Гюнтер Продель – Плата за молчание (страница 119)

В зале нарастала тем временем нервозность, вызванная задержкой начала заседания. Бонанно беспокойно перешептывался со своими адвокатами, прокурор беспрерывно мерял шагами зал. Сам председательствующий, находившийся в неведении, не раз уже осведомлялся у прокурора, когда же можно будет наконец продолжать процесс. Только когда один из судебных чиновников подал Кимбелу знак, тот занял свое место:

- Ваша честь, я прошу извинить меня за задержку сегодняшнего заседания и разрешить мне вызвать двух свидетелей, имена и существование которых я вынужден был до сих пор скрывать от высокого суда в целях обеспечения безопасности этих лиц. Речь идет о Билли Кэрре и Роджере Шпильсбери.

Джозеф Бонанно и его адвокаты не успели еще оправиться от испуга, как в дверях появились тщательно охраняемые от возможного нападения человек, обезглавленный труп которого, по сообщениям американских газет, был найден в мешке из-под сахара, и его значившийся погибшим в перестрелке с полицией убийца.

Представители прессы, лишенные из-за осадного положения зала суда возможности немедленно штурмовать телефоны и передать в свои редакции сенсационную новость, взволнованно зашумели. Прокурор Кимбел обратился к журналистам с призывом понять необходимость принятых мер и дружески извинился не только за то, что не дает им возможности выйти из зала, но и за ложное сообщение об убийстве Билли Кэрра и гибели Роджера Шпильсбери. Затем он обратился к присяжным:

- Я прошу и вас, дамы и господа, извинить мое не обычное, возможно непозволительное, поведение. Однако я был вынужден действовать подобным образом хотя бы для того, чтобы дать вам возможность вынести наконец этому обвиняемому справедливый и заслуженный при говор.

Четверо адвокатов неподвижно застыли на своих стульях. Бонанно за их спинами сгорбился и забился в угол широкой скамьи.

Роджер Шпильсбери первым занял свидетельское место рядом с судьей, положил руку на библию и произнес присягу, поклявшись говорить суду правду, и одну только правду. Затем прокурор Кимбел начал допрос:

- Верно ли, господин свидетель, что в сентябре этого года вы позвонили мне на работу? И когда именно это было?

- Это было 12 сентября около четырех часов пополудни, - Шпильсбери отвечал неуверенно, запинаясь и избегая смотреть на кого-либо, кроме прокурора.

- Почему вы мне позвонили?

- Я хотел просить вас о встрече в каком-нибудь ней тральном месте за пределами Нью-Йорка.

- Почему вы хотели встретиться со мной в нейтральном месте, а не у меня на службе?

- Я боялся, что за нами могут наблюдать.

- Ну и как, состоялась эта встреча?

- Да, в тот же вечер, около 21 часа.

- Что вы мне тогда рассказали?

Шпильсбери помедлил с ответом, потянулся за стака-ком воды, чтобы смочить пересохший рот, и только затем произнес:

- Я сделал вам заявление.

- Против кого же это заявление было направлено?

- Против Бананового Джо.

- Вы имеете в виду подсудимого Джозефа Бонанно? - перевел прокурор жаргон гангстерского подручного.

Шпильсбери кивнул.

- А в чем состояла суть вашего заявления?

Бросив неуверенный взгляд в сторону подсудимого, свидетель выпалил:

- Банановый Джо поручил мне убрать Билли Кэрра.

- Что вы понимаете под словом «убрать»? Вы хотите сказать, что должны были убить Билли Кэрра?

Прежде чем Шпильсбери успел ответить, один из защитников потребовал слова:

- Ваша честь, я протестую. Господин прокурор задает вопросы, не относящиеся к предмету данного процесса.

Судья дружелюбно посмотрел на адвоката.

- Минуточку, господин защитник. - Затем он обратился к прокурору: - Верно ли, что обвинение намерено обсуждать факты, не относящиеся к предмету судебного разбирательства?

Прокурор Кимбел в знак извинения поднял правую руку.

- Ваша честь, я снимаю свой вопрос, - сказал он и стал листать свои заметки, словно собираясь спросить свидетеля о чем-то другом. На самом же деле он подыскивал искусную формулировку, против которой у защитников не нашлось бы возражений и которая вместе с тем позволила бы свидетелю дать желаемый ответ.

Судья между тем велел судебному стенографу вычеркнуть из протокола вопрос прокурора. Затем Кимбе-лу было предложено продолжать допрос.

- Господин свидетель, верно ли, что вы получили вызов для дачи показаний на предварительном следствии по настоящему делу?

Шпильсбери, заранее ознакомленный Кимбелом с тактическими тонкостями судебного допроса, послушно кивнул:

- Да, это верно.

- И что же, явились вы по этому вызову?

- Нет, не явился.

- Почему же вы не явились?

Шпильсбери неуверенно поглядел на Кимбела, будто спрашивая, должен ли он говорить.

- Вы находитесь под присягой, свидетель. Вы обязаны говорить правду. Итак, прошу вас ответить, почему вы не явились для дачи показаний?

- Потому что вы мне так посоветовали, - храбро сказал Шпильсбери.

Бурный протест защитников. Беспокойство среди публики. Значит, обвинительная власть воспрепятствовала нормальному ведению предварительного следствия, без чего невозможно и вынесение справедливого приговора. В пространных, многословных заявлениях адвокаты потребовали отложить слушание дела.

- Ваша честь, - поднялся прокурор, - позвольте мне дать разъяснение в доказательство того, что обвинение не воспрепятствовало вынесению справедливого при говора, а, напротив, сделало его возможным.

Защитники снова запротестовали, но судья предоставил Кимбелу слово. Теперь тот получил возможность беспрепятственно разъяснить присяжным, для чего полиция прибегла к инсценировке убийства Билли Кэрра и гибели его «убийцы» Шпильсбери.

Шпильсбери, несомненно, получил от Бонанно приказ уничтожить Билли Кэрра до начала процесса.

Однако он с полным основанием подозревал, что и он сам, как опасный свидетель, будет потом устранен, и поэтому попытался спасти свою шкуру даже с риском быть наказанным за собственные преступления. Рассчитав, что для прокурора неизмеримо важнее осуждение гангстерского босса, нежели наказание его незначительного подручного, он обратился к Кимбелу. Кимбел же, в течение ряда лет одержимый стремлением покончить с гангстеризмом, ухватился за представившуюся возможность заполучить коронного свидетеля обвинения против Бонанно и для осуществления своего плана прибег к экстраординарным средствам. Он без труда доказал Билли Кэрру, обреченному стать жертвой убийства, что мнимая смерть предпочтительнее пусть даже бесплатного и красиво оформленного погребения в бонанновском двойном гробу, и убедил ради его собственной безопасности согласиться на взятие под стражу. А пока Кэрр проводил свои вынужденные каникулы в армейском арсенале, охраняемом вооруженными до зубов солдатами, Кимбел принял меры к тому, чтобы будущего свидетеля сочли убитым. Зная, что Бонанно повсюду имеет своих осведомителей и постоянно получает информацию о всех действиях полиции, Кимбел не удовлетворился простым сообщением в газеты об убийстве Кэрра. Он обставил все так, как если бы преступление было совершено в действительности. При этом он обеспечил себя «сообщниками», на которых мог положиться больше, чем Бонанно на своих подручных. Начальник бруклинского морга предоставил в его распоряжение должным образом расчлененный труп неизвестного мужчины с необходимой татуировкой. Роджер Шпильсбери отвез этот труп на своем «крайслере» на заранее условленное место и по телефону известил Бонанно о выполнении порученного задания. По указанию босса гангстеров Шпильсбери переменил место жительства и поселился в третьеразрядной гарлемской гостинице, не преминув тут же сообщить прокурору Кимбелу свой адрес.

Тем временем замаскированный под разносчика молока один из сотрудников Кимбела «обнаружил» мешок с трупом и дал знать об этом в полицию, указав номер «крайслера». Сообщение тут же было передано в комиссию по расследованию убийств, немедленно явились фоторепортеры, и дальше все пошло так, как об этом сообщалось в газетах. А Роджер Шпильсбери в плохонькой гарлемской гостинице в течение шести бесконечно долгих часов дрожал за свою жизнь. Кто первым постучит в дверь его номера - бонанновские головорезы, чтобы прикончить его, или люди Кимбела, чтобы открыть стрельбу холостыми патронами? Особенно тревожило его то, что такими же холостыми патронами был заряжен и его собственный пистолет. Он знал, правда, что снаружи под видом постояльцев гостиницы и обслуживающего персонала дежурят приставленные специально для его охраны сотрудники уголовной полиции, но кто мог гарантировать ему, что бандиты Бонанно не окажутся проворнее? Шесть часов, проведенные Шпильсбери в этом томительном ожидании, показались ему самыми долгими в его жизни.

Вскоре после 16 часов в дверь постучали, и незнакомый голос приказал:

- Откройте, полиция!

Последние часы Шпильсбери провел лежа. Теперь он присел на край кровати и взял с ночного столика пистолет, ожидая, что дверь сейчас затрещит. Он ошибся: не шесть часов, проведенных в полуобморочном состоянии, были самыми тяжелыми, а эти последние секунды. Не просчитался ли он, согласившись на эту сумасшедшую затею? Существует ли в целой Америке прокурор, действительно способный отправить Бонанно на электрический стул? Те, кто раньше уже пытался сделать это, были не глупее Кимбела, но ничего не достигли. Не впутался ли он в совершенно безнадежное предприятие? Не изобрел ли Бонанно какой-нибудь особенно хитроумный способ отправить его на тот свет?