Гюнтер Продель – Плата за молчание (страница 51)
- Мы уж вас натренируем, - смягчившись, пробурчал Мик. - Главное, что вы согласны. - И, открыв шкаф, он сказал девушке, находившейся на последнем месяце беременности: - Взгляните-ка сюда! Неплохое было бы начало для супружеской жизни.
На внутренней стороне дверцы висел плакат, где в ярко-красной рамке крупным черным шрифтом стояло: «Убийство! 15 тысяч марок за сообщения, ведущие к раскрытию убийств Генриха Бика и Гейнца Энгельса».
Угрызений совести за свое поведение Мик не испытывал. Не жаль ему было и 17-летней Инги Мархловиц, с происхождением, образом жизни и репутацией которой он уже познакомился. Отец Инги дюжину раз судился за все мыслимые преступления против собственности. После того как у него родилась дочь, он больше половины времени провел за решеткой. Мать девочки все эти годы занималась тем, что меняла мужчин. Человек, от которого Инга Мархловиц ожидала ребенка, долгие годы был на содержании у ее матери. Когда Инге исполнилось 14 лет, Попп сделал ее своей любовницей. Она стала сообщницей его преступлений. Но до сих пор полиция не располагала достаточными доказательствами, чтобы привлечь их обоих к суду.
Подтвердилось и сообщение Пферсиха об ограблении поездов Поппом и его бандой. Попп был профессиональным преступником. Ингу он воспитал достойной невестой гангстера, умеющей обращаться с огнестрельным оружием и орудиями взлома, владеющей приемами джиу-джитсу, привыкшей ничего не бояться. В одну ненастную мартовскую ночь он заставил 15-летнюю Ингу раздеться догола и привязал ее к дереву, предварительно взяв с нее обещание не звать на помощь, не плакать и не дрожать. Он пригрозил, что иначе бросит ее. Спрятавшись неподалеку, он наблюдал за ее поведением. Она не звала на помощь, не плакала и даже не дрожала. Стиснув зубы, окоченев, она выдержала это двухчасовое испытание.
Самым страшным было, однако, не пройденное Ингой беспримерное обучение преступному ремеслу, а то, что многие официальные учреждения (среди них и ответственные за поведение подростков) ничего не предпринимали, чтобы помешать ей стать преступницей.
Урсула Кох, почти одновременно с Ингой родившая в евангелическом приюте ребенка, поначалу отлично справлялась со своей ролью, чему способствовало то обстоятельство, что отцы обоих новорожденных сидели в одной и той же ганноверской тюрьме. Девушки подружились. Урсуле не пришлось даже рассказывать страшную историю, сочиненную для нее Миком. Еще одно событие пришло ей на помощь. Попп не хотел ребенка. Он написал Инге, чтобы она отказалась от младенца. Трудными были эти дни для юной матери, успевшей уже полюбить своего ребенка. Изливая перед Урсулой душу, она, среди прочего, призналась, что имела отношение к убийствам Бика и Энгельса. Здесь, однако, обнаружилась недостаточная подготовленность Урсулы для навязанной ей роли. Ей не хватило беззастенчивости, чтобы полностью использовать ситуацию и выудить у Инги тысячу деталей, необходимых комиссии по расследованию убийств. Довольная признанием, сделанным в общих словах, она была рада избавиться от необходимости разузнавать о дальнейших страшных подробностях.
Разумеется, Мик из-за такого недомыслия рвал на себе волосы. После скандала с Марго Вихерс он не мог позволить себе новой осечки. Необходимо было представить общественности веские доказательства. И все же донесение Урсулы Кох имело для всего дальнейшего хода расследования решающее значение. Оно натолкнуло усердного старшего вахмистра на новую, прямо-таки дьявольскую идею - заставить Ингу сделать подробное письменное признание. Она многократно говорила Урсуле, что не может жить без Поппа, а он угрожал бросить ее, если она не откажется от ребенка. Итак, если помешать Поппу отправлять ей письма, она подумает, что он с ней порвал. А Урсула со своей стороны пусть ей скажет, что и сама тоже брошена женихом, и подстрекает к совместному самоубийству. В час прощания с жизнью пусть она уговорит Ингу письменно во всех подробностях исповедаться в совершенных убийствах.
Таков был план. Сам Эдгар По не сумел бы выдумать ничего более жуткого. Однако старший вахмистр из ганноверской комиссии по расследованию убийств не ограничился выдумкой: он тут же принялся за осуществление зловещего плана. По его настоянию прокуратура стала задерживать письма Поппа, а Пферсих написал Урсуле, что порывает с ней, и попутно упомянул, что Попп тоже решил порвать с Ингой.
3 марта 1958 года заплаканная Урсула явилась к Инге, которая временно жила с ребенком у своего отца. Ложного письма Пферсиха оказалось достаточно, чтобы остальное произошло, можно сказать, само собой.
Инга, не получавшая последнее время от Поппа писем, ни в чем не усомнилась и сама предложила подруге вместе покончить с собой. Надо было только достать яд - Инга настаивала именно на таком способе, самоубийства. Кроме того, требовалось найти уединенное место, где можно было бы без помех проститься с жизнью.
Урсула бросилась к ближайшему телефону-автомату и призвала на помощь Мика. Тот не рассчитывал» на столь быстрый успех, и теперь ему пришлось приложить все старания, чтобы раздобыть в аптеке пузырек ядохимиката Е-605 и заказать в самом дешевом и пользующемся самой дурной репутацией отеле - бывшем бомбоубежище - две недорогие комнатушки. Одну - для девушек, другую, соседнюю, - для себя и своих людей, чтобы после написания прощального письма ворваться и арестовать Ингу.
В тот же день около 17 часов в 50-м номере отеля, бывшем бомбоубежище, на 29 ступенек ниже уровня земли, началось это представление, инсценированное полицией. Мик за собственный счет поставил девушкам бутылку вермута, полагая, что вино облегчает в жизни все, даже решение умереть.
Девушки уселись друг против друга за столом без скатерти, попеременно отхлебывая прямо из горлышка по глотку вермута. Инга быстро опьянела и потянулась к сумочке, в которой Урсула принесла ядовитый препарат для опрыскивания растений - Е-605.
- Давай наконец эту штуку, и отправимся в лучший мир!
«Лучший мир» было ее излюбленным выражением с того момента, как она решилась на самоубийство. Надо думать, она вычитала эти слова в бульварных книжонках, в которых много стреляли и умирали и все выглядело так романтично.
Урсула вынула из сумочки пузырек с ядом и осторожно поставила его на стол рядом с бутылкой. Снаружи послышались шаги, хлопнула дверь соседней кабины. Урсула Кох с облегчением перевела дух: Мик и его люди пришли.
Инга, не обратив внимания на шум, потянулась к пузырьку и вдруг задумчиво произнесла:
- Что мы сделаем с детьми? Я не хотела бы, чтобы мой остался у моих родителей. Тогда и из него, как из меня, вырастет преступник.
Урсула Кох только этого и ждала. Она достала из сумки несколько листков почтовой бумаги и авторучку.
- Напиши в отдел попечительства, чтобы мальчика взяли в приют.
Инга сочла это лучшим решением вопроса и стала писать. Мику был слышен скрип пера по бумаге. Бывшее бомбоубежище было разделено на кабины тонкими фанерными перегородками, и сотрудники, уголовной полиции могли слышать каждый шорох, каждое слово.
Урсула тем временем осторожно завела разговор о признании, которое так нужно было Мику:
- Скажи, Инга, тебя не мучит совесть из-за тех, двоих, которых ты застрелила?
Не отрываясь от письма, Инга ответила:
- У меня нет совести, так что она не может меня мучить. Попп вытравил ее из меня.
- Но меня-то совесть мучит. Я тоже хочу написать письмо. Ведь я убила своего первого ребенка. Так больно вспоминать! И кто знает, что ждет нас на том свете…
Алкоголь и на нее оказал свое действие: она почти готова была поверить собственной лжи: сотни раз Мик повторял ей эту фразу. Сейчас все трое полицейских приникли к тонкой перегородке, боясь пропустить хоть слово.
Инга подняла голову, испытующе поглядела на мнимую подругу и странно изменившимся голосом спросила:
- Ты убила ребенка? - Она бросила взгляд на свое письмо, покачала головой и с неожиданной решимостью объявила: - Нет, я вообще не стану писать. Я его не предам. Даже перед смертью. Я ему это обещала.
- Попп убил обоих? - встрепенулась Урсула. - И ты хочешь скрыть это? После того как он отказался от тебя и от твоего ребенка? Ты ненормальная! Уж я бы ему показала!
Трое мужчин в соседней кабине затаили дыхание. Что такое? Убийства совершил Попп? Нет, это исключается. Бик и Энгельс ездили только с женщинами. Ни один из них не посадил бы с собой мужчину! Между тем выстрелы, несомненно, произвел кто-то сидевший рядом с жертвами в автомобиле. Как же Попп мог быть этим убийцей?
Тут внезапно раздался пронзительный истерический смех Инги, а за ним - грязный кабацкий анекдот, снова смех.
И в заключение:
- Этот анекдот рассказал мне Энгельс незадолго до того, как я его застрелила.
Последовала короткая пауза, а затем между девушками неожиданно начался спор.
- Дай мне пузырек! - кричала Инга. - Дай, пока у меня не пропало мужество.
И тут Урсула, казалось бы, совершенно не к месту запела:
- «Калипсо, Калипсо, Калипсо, итальянка!»
«Калипсо!» - это был сигнал, означавший: немедленно врывайтесь! Крайняя опасность!
В 50-м номере шла ожесточенная борьба. Инга пыталась схватить пузырек с ядом. Урсула не отдавала его и в конце концов сунула себе за пазуху. Вцепившись ей в волосы, Инга опрокинула ее на кровать.