Хафса Файзал – Чайная буря (страница 2)

– Нет – и если мне придется проделать путь сюда еще раз, ты об этом пожалеешь, – сказала Арти. – Ты далеко не так неуязвим, как тебе кажется.

Маттео откинулся на спинку козетки. Изумрудные глаза поугасли, сменив цвет на оттенок лесной чащи во тьме.

– У всех нас есть свои тайны – в противном случае, мир лишился бы своей ценнейшей валюты. Не так ли, дорогая?

Свет лампы на столе дрогнул, блеснули стеклянные дверцы шкафчиков позади Андони.

У любого аристократа было предостаточно грязных секретов – от любовных связей и вымогательства до омерзительных сделок, из коих состояла лестница, по которой высшее общество забралось так высоко. В этом отношении Маттео Андони был почти недосягаем – почти.

– Тебе известно об этом лучше, чем кому-либо из нас, – тебе, бросающей записочки в почтовые ящики инстанций, нашептывающей личные секреты чопорным леди, – сказал Маттео. – Пробуждающей хаос.

– Жажду мести, – поправила его Арти. – Мне нет дела до хаоса.

Не в буквальном смысле. Впрочем, скрывать свои намерения она тоже не собиралась.

– То же самое другими словами, – пожал плечами Маттео.

Арти вскипела, но сдержалась.

Маттео воспринял это как позволение вещать дальше.

– И что же ты предлагаешь? Вампирам не составит труда найти себе жертв на улицах, особенно с учетом не сравнимой ни с чем эйфории, какую испытываешь, когда в тебя впиваются их клыки. Ты решила наживаться на том, что можно и так получить бесплатно. Жульничество в чистом виде.

– Новаторство, – вновь поправила его Арти – у нее было чувство, словно в суставы песка насыпали. Пока у нее не появились «Дрейф» и револьвер, она была никем. Бродячей голодной сиротой с глазами круглыми, как луна, с заиканием и загребущими руками, которая шарила по чужим карманам и утаскивала у бездомных одеяла. – Или когда речь заходит обо мне – это грех, но когда о властях предержащих – это похвальное достижение? Например, когда треклятая торговая компания присасывается к природным богатствам Востока?

Маттео захлопал глазами.

– Я вообще-то пытался тебя похвалить.

– Тебе следовало бы уяснить, – сказала Арти, проигнорировав его слова и развернувшись к выходу, – что некоторые тайны куда ценнее других.

Маттео хмыкнул.

– Тебе, Арти – девчонке, доставшей пистолет из камня, – это известно как никому.

Арти и глазом не моргнула. Весь Белый Рев знал о Калибуре, пистолете, который не сумел достать никто – кроме нее. Ерунда. Еще пара секунд, и она бы ушла отсюда, с деньгами и шатким миром в душе, – но Маттео, как выяснилось, не договорил.

– Арти – девчонка, которая прибыла в Эттению в лодке, полной крови.

Она обомлела и повернулась к нему.

Маттео встал, на его щеке вновь показалась та проклятая ямочка. Но он не злорадствовал. Нет, какая-то взвинченность сверкнула в его взгляде, словно он понимал, через что она прошла. Словно был на ее стороне.

Такого Арти стерпеть не могла. Отказывалась терпеть. Она шагнула к нему. И оказалась достаточно близко, чтобы встревожить Ивора, но Джин остановил дворецкого, негромко цокнув языком.

– Мне всегда было интересно, почему ты не заглядываешь в «Дрейф» по ночам, – сказала Арти, уводя разговор в сторону. Ей хотелось дать Маттео понять, что она наблюдала за ним достаточно долго и все поняла сама. – Мы оба знаем: чай тебя не интересует.

Да, Маттео Андони был неуязвим – если не считать одного кричащего секретика.

Джин резко втянул воздух.

– Ты… Ты – вампир.

Маттео молчал. Он был молод – слишком молод для смертного художника, чтобы слава о его работах успела разойтись так широко.

– Большинство художников обретает успех уже после того, как сгниют в могиле. Но вот он ты: едва разменял третий десяток – а твое имя уже у всех на слуху. Представь, какие толки пойдут в Белом Реве, – задумчиво проговорила Арти, – если люди узнают, что их любимый художник уже давно мертв. Такое ужасно скажется на доходах. В приличном обществе тебя, наверное, больше не примут.

– Но ты ведь никому об этом не расскажешь, – тихо произнес вампир, ни капли не встревожившись.

– И почему же?

Впрочем, он был прав. Арти свой товар задешево не продавала. Тайнам следовало настояться; они старились как вино. Чем дольше хранятся, тем выше цена.

– Потому что власть шантажа для тебя слишком соблазнительна. А вот мне, – продолжил Маттео, покручивая в руке наполненный кровью шприц из «Дрейфа», – достаточно всего лишь воскликнуть о твоих подпольных делишках, и, клянусь, страж, который дежурит на другом конце улицы, немедля примчится сюда. Забавно, с какой скоростью они способны перемещаться, когда тебе это меньше всего надо.

Чтобы дискредитировать ее, одного лишь шприца маловато, но Арти всегда отличалась осторожностью.

– Джин, – произнесла она.

Услышав ее тон, Джин тяжко вздохнул.

– Как скажешь, сестренка.

Одним ловким движением перебросив зонт в другую руку, он выхватил револьвер, который она просила его – и не раз – взять с собой.

Глаза Маттео расширились. Арти нравилось, когда мужчины ее боялись.

– Думаю, мы можем обсудить… – начал было он.

Джин взвел курок.

В комнате прогремел выстрел. Маттео с удивленным возгласом осел на пол, Арти тряхнула головой, прогоняя звон в ушах. Из раны Андони сочилась густая кровь – отнюдь не алая, а темная на фоне его бледной кожи оттенка слоновой кости. Кожа покойника. Кровь покойника.

– Я любил эту рубашку.

Дворецкий издал расстроенный вопль.

– О, старина, не волнуйся, – сказал Маттео и, поморщившись, двумя тонкими пальцами осторожно вытащил из себя бронзовую пулю. Кожа вокруг раны приобрела сизый мертвецкий оттенок. Арти уже чуть было не пожалела его, но тут он поднял на нее взгляд и медленно, тщеславно подмигнул. – Каждая захватывающая история любви начинается с пули, выпущенной в сердце.

Арти не понравилось, как от этих слов у нее загудело в жилах. Она подобрала шприц.

– В следующий раз я позабочусь о том, чтобы ты больше не ожил.

– Я питаю отвращение к насилию! – бросил ей вслед Маттео.

Арти вышла в ночь, Джин держался рядом. Даже не глядя в другой конец улицы, она уже поняла, что стражей в форме там больше нет, – и не потому что верила, будто у Маттео Андони есть какие-то связи, а потому, что узнала шаги своего юного посыльного, который бежал сквозь тьму, приближаясь к дому 337 на площади Даров.

Честер вынырнул из тумана и, задыхаясь, ухватился за ограду со стороны улицы. Его белокурая макушка словно светилась в темноте.

– Рогатая Стража направляется в «Дрейф». Будет рейд.

2

Джин

– Добро пожаловать в «Дрейф». Вот что тебе нужно знать, – сказал Джин новенькой в тот день перед утренним открытием. – После того как пробьет семь часов, двери чайной запираются. Никого больше не впускаем, всех посетителей отправляем восвояси. Никаких исключений – как бы очаровательно они ни улыбались. Закрываешь все ставни и возвращаешься в подсобку. Теперь отодвинь вот этот книжный стеллаж и опусти вон те рамы. И погляди-ка: дом крови готов принимать гостей.

Новенькая поежилась. Джин не мог ее упрекнуть.

– Идешь к кабинкам, – продолжил он. Ему было чем заняться, но показать девчонке, как здесь все устроено, мог только он – тот, кто все это продумал и собрал буквально по кусочкам. – Убираешь вон ту вазу. Ставишь ее на откидной столик справа. Возвращаешься к полке, нажимаешь на защелки с каждой стороны и раскладываешь кровать. И лучше бы тебе не думать о том, что на ней происходит, ясно? Если только тебя саму такое не привлекает. – Джин подмигнул ей. – Отходишь. Видишь щель вон там, в закутке? Протягиваешь туда руку, тянешь на себя дверь, закрываешь ее до упора.

Он сделал паузу, наблюдая за ошеломленной реакцией официантки.

– И так наша кабинка превратилась в покои. Проделаешь это еще раз, еще и еще. О, позаботься о том, чтобы форма была наготове. Одна – для обслуживания наших чопорных гостей-аристократов, другая – чуть более откровенная, для того, чтобы радовать наших дорогих вампиров из прочих, самых разных сословий.

Новенькая прошла вслед за ним в зал, где столы были уставлены мисочками с кубиками сахара – их нужно было пополнить – и кувшинчиками со сливками – их нужно было помыть. Сильно пахло чаем. Джин забрал поднос у проходившего мимо официанта и, вручив его новенькой, принялся загружать посудой.

– Каждый второй столик можно сложить. Сначала пополам, потом опустить на пол – вот так. Стулья отодвинь к стене и, раз уж ты там, нажми на рычаг и отойди – козетка выдвинется к тебе сама.

Джин завалился назад – как раз в тот миг, когда козетка раскрылась, он приземлился на уютную бархатную подушку. Закинув ноги на изголовье, Джин вздернул брови.

– Таков «Дрейф». Днем – чайная, ночью – дом крови.

И теперь, несколько часов спустя, нужно было вернуть все в прежний вид.

Как только часы на башне пробили дважды, Джин и Арти ворвались в «Дрейф» через задние двери. Вывеска была столь же яркой, как сама хозяйка заведения, а стены здания – крепкими, как и убеждения Арти. Внутри было не протолкнуться. Джин, как всегда, на секунду застыл, наслаждаясь теплом.

Арти бросила взгляд на карманные часы.

– Семнадцать минут до прибытия банды миротворцев.