Хаджи-Мурат Мугуев – Господин из Стамбула. Градоначальник (страница 30)
Вытирая слезящиеся глаза, полковник быстро вошел в парадную дверь. Часовые словно застыли на месте, не сводя друг с друга напряженных, по-солдатски бессмысленных лиц. Зеленая трехрублевая бумажка лежала у ноги чернявого казака.
***
Петр Николаевич Краснов, донской войсковой атаман, был зол. Стоя у окна, он в сотый раз перебирал в уме события последних дней, так неожиданно перевернувшие все его дела и испортившие ему настроение. И, как всегда это быват, важные и большие дела мешались с мелкими и незначительными. Атаман чувствовал, что эти мелкие дела, такие чепуховые и простые, сейчас занимают его не меньше, чем отступление казаков; из-под Царицына или бесконечная дипломатия союзников-немцев, так и не убирающих своих войск со станций железных дорог. «А затем этот нелепый приезд Эрдели?.. Зачем он нужен? Ни я, ни войска, наконец, ни казачество, вместе с войсковым кругом, не пойдут в подчинение Деникину. Пусть он воюет себе на Кубани и очищает ее от большевиков, но Дон был и будет самостоятелен». Атаман сжал кулак и грозно огляделся… Портрет Платова — сухого и поджарого — хитро смотрел узкими, татарскими глазами на него. «Да… этому не бывать!» — еще раз решил генерал и окончательно рассердился, внезапно вспоминая о том, что войсковой старшина Широков, которого устроила супруга генерала в градоначальники Ростова и Нахичевани, проворовался и вчера на заседании малого войскового круга ненавистные генералу либералишки из докторов, семинаристов и студентов, словом, дрянь… не казаки, а штафирки, с фактами в руках уличили его ставленника в некрасивых делах. Генерал пожимал плечами. «Я Уважаю круг и казачьи свободы. Я сам демократ. Но зачем же эти гнусные интриги? В конце концов, ведь Широков боевой офицер, старый донец…»
«Брал взятки», — вспомнил атаман фразу одного из обличителей. «Дур-рак! Ну и что же? Брал, но ведь он жил и не мешал другим. Однако надо снять… все-таки уличенный вор…» Генерал из бокового кармана вынул сложенный вчетверо лист — рапорт градоначальника войскового старшины Широкова, в котором тот по «расстроенному здоровью» просил освободить его от должности и перевести резерв по войску.
Генерал вновь перечитал рапорт и спросил себя: «Но кого же? Кого? Здесь, на этом месте, в такое трудное и полное соблазнов время должен быть исключительно честный, неподкупный и боевой офицер…» Он ползал плечами не находя такого. В это время у парадного остановилась машина и из нее медленно вылез длинноусый полковник..} Глаза генерала оживились; прильнув к запотевшему стеклу, он с живостью глядел на полковника, что-то с укоризной говорившего одному из часовых. Скука и злость разом слетели с лица атамана. Он довольно улыбнулся, подошел к столу и синим карандашом поставил на рапорте резолюцию: «Принимая во внимание причины, — освободить. Градоначальником Ростова и Нахичевани назначить полковника Грекова. Атаман Всевеликого Войска Донского П. Краснов», — после чего облегченно вздохнул и обернулся, чтобы встретить, полковника.
— Экстренный выпуск газеты «Приазовский край»!.. «Назначение нового градоначальника»!.. «Первый приказ градоначальника»!.. «Обя-за-тель-ное постановление»!.. — рассыпавшись по улице и размахивая пахнущими краской листами, кричали газетчики.
Угрюмые, неразговорчивые будари расклеивали полусложенные листы, с которых весело глядел на улицу лихой казачий полковник со свисавшими на грудь усами. Толпы любопытных росли. Газеты быстро разбирались, и даже безразличные ко всему извозчики, уныло, по складам читали первый приказ бравого градоначальника Ростова и Нахичевани на Дону.
«Сего 14-го сентября 1918 года, я, полковник Митрофан Петрович Греков, приказом войскового атамана Всевеликого Войска Донского назначен градоначальником Ростова и Нахичевани… Очень приятно. Я рад познакомиться с господами горожанами, мастеровыми и крестьянами вверенных, мне городов… Повторяю, да, приятно. Я человек русский, донской казак, а значит, христианин и православный, с которым каждый из вас, независимо от чина, сословия и положения, может иметь дело. Пожалуйста. Приди ко мне, в градоначальство, — мир, лад да совет, а если попал в беду, и помощь окажут тебе. Одного прошу — правды. Без нее ко мне предлагаю не ходить. Бесполезно. Я старый донской казак, меня не проведешь, сквозь землю вижу. И пройдохам и спекулянтам так и советую: не ходить. Бесполезно. А то еще и беду наживете. А честным людям, любящим матушку Россию, порядок и покой, — милости просим. Дом градоначальника всегда открыт.
Градоначальник г. Ростова и Нахичевани на Дону полковник
— Здорово, юнкер!
— Здравия желаю, господин полковник! — вытянувшись во фронт перед градоначальником, выпалил остановленный им юнкер.
— Не так!.. Плохо!.. Не умеешь, братец, отвечать начальству… — Греков неодобрительно покачал головой и с удовольствием оглядел собирающуюся вокруг толпу. — Плохо… Разве так отвечают?.. Что значит «господин полковник»? Господин — это купец, адвокат, приказчик… А полковнику русской армии и своему градоначальнику юнкер должен отвечать по-военному, так, как установлено еще Военной кригс-виктор-коллегией, по статутам и правилам, указанным блаженной памяти в бозе усопшим государем и императоров Петром Первым Алексеевичем…
Толпа все росла, с комическим почтением слушая красноречивого полковника.
— А в уставе том… — градоначальник тут поднял над головой палец, и все следом за ним подняли головы, — сказано: нижние чины, в том числе юнкера и вольноопределяющиеся, своему начальству говорят не «господин», а… — пухлый полковничий палец заходил перед носом испуганного юнкера, — а «ваше высокоблагородие». Повторите! — вдруг рявкнул градоначальник.
Восхищенно глядевшие на него мальчишки перепугались и брызнули в толпу, передние ряды слегка отодвинулись и поредели. Остановивший пролетку и наблюдавший за разносом извозчик внезапно сорвал с головы шапку и машинально повторил:
— Ваше высокоблагородие.
Юнкер, весь напрягаясь, крикнул:
— Ваше высокоблагородие!
Греков тускло поглядел на него и, отвернувшись, сказал:
— Фендриков не потерплю… Извольте возвратиться в училище и доложить ротному командиру… — И, проходя, сквозь раздвинувшуюся, затаившую дыхание толпу, он горестно сказал: — Не юнкер, а какой-то Керенский.
— Вот это да… финьшампань настоящий… — подхватил извозчики уставился взглядам в широкую спину уходившего полковника.
***
Представитель немецких войск при донском атамане майор Пилар фон Пильхау официальным письмом сообщил господину градоначальнику городов Ростова и Нахичевани, что генерал фон Даман, направляясь в город Новочеркасск для переговоров с донским атаманом, два дня задержится в Ростове. Ввиду этого атаман предписал своему градоначальнику приготовить помещение для высокого гостя и в короткий срок привести в «европейский» вид улицы Ростова.
Двадцать седьмого сентября официальный орган градоначальства «Приазовский край» вышел с экстренным приказом следующего содержания:
«Несмотря на все мои и ранее бывшего градоначальника распоряжения, города Ростов и Нахичевань грязны. Стыд и позор. Пыли в городе больше, чем в степи. Поэтому я вынужден лично взяться за очистку города ют грязи, пыли и навоза. Для начала беру 2-й участок и сделаю из него не участок, а конфетку. Остальным участкам посмотреть и немедленно сделать то же. В помощь полиции мобилизую пожарных и всех арестованных по участкам пьяниц, воров, бродяг и праздношатающихся.
Уклонившихся или лодырей
Градоначальник полковник
На следующий день колонна людей, вооруженных метлами и лопатами, атаковала второй участок. С толстою клюкою в руке среди работающих медленно прохаживался градоначальник, недоверчиво оглядывая старавшихся людей.
— Но-но! Как метешь, ка-ак метешь, лентяй, иродова твоя душа, Мамай бесхвостый! — остановился полковник возле старательно подметавшего навоз дворника, и, вырвав метлу, градоначальник энергично завозил ею по земле, разбрасывая в стороны слежавшийся конский помет.
Работающие остановились, учась делу у бравого начальства.
— Видал, как? — сказал полковник одеревенело уставившемуся на него дворнику. — Учить вас надо, олухов. — И, бросив на землю измазанную метлу, кинул шедшим сзади ординарцам: — Посадить его в холодную на сутки, а хозяина дома оштрафовать…
Подметальщики, лукаво перемигивавшиеся между собой, мгновенно схватились за метлы, и пыль завесой поднялась над домами.
***
Митрофан Петрович считался старым лошадником и в бытность свою субалтерном в одиннадцатом Донском полку имел двух строевых и одну скаковую лошадь, на которой обычно и брал дивизионные призы. Это было давно… Годы утомили полковника, но страсть к коням не утихла и поныне. Каждое утро новый градоначальник Ростова и Нахичевани просыпался в пять часов, обливался из ведра холодной водой и, хватив чепурку цимлянского вина, заедал ее куском круто посоленного черного хлеба, после чего, взобравшись на коня, делал утреннюю поездку, сопровождаемый шестью казаками и дежурным офицером. В это утро с ним стремя в стремя ехал войсковой старшина, осетин Казбулат Икаев, с недавних пор ближайший друг и поверенный градоначальника. Поодаль маячили вооруженные казаки, чуть рысившие за шедшим крупным проездом конями офицеров. Ростов остался позади, Солнце поднималось, обливая лучами сонные поля…