не видел источник звука, не знал, чьи это слова, не знал, кто он сам и что он такое. Ничто. Просто нечто в бескрайней черноте. Ничто, способное, тем не менее, воспринимать информацию. – Крыса! – повторило, казалось, само первородное бытие. – Я наглая разжиревшая фиолетовая крыса! Но не хомяк!»

Глава 26. Баронесса Инштарийская

Макс с трудом разлепил глаза. Он не мог понять, где он находится и сколько сейчас вообще времени. Мельком оглядевшись и убедившись, что он не связан, а вокруг не происходит ничего подозрительного, он встал на ноги и осмотрелся уже более внимательно.

Но и беглого взгляда парню хватило, чтобы понять – что-то не так. Его рюкзак стоял на траве нераспакованным; он сам, получается, спал без мешка прямо на земле, а девушки, включая Мисси, и сейчас лежали рядком возле него, мирно посапывая.

Спецназовец посмотрел в небо. По положению солнца он определил, что сейчас раннее утро. Но вчера… Он напрягся, но так и не смог вспомнить, что было вчера. Чем кончился вчерашний день? Что они делали вечером? Ему показалось, что они хотели куда-то зайти.

«Куда тут заходить-то», – хмуро подумал он, оглядываясь. Вокруг был ставший уже привычным лесной пейзаж. Трава, деревья, шелест реки неподалеку, небольшой земляной холм, в каменистом склоне которого угадывался недавний оползень, вызванный обрушением части склона.

– Доброе утро, Макс, как спалось? – сияя своей фирменной улыбкой, осведомился Хамки.

– Хамки… Я… – растерянно проговорил Макс.

– Воду из реки тут не пейте – вас вчера вечером вырубило после нее, – деловито сообщил собеседник. – Возможно, так неудачно «зацвела». Радуйся, что не отравились!

«Вода из реки? Отравились? Вырубило? Что он несет опять?» – подумал Макс.

– Крыса, я серьезно говорю! – вслух проворчал он.

– Да и я не шучу.

Странное ощущение не покидало. Макс понимал, что фиолетовая крыса врет, но не знал, что ей возразить, потому что ничего не мог вспомнить. Словно большей части вчерашних суток для него и не существовало вовсе.

Остальные тем временем тоже начали просыпаться. По выражениям лиц девушек Макс понял, что они растеряны не меньше его. Но ни одна из них ничего так и не сказала вслух, словно не желая выглядеть глупо.

Позавтракав, они продолжили путь. Макс чувствовал себя сносно, но остальных, кажется, мутило. Никто из них не рискнул высказаться о своем состоянии вслух, но по их заторможенным движениям и замученному выражению лиц все было ясно и без слов. Даже Лика была заметно бледнее обычного. Лишь Мисси не выглядела больной сейчас.