Ха-Джун Чанг – Тайная история капитализма. Почему мы бедные, несчастные и больные (страница 29)

Какими бы ни шокирующими были эти примеры, последствия снижения планки оригинальности не являются самой большой проблемой в нынешней разбалансированной системе защиты IPR. Самая серьёзная проблема системы защиты IPR заключается в том, что она стала препятствием, а не стимулом, для технологических нововведений.

Тирания взаимосвязанных патентов

Сэр Исаак Ньютон однажды сказал: «если я и видел немного дальше [других], то это потому, что я стоял на плечах гигантов»[195]. Он говорил о том, что идеи развиваются кумулятивным образом. В ранних дискуссиях по поводу патентов, некоторые выдвигали этот аргумент против них – когда новые идеи возникают из брожения интеллектуальных устремлений [многих], то как можно говорить, что тот, кто нанёс «последние штрихи» на изобретение должен забрать всю славу и прибыль? Томас Джефферсон выступал против патентов именно на этом самом основании. Он считал, что идеи «подобны воздуху», и, следовательно ими нельзя владеть (хотя в том, чтобы владеть людьми он проблем не видел – он лично владел многими рабами)[196].

Проблема неразрывно связана с патентной системой. Идеи – это самое главное сырьё для выработки новых идей. Но если другие люди владеют теми идеями, которые нужны вам, для того чтобы развить ваши собственные новые идеи, то вы не можете воспользоваться ими без того, чтобы заплатить за них. Это делает создание новых идей очень дорогим [занятием]. Больше того, вы рискуете, что вас засудят ваши конкуренты за нарушение патентных прав, которые могут владеть патентами, тесно связанными с вашими. Такой иск не только будет напрасной тратой [больших] денег, но и не даст вам дальше развивать оспариваемую технологию. В этом смысле патенты могут стать препятствием, а не стимулом, для технологического развития.

И действительно, иски о нарушении патентных прав, являлись крупнейшими препятствиями для технологического прогресса в США в таких отраслях, как швейные машины (середина XIX века), аэропланы (начало XX века) и полупроводники (середина XX века). Индустрия швейных машин («Singer» и некоторые другие компании) придумала гениальное решение этой проблеме – «патентный пул» [общий котёл], в котором все участвующие компании перекрёстно выдают лицензии друг другу, на основании соответствующих патентов. В случаях с аэропланостроением (братья Райт (Wright) против Глена Кёртиса (Glenn Curtiss) и с полупроводниками («Texas Instrument» против «Fairchild»), заинтересованные фирмы не смогли прийти к компромиссу, поэтому пришлось вмешаться правительству США, и [принудительно] образовать «патентный пул». Без этих принудительных «патентных пулов» эти отрасли не смогли бы достигнуть своего нынешнего состояния.

К сожалению проблема взаимосвязанных патентов в последнее время обострилась. Всё более и более мелкие крупицы знаний становятся патентоспособными, вплоть до уровня отдельных генов, тем самым увеличивая риск того, что патенты станут препятствием для научно-технического прогресса. Недавние дебаты на тему так называемого «золотого риса» отлично иллюстрируют эту точку зрения.

В 2000 году, группа учёных, под руководством Инго Потрикуса (Ingo Potrykus, Швейцария) и Петера Бейера (Peter Beyer, Германия) объявили о новой технологии генетически модифицированного риса, содержащего дополнительный бета-каротин (который в организме становится витамином А). Из-за естественного цвета бета-каротина, рис имеет золотистый оттенок, который и дал ему имя. Некоторые также считают этот рис «золотым», потому что потенциально он может принести серьёзное улучшение питания миллионам бедняков в тех странах, где рис является основной продовольственной культурой[197]. По своей природе, рис – очень эффективная пища, способная прокормить больше людей, чем пшеница, при одной и той же площади посева. Но ему недостаёт одного жизненно важного элемента – витамина А. Бедняки в странах, с преимущественно рисовой кухней, не едят почти ничего корме риса, и поэтому страдают от недостаточности витамина А. По оценочным данным, на начало XXI века от дефицита витамина А страдало 124 миллиона человек в 118 странах Африки и Азии. Считается, что от дефицита витамина А каждый год умирает 1–2 миллиона человек, полмиллиона необратимо слепнут и многие миллионы страдают от дегенеративных болезней глаз и ксерофтальмии[198].

В 2001 году, Потрикус и Бейер произвели большой фурор, продав технологию транснациональной фармацевтической и биотехнологической фирме «Syngenta» (на тот момент, называвшейся «AstraZeneca»)[199]. «Syngenta» уже имела некоторые законные права на технологию, по причине своего непрямого финансирования исследований через Евросоюз. И оба учёных, к их чести, выставили жёсткое условие «Syngenta», чтобы те фермеры, которые будут зарабатывать на «золотом рисе» менее 10000 долларов в год, будут пользоваться технологией бесплатно. Но даже при всём этом, многие люди сочли продажу столь ценного «общественного блага» коммерческой фирме неприемлемым.

В ответ на критику, Потрикус и Бейер заявили, что им пришлось продать свою технологию «Syngenta», по причине трудностей, с которыми они столкнулись, договариваясь о лицензиях на другие запатентованные технологии, которые им были нужны, чтобы ввести в действие свою технологию. Они утверждали, что будучи учёными, им просто не хватало необходимых ресурсов, навыков и опыта, провести переговоры и договориться о 70 необходимых патентах, принадлежащих 32 различным компаниям и университетам. Критики возражали, что они преувеличивают свои трудности. Они указывали, что всего около дюжины патентов по-настоящему имели значение для тех стран, где «золотой рис» принёс бы наибольшую пользу.

Но проблема всё равно остаётся. Минули те дни, когда научно-технический прогресс могли двигать одни только учёные в лабораториях. Теперь вам потребуется армия юристов, чтобы провести вас по опасной территории взаимосвязанных патентов. Если мы не найдём решения проблемы взаимосвязанных патентов, патентная система может стать препятствием тем самым инновациям, которые она призвана поощрять.

Жёсткие правила и развивающиеся страны

Недавние изменения в системе прав интеллектуальной собственности увеличили их стоимость, при этом уменьшили их пользу. Снижение планки оригинальности патентов и продление сроков действия патентов (а также и других прав интеллектуальной собственности), по существу означает, что мы платим больше за каждый патент, среднее качество которого при этом хуже, чем прежде. Изменения подходов правительств богатых стран и корпораций, также затруднили преодоление коммерческих интересов патентообладателей ради [высших] интересов общества, как это видно на примере с ВИЧ/СПИД. А придание патентоспособности всё более и более мелким крупицам знаний усугубило проблему взаимосвязанных патентов и замедлило научно-технический прогресс.

На развивающиеся страны эти негативные факторы влияют намного сильнее. Снижение планки оригинальности, утвердившееся в богатых странах, особенно в США, упростило кражи у развивающихся стран уже существующих традиционных знаний. Очень нужные медикаменты намного подорожали теперь, когда развивающимся странам запретили производить или импортировать препараты-копии, в то время, когда их собственная политическая слабость в отношении фармацевтических компаний из богатых стран, не позволяют им пользоваться положениями [внутреннего и международного права], касающимися общественного интереса.

Но самая большая проблема, если говорить прямо, состоит в том, что новая система защиты IPR затруднила экономическое развитие. Когда 97 % всех патентов и подавляющее большинство прочих авторских материалов принадлежит богатым странам, увеличение прав их владельцев означает, что для развивающихся стран приобретение знаний стало более дорогим. По оценкам Всемирного банка, после соглашения по TRIPS, только удорожание лицензионных платежей за технологии обойдётся развивающимся странам в дополнительные 45 миллиардов долларов в год, что составляет почти половину совокупной иностранной помощи, которую оказывают богатые страны (93 миллиарда долларов в год, по состоянию на 2004–2005)[200]. Хотя его воздействие трудно выразить количественно, но укрепление авторских прав сделало образование, особенно высшее образование, в котором применяется передовая узкоспециальная литература, более дорогим [удовольствием].

И это ещё не всё. Чтобы соответствовать соглашению по TRIPS, каждая развивающаяся страна должна потратить большие деньги, выстраивая и воплощая новую систему по защите IPR. Сама по себе такая система работать не будет. Правоохранительная деятельность в отношении авторских прав и торговых марок потребует целую армию инспекторов. Патентному бюро потребуются учёные и инженеры, которые станут обрабатывать патентные заявки, а судам потребуются патентные юристы, чтобы разрешать споры. Наём и обучение всех этих людей стоит денег. Поскольку ресурсы [всего] мира конечны, то обучение новых патентных юристов и наём новых инспекторов, которые должны будут пресекать [деятельность] DVD-пиратов, будет означать обучение меньшего числа врачей и учителей, наём меньшего числа медсестёр или полицейских. Совершенно очевидно, кто из вышеперечисленных профессий нужен развивающимся странам больше.