Хаджи-Мурат Мугуев – Господин из Стамбула. Градоначальник (страница 14)
— К кому следуете? — учтиво, наклоняя стриженную ежиком голову, спросил юнкер с золотым шевроном на локте.
— Аудиенция ровно в двенадцать часов у его превосходительства генерала Шатилова.
— С кем имеем честь? — одновременно вытягиваясь в струнку и звеня шпорами, осведомились двое драгун.
«Откуда они берутся так внезапно?» — удивился я. Действительно, в вестибюле, в передней и в полуоткрытых дверях было множество офицеров. Одни с шевронами на рукавах, другие с повязками и галунами, третьи с черепами и скрещенными костями, а еще человек пять в черкесках молча поглядывали из-за дверей. «Кто же на фронте, если здесь их столько?» — подумал я и с достоинством ответил:
— Базилевский, Евгений Александрович, по личному приглашению генерала.
Несколько голов опустилось над бумагой, где значились фамилии вызванных, несколько пар глаз воззрилось на меня.
Так в молчании мы провели две-три секунды.
— Прошу вас, второй этаж, там дежурный обер-офицер проводит к приемной, — передавая мне пропуск, сказал один из офицеров.
Я поднялся по лестнице на второй этаж. Вся эта церемония была немного опереточной и забавной. Из этих разряженных бездельников и генеральских холуев легко можно было создать роту.
Шедший позади казак проводил меня до круглолицего, с лихими усами вахмистра. Тот, щелкнув каблуками, провел меня по коридору дальше. И тут, и на лестнице и на площадке, стояли, прохаживались или полусидели на подоконниках офицеры, юнкера, казаки. Поистине рота могла уже стать батальоном, если б все эти бравые усачи были бы отправлены на фронт.
Удивило и большое количество женщин, преимущественно хорошеньких и молодых. Сестры милосердия, причудливо разодетые, в коротких юбках и нарядных кофточках, легко могли составить женский батальон. Позванивали шпоры, звучал приглушенный смех, пахло духами.
— Пра-ашу вас, — хорошо поставленным баритоном пригласил меня в приемную генерала полный, добродушного вида полковник, смахивавший на опереточного простака. — Не узнаете меня? — пожимая мою руку, спросил он. — Не помните? Это понятно. А я вас, почтенный Евгений Александрович, еще долго не забуду.
— Это почему ж так?
— А как же, ведь вы уже и не помните, а я потом целую ночь не спал, все переживал да ругался. Ведь это ж вы у меня на золотом столе сорвали куш в целых семьсот долларов.
— Ничего, полковник, отыграетесь… Карта ведь дура…
— Дай бог, дай бог! — вздохнул полковник.
Некстати встретился со мной у Шатилова этот болтливый человек. Я сел рядом с ним и принялся разглядывать свои ногти.
В приемной сидели важные офицеры, также ожидавшие аудиенции. Три-четыре чопорных дамы неопределенного возраста, хорошенькая блондинка со взбитым коком и мрачного вида штатский с георгиевской лентой в петлице.
А этот болтливый полковник все распинался о моих подвигах в казино.
— Вы; полковник, служите при штабе ставки? — спросил я, чтобы прекратить его болтовню.
— Нет, знаете ли, тут особое дело, — снижая голос, сказал он, отводя меня к окну. — Я ведь служу по интендантской части. В свое время Военно-интендантскую академию окончил, на Юго-Западном корпусным хозяйством ведал, и здесь… — Он еще дальше оттащил меня в угол и еле слышно прошептал: — Склады у меня кем-то разворованы… Английское обмундирование, запасы белья, ботинок, сапог, французское солдатское сукно пропало… и пудов так четыреста, а то и все шестьсот мясных консервов — корнбефа, сгущенного молока тонны полторы разворовали, мерзавцы!
— Кто ж это постарался? — с комическим участием спросил я.
— Кабы знать, кто… В том-то и дело, что найти никого не можем, а генерал, — он кивнул головой на дверь в кабинет Шатилова, — бушует, рычит, как тигра лютая. «Если, говорит, в пять дней похищенного или виновников не найдете, под суд всех…» Под расстрел грозит… Помилуйте, а при чем я? Ведь меня тут в это время и не было, я в Бахчисарае находился…
— Господин Базилевский, — входя в приемную, произнес адъютант, — его превосходительство ожидает вас.
Застыв на полуслове, мой «невинный» интендант мотнул мне головой, и я вошел в кабинет Шатилова.
— Рад вас видеть, господин Базилевский, — поднимаясь и идя мне навстречу, сказал генерал. Это был очень воспитанный и вежливый человек, своей простотой и непринужденной манерой общения сразу же располагавший к себе. Он пожал мне руку и, обращаясь к высокому, тоже поднявшемуся с места моложавому генерал-майору, представил нас: — Генерал Артифексов — Евгений Александрович Базилевский.
Мы церемонно раскланялись друг с другом.
— Теперь прошу садиться, и сразу же приступим к делу. Я охотно уделил бы вам и час и другой, но дела. — Он показал рукой на бумаги, лежавшие на столе. — И главное — люди. Вы видели, сколько их там, за дверью.
— Ваше превосходительство, говорите со мной столько, сколько в вашем распоряжении минут, я и понимаю и вижу, как беспредельно загружены вы.
— Да, да, — кивнул он. — А теперь к делу. Генерал Артифексов и вы будете как бы пестовать иностранных гостей. Генерал — по военной, вы же — по гражданской, общественной и духовной линии.
Я молча поклонился генералу. Артифексов вежливо улыбнулся.
— Ваше знание многих европейских языков, светские манеры, независимое положение в обществе — это то, что особенно ценится нами. Генерал же один из наших лучших военных дипломатов, разносторонне образованный человек. Я рад, что познакомил вас. Алексис, теперь расскажите мне и господину Базилевскому план ближайших встреч с парламентариями наших союзников.
— Он очень прост. Сегодня и завтра господа социалисты и либеральствующие Митрофанушки из европейских буржуа хотят повидаться с народом, то есть с рабочими и населением Севастополя.
— Ну, ну, Алексис, воздержитесь, — с укоризненной улыбкой погрозил ему пальцем Шатилов, — ведь это ж наши друзья, общественное мнение, опора за границей…
— Прошу прощения, ваше превосходительство, но для меня эти ограниченные люди, играющие в социализм и потакающие большевикам, честное слово, глупцы и невежды, — изрек генерал-дипломат из ставки, — ведь они ж рубят сук, на котором удобно и спокойно сидят… Не будь нас, завтра же большевистские орды бросятся на Запад, и красная зараза сметет как этих сытых социалистов, так и либеральных рантье.
— Это-то так, но сейчас они нужны, и надо с ними держаться по-иному, — посоветовал Шатилов.
— Что мы и делаем, иначе разве они бы показались в Крыму. Не беспокойтесь, ваше превосходительство, мы с господином Базилевским отлично справимся со своей задачей.
— Абсолютно согласен с вами, генерал, — сказал я. — Если говорить честно, то эти ограниченные и тупые представители рабочих и социалистических организаций Европы просто сытые мещане, нечто вроде откормленных гусаков, которых завтра отвезут на бойню.
— А вы заметили, что среди них есть и евреи… — начал Артифексов.
— И тем не менее их надо гостеприимно принять, повозить по городу, окрестностям Севастополя и выполнить указание ставки, — возвращаясь к своей неоконченной фразе, продолжал Шатилов, — а оно заключается в следующем: вчера мы хорошо провели встречу с делегациями Запада.
«Именно — провели», — подумал я, внимательно глядя на Шатилова.
— Иностранцы полны благожелательного впечатления от встречи с либеральной интеллигенцией Крыма, но сделать это было не трудно. Все эти купцы, адвокаты, раввины и подобная им публика — самая податливая и, я бы сказал… — подыскивал слово генерал.
— …подлая, — подсказал Артифексов. Почему этого казачьего бурбона здесь считали дипломатом и разносторонне образованным человеком, я не понимал.
— Вообще-то да, но, выражаясь мягче, беспринципная. Иностранцы довольны — интеллигенция Крыма с Врангелем. Теперь их интересует настроение рабочих, мужиков и мещан занятых нами областей. На фронт мы их не пустим. Генерал Кутепов и я настращали их Буденным, красной конницей и латышскими стрелками. Любопытствующие европейцы благоразумно решили ограничиться окрестностями Севастополя не дальше Качи и Бельбека. Вы, Евгений Александрович, завтра повезите их на Сапун-гору, Малахов курган, даже в Качу… Не препятствуйте их желаниям. И маршрут поездки и на-селе-ние, — протянул иронически Шатилов, — уже подготовлены нами. Все детали завтрашнего ознакомления гостей с пролетариатом Севастополя вам подробно расскажет генерал, — и он указал на молчавшего Артифексова.
— Благодарю за доверие, готов к беседе с вами, — поднялся я.
— Иностранцам понравились вы, особенно же английскому мопсу… как бишь его фамилия?
— Том Джонс?
— Да, да, ему, да и остальные очарованы вами. Кстати, — удерживая меня за локоть, спросил Шатилов, — что за инцидент произошел у вас с этим ротмистром из контрразведки?
Артифексов вышел, и мы были вдвоем.
— Просто маленький грабеж… Этот офицер, желая воспользоваться моим портсигаром и деньгами, пытался арестовать и запугать меня. Как видите, я не из пугливых, и шантаж не Удался.
— Я так и думал, — поднимая бровь, сказал Шатилов. — Как его фамилия?
— Токарский.
— Обождите минутку, — подходя к телефону, остановил он меня. — Соедините меня с полковником Татищевым… Да, да, начальником контрразведки.
Дальше произошел разговор, навсегда оставшийся в моей памяти.
— Полковник Татищев?.. Здравствуйте, граф Говорит Шатилов. Дайте мне краткую и самую точную аттестацию на вашего офицера ротмистра Токарского… Нет, нет, время не ждет, устную, только устную.