Хамки – Внутри невидимых стен (страница 20)

Некоторое время парень пытался уснуть, но тщетно – сегодня они шли не спеша, и он совершенно не устал, поэтому спать пока не хотелось. Прислушавшись, он понял, что Вельга уже спит, тихо посапывая, а вот Лика снова считает баранов, то вздыхая, то зевая. Хамки же вновь ушел куда-то в астрал, неподвижно застыв с задранной к небу головой. «Да чтоб тебя радикулит скрутил, скотина фиолетовая», – мысленно пожелал ему спокойной ночи Макс. Подумав это, он тихо позвал Лику:

– Лика! Ты спишь?

– Нет, Макс. Тебе что-то нужно?

– Ну, я… – не успел он сказать и пары слов, как с дерева донеслось копошение.

– Макс, прости, что я сразу не подумала об этом. Ты ведь мужчина. И наверняка тебе сейчас немного одиноко… Я согласна. Я сделаю все, что ты скажешь.

– Э, Лика… – Макс понял, что она собирается делать, но сейчас это в его планы не входило. – Лика, подожди! – громко зашептал он. – Я не это имел в виду! Просто… Я хотел поговорить с тобой.

Девушка затихла, решая, видимо, прыгать вниз или остаться на месте.

– Со мной что-то не так, да? – вздохнула она. – Прости… Я недостойна быть твоей наложницей. Это было слишком самонадеянно. Прости меня!

– Нет-нет! Я не это имел в виду. Ну… То есть, не только это! Ты красивая, ты мне н-нужна, я хотел сказать, как проводник и верная помощница, – Макс сам поразился той околесице, которую произнес. – Лика, не пойми неправильно, – вздохнул он. – Я просто хотел поговорить с тобой. Узнать тебя ближе. Этот мир чужд мне, но, раз я очутился здесь, мне нужно освоиться. С твоей помощью, с помощью Вельги, Хамки… Вероятно, мне предстоит провести здесь всю оставшуюся жизнь, поэтому оставаться дикарем, ничего не знающем о Зелирии – глупо. Не расстраивайся. Ты красивая, но сейчас моя голова занята немного другими вопросами и проблемами, – ему удалось придать голосу достаточно спокойный тон, но, если бы не спальный мешок, надежно скрывавший от идеально видящих в темноте глаз Лики «полную боеготовность» в штанах Макса, вся его легенда рассыпалась бы в пыль. – И вообще, завязывай с этим «я недостойна». Одна из сильнейших охотниц умари с волосами божественного цвета просто не может быть чего-то недостойной!

– Оу… – Лика заметно смутилась. – Спасибо, Макс. Я рада это слышать. Что ты хочешь узнать?

– Как устроена Теократия, что делает ваша верховная жрица, как вы вообще там у себя существуете? Понимаю, странные вопросы на ночь, но спать я пока не хочу, так хоть время с пользой потратим.

– Все нормально! Итак, Теократия находится на окраине Зелирии, и большая часть нашей границы проходит на рубеже с пустынными землями. А от королевств зелирийцев нас отделяет невысокая горная гряда, через которую придется пройти и нам. В этих горах и живут такие одиночки, как я, тот самый второй сорт, провинившиеся изгнанницы, не признанные в столице и потерявшие права на свои владения в ней или на прилегающих равнинах. Мы, в основном, и крадем в рабство зелирийцев, ибо в одиночку не прожить, а мы не можем даже пойти в работники к жителям других земель теократии. Мы там лишние, работниц всегда и без нас хватает. Большинство умари даже на равнине живут сельским хозяйством. В основном, владельцами земель являются наши мужчины, а женщины-умари трудятся, чтобы обеспечить им максимально долгую и здоровую жизнь. Это взаимовыгодное сотрудничество – у нас слишком мало мужчин, жизнь каждого из них на вес золота.

Макс, конечно, помнил про половой дисбаланс, но ему и в голову не могло прийти, что этот перекос в численности столь велик.

– Ты, помнится, собиралась использовать меня еще и… кхм… не только для работы, – напомнил он.

– Ох… Мне так стыдно… – вздохнула Лика. – Но да, так и было. Увы, умари не может забеременеть от зелирийца, только от представителя своего вида.

– И много у тебя таких слуг было?

– Ни одного. Я еще девственна. Мне не хотелось, чтобы первым ко мне прикасался какой-то дикарь. Но зов природы не обмануть, если бы еще несколько моих визитов на смотр наложниц не увенчались успехом, то вариантов бы у меня не осталось.

– Ясно… Это в столице-то?

– Да. Из-за нехватки мужчин каждые полгода, весной и осенью, проходит фестиваль, где мужчины могут выбрать себе любое число понравившихся наложниц. Я была там пять раз и ни разу меня не выбрали. Я не нужна никому даже на одну ночь.

Ее голос снова погрустнел. Максу было удивительно наблюдать эту разницу – та Лика, что прячется внутри, была мало похожа на злобную охотницу, которую она пыталась из себя строить.

– Как бы там ни было, с приходом Хамки все изменится. Я в этом почти уверен, – сказал он, чтобы немного подбодрить ее. Увы, сам он и на долю процента не был уверен в том, что сможет что-то изменить. – Кстати, всем вашим обществом правит верховная жрица? Она и выносит все ключевые решения?

– Да, именно так. К ней мы и должны попасть. Когда Хамки займет пост верховного правителя умари, ты, его Глас, станешь вторым в Теократии, а жрица будет твоей правой рукой. А я… Сделаю так, как ты прикажешь, – останусь при храме твоей слугой или же вернусь в свою пещеру.

– Не бойся, там тебе делать больше нечего. Я не дам тебя в обиду. Никому, – произнес Макс и прикусил язык. Зачем он это говорит? Зачем обещает ей что-то? Если Хамки не соизволит «коротнуть» жрицу или иначе ему не поможет, то ничего хорошего их там не ждет. В лучшем случае убьют только его, заклеймив «зелирийцем», в противном же случае головы лишится и Лика, как пособница самозванца.

«Нет уж, я сделаю все, чтобы получить трон этой идиотской Теократии. И сделаю этот полоумный мир хоть немного лучше. Хотя бы для таких, как Лика. Заодно и проблемы с постоянными захватами рабов решу. А дальше будет видно», – решил он про себя.

– Правда? Ты правда не отправишь меня обратно, Макс? – было слышно, что девушка с трудом сдерживает слезы.

– Правда, Лика. Обещаю. Больше ты не будешь изгнанницей.

– Спасибо, Макс.

– Уже поздно, давай спать. Спокойной ночи, Лика.

– С… Сп… Спокойной ночи, Макс, – с дерева раздались тихие всхлипывания.

Бедняжка не могла поверить в свое счастье. Но верил ли в него сам Макс? Сможет ли он сдержать слово? Он не знал этого, но был уверен в одном – он приложит все силы для этого. И либо добьется успеха, либо погибнет. Не отступать. Никогда. Спецназ не знает этого слова.

Глава 19. Лечение согласно прайсу

– Макс… – Лика хотела отстранить его, но руки не слушались. «Ты недостойна! Он великий Глас Салангана, а ты лишь отшельница!» – кричал разум. «Ты принадлежишь ему, он хочет тебя, так выполни его волю!» – возражала вера. «Ты сама хочешь этого!» – намекало разгоряченное тело, на каждое движение сильных рук отдававшееся жаром внизу живота.

– Я знаю, что ты давно этого хотела, – прошептал парень, покрывая поцелуями нежную шею и грудь, – расслабься, я буду нежен.

Девушке оставалось лишь повиноваться.

Первый луч солнца ударил в лицо. Всего лишь сон, но что, если совсем скоро он станет явью?

Утро прошло как обычно – Макс проснулся от запаха свежего мяса. Кулинар из Лики хороший, хотя то, что она отличная охотница, все же в данном случае первично. Откуда-то издалека раздавались ахи-вздохи – Вельга и не думала отменять утреннюю тренировку, но в этот раз не поленилась отойти подальше, чтобы не мешать остальным спать.

Позавтракав, они продолжили путь. Хамки, хоть и отказался от еды, уже не выглядел таким хмурым, как вчера, хотя и сидел у Макса на плече, нахохлившись и сложив лапы на груди.

Вчерашний ночной диалог с Ликой позволил Максу узнать больше о Теократии, и сейчас он решил получить больше информации об остальной Зелирии. Поскольку шли они в том же порядке, что и вчера, он обернулся к Вельге, чтобы задать первый вопрос, но открыть рот не успел – девушка словно ждала, когда он обратит на нее внимание.

– Макс, а можно мне спросить тебя?

– Эм, – он даже чуть растерялся. – Да, конечно.

– Ты сказал, что шагнул в ту штуку, которая тебя сюда перенесла, по доброй воле. Ты знал, что не сможешь вернуться?

– Нет. Я вообще не был уверен, что переживу это перемещение, честно говоря, – усмехнулся он.

– Но зачем ты тогда сюда отправился? Неужели этот мир лучше, чем то место, где ты жил раньше?

– Да, знаешь, не шибко-то они по сути своей и отличаются. Разве что масштабы войн и прочего фанатизма у нас другие. Ну, так у нас и стран, и людей больше. Но я же говорил – я не знал, что попаду сюда. Просто… так получилось.

– Но, если ты не был уверен даже в том, что выживешь, что заставило тебя отправиться в это путешествие? – не поняла Вельга. – Какой в этом смысл?

– Эх… Хороший вопрос, – вздохнул Макс. – Не уверен, что смогу ответить. Не потому, что не хочу – просто не знаю. Мой отец был смертельно болен, требовалось лечение, которое мое, пусть и весьма немаленькое, жалование покрыть просто не позволяло. И мое участие в эксперименте было гарантией того, что отца вылечат. Либо это сделают по контракту после моей гибели, либо на полученные за участие в эксперименте деньги я сам смогу оплатить все необходимые медуслуги. То есть, сейчас я, можно сказать, спокоен за его жизнь.

– Чего ты там сейчас сказал?! – раздался вопль с плеча Макса. – Мне послышалось, или ваша земная медицина, и без того доисторическая и малоэффективная, так еще и не для всех?! – Макс обернулся на Хамки и заглянул тому буквально в рот – столь сильно отклячил челюсть фиолетовый.