H SoN – Даже Ангел (страница 3)

– Должен за воздух, которым дышишь на моей улице.

Рики ударил.Это был не честный удар. Это была подлая пощечина, хлесткая и унизительная. Голова Маркуса мотнулась в сторону. Из разбитой губы брызнула кровь.

Внутри Коула что-то щелкнуло.

Это не было похоже на гнев. Гнев – это горячо. Это было холодно.Как будто кто-то выключил свет в комнате и оставил работать только один аварийный прожектор. В луче этого прожектора был Рики. Только Рики.

Мир замедлился. Коул видел, как капля крови падает с подбородка Маркуса. Видел, как расширяются зрачки Рики, когда тот замахивается для второго удара.

Коул шагнул вперед.

Он не думал. Тело сработало само. Тысячи часов отжиманий, бега, таскания железа на заднем дворе под окрики отца – все это сжалось в одну секунду.

Он схватил Рики за грудки. Ткань футболки затрещала. Коул поднял его.Не толкнул.Поднял.Шестнадцатилетнего парня весом под семьдесят килограммов. Оторвал от земли, как тряпичную куклу.

В глазах Рики мелькнул ужас. Он понял. Слишком поздно.

Коул швырнул его.Он вложил в этот бросок всё: жару, гудрон, крики отца, бедность, страх за мать.Рики пролетел два метра и врезался спиной в ржавый столб баскетбольного кольца.

Звук был отвратительным.Хруст. Глухой, влажный хруст, как если бы кто-то наступил на пакет с чипсами. Или на сухую ветку.А потом – лязг металла.

Рики упал на асфальт и не двигался.Его ноги дернулись и затихли.

Тишина накрыла площадку. Густая, ватная тишина. Даже цикады заткнулись.

Дружки Рики попятились. Они смотрели на Коула не как на врага. Они смотрели на него как на стихийное бедствие. Как на ураган, внезапно возникший посреди ясного дня. Потом они развернулись и побежали.

Коул стоял, тяжело дыша. Его руки тряслись. Адреналин уходил, оставляя после себя ледяную пустоту и ужас.Что я наделал? Отец убьет меня. Он говорил: контроль. Контроль.

Рики застонал. Звук был булькающим.

– Черт… – прошептал Маркус. Он вытер кровь с губы и подошел к телу. – Коул… ты его сломал.

Вдали завыла сирена. Кто-то из соседей вызвал копов. Звук приближался быстро, разрезая душный воздух.

Коул застыл. Паника сковала легкие.Тюрьма.Колония.Конец футболу. Конец мечте отца. Конец всему.Он видел свое будущее – серое, в клетку, такое же, как у половины парней с их района.

– Коул, – голос Маркуса был твердым. Неожиданно взрослым.

Коул посмотрел на брата. Глаза Маркуса бегали, оценивая ситуацию. Он смотрел на Рики, на приближающуюся патрульную машину, на дрожащего гиганта-кузена.

– Беги, – сказал Маркус.

– Что?

– Беги домой. Сейчас.

– Они видели нас…

– Они видели двух пацанов, – Маркус схватил Коула за плечи. Его пальцы были тонкими, но хватка – железной. – Слушай меня. Ты не можешь сесть. У тебя есть шанс. У тебя есть талант. Ты вытащишь нас всех из этого дерьма. Но только если останешься чистым.

– Я не могу…

– Вали отсюда! – Маркус толкнул его. – Я возьму это на себя.

– Нет…

– Я все равно несовершеннолетний, мне много не дадут. Скажу, что он напал, я защищался. У меня разбита губа, это доказательство. А тебя они закроют, Коул. Посмотри на себя. Ты для них монстр.

Полицейская машина завернула за угол. Визг шин.

– БЕГИ! – заорал Маркус.

И Коул побежал.Он бежал, чувствуя, как сердце колотится в горле, заглушая сирену. Он бежал переулками, перепрыгивая заборы, сдирая ладони о кирпичи. Он бежал, как трус.

Он остановился только у своего крыльца. Спрятался за кустом гортензии, тяжело дыша, давясь слезами и рвотой.

Через пять минут он увидел, как мимо проехала патрульная машина.На заднем сиденье сидел Маркус.Он не смотрел в окно. Он смотрел прямо перед собой, высоко подняв подбородок.На его лице была странная, кривая полуулыбка.

В тот день Коул Мэддокс умер.В тот день родилась Машина.И в тот день был подписан контракт, чернила в котором не высохнут никогда.

Вечером отец пришел в его комнату.Коул лежал на кровати, отвернувшись к стене. Он ждал удара. Ждал крика.

Роберт сел на край кровати. Матрас прогнулся под его весом.– Тетя звонила, – сказал отец. Голос был спокойным. Пугающе спокойным. – Маркуса забрали. Он сломал позвоночник Рики Ломбардо. Говорят, парень может не встать.

Коул молчал. Слезы текли по носу на подушку.

– Маркус сказал, что был один, – продолжил отец. Пауза. – Но я знаю, что Маркус не может поднять семьдесят килограммов дерьма и сломать об столб.

Роберт положил руку на плечо сына. Тяжелую, мозолистую ладонь.Коул сжался.

– Ты сильный, сын, – тихо сказал отец. В его голосе впервые прозвучало что-то похожее на… уважение? Или гордость? – Ты чертовски сильный. Но ты не умеешь контролировать это. Пока что.

Он сжал плечо сильнее. До боли.

– Маркус сделал выбор. Он инвестировал в тебя. Не смей профукать эту инвестицию. Теперь ты должен за двоих. Ты понял меня?

– Да, сэр, – прошептал Коул.

– Хорошо. Завтра подъем в пять. Мы увеличим нагрузку.

Отец встал и вышел, закрыв дверь.

Коул остался лежать в темноте. Он смотрел на свои руки. В полумраке они казались чужими. Оружием, которое ему пришили.Где-то далеко, в камере предварительного заключения, сидел Маркус.Коул закрыл глаза и впервые услышал его.Гул.Тихий, едва заметный звон в глубине черепа. Звук сломанной судьбы.

Глава 3 БЕТОН И ЭХО

Настоящее. Тюрьма округа Саффолк. День 5.

Время здесь не шло. Оно капало.

Кап. Кап. Кап.

Звук конденсата где-то в трубах. Или это звук крови, пульсирующей в висках? Коул не знал.Пять дней. Или пять лет.Без часов, без окон, без телефона. Только четыре стены цвета грязного зуба и стальная дверь с кормушкой.

Гул стал громче.В большом мире – с его стадионами, ревом толпы, музыкой в раздевалке и викодином – Гул был просто фоном. Старым холодильником в соседней комнате.Здесь, в тишине одиночной камеры, Гул превратился в турбину Боинга, работающую на форсаже прямо внутри черепной коробки.

Коул сидел на нарах, обхватив колени руками. Его трясло.Ломка.Тело, привыкшее к коктейлю из обезболивающих, снотворного и алкоголя, теперь пожирало само себя. Мышцы крутило, словно их выжимали, как мокрое полотенце. Под кожей бегали насекомые. В костях был песок.

– Мэддокс. К решетке.

Голос охранника звучал как из-под воды.Коул поднял голову. Шея хрустнула – сухой, деревянный звук.Он встал. Мир накренился. Пол стал потолком.

– Адвокат пришел, – сказал охранник. Лицо у него было скучающее. Он видел сотни таких, как Коул. Звезд, которые упали с неба прямо в дерьмо.

Коул повернулся спиной к двери. Просунул руки в кормушку.Холодная сталь наручников. Щелк.Поводок надет.

Его вели по коридору. Оранжевая роба висела на нем мешком. За пять дней он потерял, наверное, килограммов пять. Вода уходила, мышцы сдувались без протеина и железа.Он шел, глядя в пол. Линолеум был истерт тысячами ног.

Запахи били в нос, обостренный голодом. Хлорка. Старый суп. Пот. Страх. Кто-то кричал в дальнем блоке. Глухие, ритмичные удары – кто-то бился головой о дверь.

– Сюда.

Комната для встреч была маленькой. Стол, привинченный к полу. Два стула. Стекло.Но адвокат был "дорогим". У него был доступ в контактную комнату. Без стекла.

Дэвид Шерман сидел за столом, просматривая бумаги.Он выглядел неуместно. Слишком чистый. Слишком дорогой. Серый костюм-тройка, идеальная стрижка, запонки, которые стоили больше, чем дом матери Коула.Он пах сандалом и уверенностью.

Когда Коул вошел, Шерман встал. Он не поморщился, глядя на синяки под глазами клиента, на трясущиеся руки. Профессионал.