Гюнтер Продель – Плата за молчание (страница 120)

Все, что он за последние дни говорил, слышал и делал, казалось ему теперь лишенным всякого смысла.

Дверь все еще не трещала. Он удивленно поднял голову и крепче сжал пистолет. Снаружи не было слышно ни звука. Совершенно бесшумно повернулась медная дверная ручка, и дверь неожиданно, без малейшего скрипа, приотворилась. Шпильсбери в своем паническом страхе забыл запереть ее. В комнату просунулась полицейская фуражка, показалось добродушное круглое краснощекое лицо, вежливый голос осведомился:

- Мистер Шпильсбери?

Шпильсбери, лишившийся дара речи, кивнул и встал, как встают при появлении гостя. Дверь полностью отворилась. Двое в полицейской форме и двое в непромокаемых пальто нерешительно вошли в комнату. Все четверо держали пистолеты дулом вниз. В прихожей, позади вошедших, никого не было видно. Шпильсбери, стоя у кровати, и четверо мужчин, выстроясь полукругом у дверей, смотрели друг на друга, но никто не произносил ни слова. Ни один, казалось, не знал, что же следует делать дальше.

«Когда они скажут: «Уголовная полиция. Вы арестованы!» - вы начнете стрелять», - инструктировал его Кимбел. И Шпильсбери ожидал, пока кто-нибудь из вошедших произнесет эти слова.

- Знаете ли вы Билли Кэрра? - спросил наконец один из штатских и, когда Шпильсбери кивнул, прибавил: - Тогда вам придется пойти с нами!

Хотя пароль был произнесен неверно, Шпильсбери поднял свой пистолет, расстрелял все имеющиеся в нем холостые патроны и подождал, пока сотрудники уголовной полиции, как было условлено, отстреляются. Потом он потрогал свой живот, убеждаясь, что на самом деле не ранен, и, наконец успокоенный, опустился на потертый ковер.

Когда за дверью послышались голоса и шаги привлеченных выстрелами любопытных и испуганных обитателей гостиницы, оба полицейских вышли в коридор.

Лежа на спине с закрытыми глазами, Шпильсбери слышал, как они там распоряжаются и убеждают всех разойтись по своим номерам. Неожиданно кто-то, склонившись над ним, сказал:

- Вам надо повернуться, сэр! Вы должны лечь ничком, иначе по вашему лицу можно заметить, что вы живы.

Шпильсбери открыл глаза, перевернулся на ковре, немного подтянув ноги и прижав обе руки к животу.

- Так лучше? - спросил он.

Сыщик немного подправил положение его тела, по-другому переложил пистолет и удовлетворенно заметил:

- Вот теперь это выглядит уже натуральнее. - За тем, подойдя к двери, громко, чтобы было слышно по всему этажу, крикнул ожидавшим снаружи полицейским: - Он мертв. Вызовите катафалк!

Полчаса спустя двое могучего вида мужчин в серых рабочих комбинезонах, распространяя специфический «дезинфекционный» запах, втащили в комнату нечто вроде цинкового гроба. За ними следовал фоторепортер, но его в комнату не впустили. Ему позволили только сделать несколько снимков из коридора, после чего захлопнули у него перед носом дверь.

Принять мало-мальски удобное положение в этом цинковом ящике оказалось совсем не так просто для Шпильсбери.

- Согните ноги в коленях, - посоветовал один из «гробовщиков».

Совет оказался правильным. Шпильсбери кое-как устроился и опять закрыл глаза. «Гробовщики» выкурили по сигарете и подняли крышку, намереваясь закрыть гроб. Сыщик поспешно сказал Шпильсбери:

- Вдохните поглубже, потом вам туго придется!

Один из «гробовщиков» успокоил его:

- В машине мы снова снимем крышку, иначе мы, чего доброго, и на самом деле привезем труп.

Роджер Шпильсбери благополучно прибыл в бруклинский морг, откуда его вскоре выпустили через котельную. На машине, доставляющей белье в прачечную, укрыв от пуль грудой грязных рубах и простынь, прокурор Кимбел лично отвез его в армейский арсенал, где ему вместе с Билли Кэрром предстояло скрываться до начала процесса, чтобы избежать угрожавшей им смертельной опасности.

Письменные показания, данные Кэрром и Шпильсбери за эти недели обо всех известных им преступлениях Джозефа Бонанно, заняли 420 листов. Однако этот единственный в своем роде документ был лишен для прокурора Кимбела какой-либо ценности, пока свидетели устно и под присягой не подтвердили сволх показаний перед судом. Что Бонанно и его адвокаты всеми средствами постараются воспрепятствовать этому, Кимбелу стало ясно уже на седьмой день процесса, едва он закончил свое объяснение.

Джозеф Бонанно вдруг весь поник, свесил голову на грудь и страшно захрипел. Судье волей-неволей пришлось прервать заседание и вызвать тюремного врача. Один из адвокатов тут же заявил, что в этом нет нужды, он сам по профессии врач и может оказать необходимую помощь подсудимому.

Прокурор выразил по этому поводу протест:

- Ваша честь, в настоящий момент дело приняло такой оборот, что и сам подсудимый, и его защитники могут стремиться только к тому, чтобы воспрепятствовать допросу Шпильсбери. Невозможность для подсудимого присутствовать на судебном заседании явилась бы, конечно, таким препятствием, поскольку по нашим законам свидетель может быть допрошен судом лишь в присутствии обвиняемого. Никто между тем не станет оспаривать, что столь удивительно своевременное болезненное состояние с успехом может быть вызвано приемом соответствующих медикаментов. Каждому читателю газет и журналов известно, что современная фармацевтика располагает бесчисленным множеством препаратов, с помощью которых у самого здорового человека можно имитировать сердечный приступ, остановку дыхания, расстройство сознания и другие болезненные симптомы. Известно это и господам защитникам!

Прокурор Кимбел не кончил еще излагать перед судьей и присяжными все коварные способы затянуть процесс, как адвокаты Бонанно перешли уже к их практическому осуществлению. Двое из них, отвлекая внимание на себя, принялись с возмущением протестовать против оскорбительных и клеветнических выпадов обвинения и подняли такую бучу, что судья вообще не мог принять какое-либо решение. А тем временем остальные защитники подсудимого, исполняя роль сердобольных самаритян, хлопотали вокруг своего, казалось, умирающего уже клиента. Они уложили его на скамью. Один снял с него пиджак и подложил ему под голову, другой протянул стакан воды и две пилюли, вынутые из коробочки, надписи на которой никто не успел разглядеть. Бесчувственное состояние не помешало гангстерскому боссу поспешно проглотить лекарство.

В ту самую минуту судья наконец объявил:

- Протест обвинения принимается. Необходимая помощь подсудимому должна быть оказана только доверенным судебным врачом.

Бонанно встал со своей скамьи, вытер носовым платком лицо и страдальческим голосом обратился к судье:

- Весьма благодарен, ваша честь. Думаю, врач не понадобится. Мне уже лучше. Немного свежего воздуха - и я снова смогу участвовать в процессе.

Шаркающей походкой он направился к двери, но внезапно остановился, повернул к судье побледневшее лицо и сказал:

- У меня снова закружилась голова, ваша часть. Пожалуй, вызовите все же врача. - Он схватился левой рукой за грудь, царапая пальцами свой пиджак, и начал судорожно ловить ртом воздух. Двое стоявших у дверей полицейских бросились к нему, но не успели помешать ему упасть.

Судебный врач констатировал коллапс и предписал немедленное помещение Бонанно в больницу для снятия электрокардиограммы и проведения всех необходимых мероприятий.

Судья спросил:

- Можете ли вы сказать, сэр, что это - действительно болезнь или только симуляция?

Врач, не подозревавший о происшедших только что в зале суда событиях, недоверчиво переспросил:

- Симуляция? Симуляция такого тяжелого сердечного приступа? Это полностью исключается, ваша честь. Пульс и кровяное давление не подчиняются воле человека.

- Можно ли вызвать коллапс приемом определенных препаратов? - вмешался Кимбел, проталкиваясь через толпу окруживших Бонанно и врача фоторепортеров.

Не давая врачу ответить, судья укоризненно заметил Кимбелу:

- У меня имеются еще вопросы, сэр.

- Прошу прощения, ваша честь, - вынужден был извиниться прокурор.

Судья, однако, задал врачу тот же вопрос. Не вполне осознавая значение и смысл его, врач все же подтвердил:

- Такая возможность не исключена, ваша честь.

- А можно ли сейчас установить, имел ли место прием таких лекарств?

- С помощью анализов крови и мочи - безусловно, - ответил молодой врач.

Поскольку у судьи больше вопросов не было, Кимбел заявил ходатайство:

- Ваша честь, я прошу снова взять подсудимого под стражу и произвести все необходимые исследования в закрытом отделении полицейского госпиталя. Не исключена

возможность, что подсудимый намеренно вызвал у себя коллапс с целью затянуть процесс и помешать важнейшим свидетельским показаниям.

Забыв о все еще лежавшем на полу бездыханном гангстерском боссе, адвокаты подняли шум, протестуя против этого предложения и взволнованно требуя ради сохранения здоровья их доверителя поместить его в частную клинику.

Судья быстро прекратил этот спор.

- Судебный врач только что удостоверил невозможность для подсудимого дальнейшего участия в процессе. Поэтому процесс откладывается, по крайней мере, на не

делю. Ходатайство же, заявленное обвинителем, может быть рассмотрено лишь по возобновлении процесса. - И, повернувшись к прокурору, добавил: - Постановление о взятии под стражу все равно не могло бы быть вынесено, сэр. До сих пор в ходе судебного следствия не выявлено новых обстоятельств, существенно меняющих положение дела.