ГЮН – Цена желаний (страница 2)

Замок перезагрузился. Он начал вслушиваться в радиошум, всматриваться в цифровые потоки, учиться языку хештегов и алгоритмов. Охотник сменил камуфляж и расставил новые сети.

Голод был великим учителем.

Знакомство

Самолёт, содрогаясь, подъехал к рукаву терминала. Клара, сидевшая у иллюминатора, вся превратилась во внимание. Она прижалась к прохладному стеклу, стараясь уловить тот самый миг стыковки. Соединения с новым местом, новой жизнью, пусть и на неделю. Не увидев, разочарованно откинулась.

— Дима, смотри, все уже стоят! Вставай же!

— Куда торопиться? — голос Дмитрия был ровным, как гул двигателей на прогреве. — Пока не разрешат, никто никуда не пойдет. Да, и выход один. Сиди, придет наша очередь.

Клара нетерпеливо дёрнула пряжку ремня. Замок со стуком упал, ударившись о стойку кресла. Дмитрий, не торопясь, расстегнул свой, аккуратно сложил обе части на сиденье за спиной и откинулся, наблюдая за суетой в проходе поверх очков для чтения. В полете он не читал — просто смотрел в пустоту поверх страниц книги.

— Смотри, какая погода! — Клара указывала на солнце. — Двадцать пять! Правильно, что налегке полетели.

— Погода... — Дмитрий буркнул, глядя на людскую суету. — Вечно она непредсказуема. Как бы нам тут, на Балтийском, куртки новые не пришлось покупать.

— Брось! Вечно ты надумываешь лишнее! — её голос звенел фальшивой бодростью, как перезвон столового серебра. — Надо смотреть в будущее с оптимизмом!

Дмитрий промолчал. Его угнетала не погода. Его угнетала её бесконечная, лихорадочная жажда будущего. Ему было хорошо в прошлом. Не в молодости, нет — в той простоте, когда всё было ясно: надо построить дом, поднять детей, ходить на работу в порт. Дети выросли и разлетелись. Работа закончилась досрочной пенсией «за север». А простота растворилась, оставив после себя тишину. Громкую, оглушающую тишину их владивостокской квартиры, которую Клара теперь пыталась заполнить чем угодно — от йоги до этого дурацкого «любовного тура».

Когда проход рядом опустел, Дмитрий решительно встал. Его мощная, чуть оплывшая от сидячей работы фигура мгновенно перегородила проход, как бетонная плита. Он не толкался — он занял пространство, заставив поток людей остановится. Клара, ловкая и лёгкая, выпорхнула и встала перед ним, словно перед скалой. Дмитрий одной рукой взял с багажной полки две сумки — её яркую дорожную и свою, потрёпанную, практичную, чёрную.

В проходе они двигались, как одно диссонирующее целое: она — вертя головой, улыбаясь стюардессе («Спасибо за чудесный полёт!»), поправляя на шее шёлковый шарф, пестрый, как крыло тропической бабочки. Он — глядя прямо перед собой, непроницаемый, в своём хорошем, но вышедшем из моды пиджаке. Сзади он смотрел на её изящную, гибкую спину, на пояс, туго стягивающий платье, и чувствовал странную смесь гордости («Моя жена всё ещё красавица») и щемящей горечи. Её «найди себя после пятидесяти» обернулось для него потерей общих тем.

В зале прилёта, увидев парня с табличкой «Замок на холме», Клара взяла инициативу в свои руки.

— Вы, наверное, нас ждёте? — голос был уверенным, обворожительным.

— Если вы Клара и Дмитрий, то да. С приездом! Или, точнее, с прилётом!

— Благодарю. Это мы! — ответила она, сияя. Она уже играла роль — роль женщины, которая ярко и смело начинает отпуск.

Ее розовый в ярком чехле чемоданчик появился на транспортере одним из первых. Пока они ждали Димин чемодан, Клара нервно переминалась с ноги на ногу.

— Где же твой чемодан? Не мог же он улететь другим рейсом!

— Почему нет? — глухо отозвался Дмитрий, не отрывая глаз от транспортера. — С нашим бардаком всякое возможно.

— Опять ты за своё! — она фыркнула. — Наш самолёт стоял отдельно!

— Сдавали багаж мы все вместе, — его голос был устало-методичным. — Мало ли... перегородка не сработала. И улетел мой чемодан, например, в Таиланд. Я не улетел, а он — улетел.

Клара повернулась к нему с деланно злым лицом и сжатыми кулачками. Он не стал продолжать. Появился его чемодан, большой и надёжный, как он сам. Клара уже стояла рядом с водителем, улыбаясь ему той же ослепительной, ничего не значащей улыбкой. Дмитрий, тяжело ступая, подошёл и, не глядя на водителя, решительно взял Клару за локоть. Так они и вышли: она — оглядываясь, он — ведя её, как непослушного ребенка.

На улице её обдало солнцем и запахом — сосны и прохладной морской соли.

— Ой, как пахнет! Прямо как у нас! — воскликнула она, подставляя лицо свету.

— Я не заметил, — сказал Дмитрий, прищуриваясь.

— Ну и плохо! С таким настроением ты нормально не отдохнёшь.

Он молча наблюдал, как водитель грузит её розовый чемодан в багажник минивэна.

— Зря ты ему доверила багаж, — тихо сказал он ей, поднимая свой над брусчаткой.

— Ничего с ним не будет! Он крепкий, новый!

— Вот-вот. Был новенький, станет старенький, — пробурчал Дмитрий, уже не ей, а в пространство.

В салоне он выбрал отдельное кресло у двери, где можно было вытянуть ноги.

— Почему не вместе? — удивилась Клара, садясь в одиночное сидение через проход.

— Там не умещаются колени. Пусть другие мучаются.

Когда минивэн тронулся, и тёплый ветер потянул в салон, играя её шарфом, Клара принялась расспрашивать водителя о жизни в Калининграде. Её голос звенел, заполняя пространство. Дмитрий смотрел вперед, в лобовое стекло, на убегающую вдаль гладь асфальта. Он молчал. Ему было нечего сказать. Он ехал не вперёд, в «захватывающее приключение». Он ехал от. От тишины. От пустоты. От себя самого. И замок на холме был для него не целью, а просто самой дальней точкой этого бегства.

*

Гостиничный номер в центре Калининграда пах освежителем для воздуха, дешёвым кофе из саше и их общим нетерпением. Ирина сидела на краю кровати, покрывало съехало, обнажив стёганый синтетический голубой материал одеяла. Она взглянула на телефон.

— Через десять минут машина, — сказала она, и в её голосе прозвучал не столько сигнал к сбору, сколько первый аккорд их общего спектакля.

Сергей стоял у окна, загораживая собой пол окна. Невысокий, но широченный в плечах, с цепкими, привычными к тяжёлому инструменту руками, он напоминал здоровенный дубовый пень — крепкий, упрямый, вросший в своё мнение. Пальцы его быстро, почти грубо, стучали по экрану.

— Да-да, сейчас, — бросил он, не отрываясь. — Надо дописать анонс. «Ребята, сегодня день Х. Едем туда, откуда ещё никто не возвращался... с пустыми руками. Ждите трансляцию в 18:00». Каждый момент — контент. Здесь, Ир, мы должны выстрелить. По-настоящему. Здесь будут не те материальчики, которыми мы дурачили читателей на родине. Убойный хайп, наконец-то. Потом — больше подписчиков, больше денег, и можно наконец забыть, как пахнет горячий металл и абразив диска.

Ирина встала, поправила топ, оставлявший её худые, почти детские плечи открытыми.

— Мы никого не дурачим, — сказала она тихо, но твёрдо, беря в руки свой телефон и небольшую, но вместительную сумку. — Всё, что мы снимали, где-то да существовало. Легенды, аномалии... Просто ты в них не веришь. И из-за этого они для тебя — фейк. А они — просто... непонятные. И этот замок — самый непонятный. Я чувствую.

— Какое чувство? — Сергей фыркнул, наконец отрываясь от телефона. Его лицо, обветренное и уставшее, выражало лишь холодный расчёт. — В Новосибирске у нас максимум триста лет истории, и та вся пронумерована. А здесь каждый камень кричит. Легенды, привидения, порталы... Это не аномалии, Ир. Это контент-локации. И если мы здесь не найдём ничего настоящего, — он хитро прищурился, — то я сам всё устрою. Антураж-то какой!

— У тебя просто нет веры, — прошептала Ирина, и в её больших глазах мелькнуло что-то вроде жалости. — И твои глаза закрыты. Я верю, что этот замок даст нам... не хайп. Ответ. Настоящий.

Она решительно направилась к двери. Сергей, не теряя темпа, схватил чемодан и включил прямую трансляцию, поднося телефон к лицу.

— Поехали, народ! Видите это лицо? — он повернул камеру на проходящую мимо него Ирину. — Это лицо человека, который верит в чудеса. А вот это... — он показал на себя, — лицо человека, который эти чудеса вам, дорогие друзья, покажет. Так или иначе. Лайки в студию, поехали!

Водитель ждал их у ресепшена с той же зловеще-гостеприимной табличкой.

— Ещё ящик из камеры хранения, — бросил Сергей, не здороваясь, сунув ему чемодан. — Метр на восемьдесят. С оборудованием.

Минивэн стоял прямо у входа. В открытой боковой двери виднелись два силуэта: мужской, массивный и закрытый, и женский, пытавшийся выглянуть поверх его плеча. Ирина, выйдя на улицу, замерла на секунду, ослеплённая солнцем и своей собственной робостью. За ней появился Сергей, неся в руке объёмный чёрный пластиковый кейс с надписями «Хрупко» и множеством ручек. Он вёл трансляцию.

— ...Вот наша колесница, народ! Видите? Всё по-взрослому. А вот и наши попутчики! Привет вам! Сейчас погрузимся и откроем сезон охоты на привидения!

Водитель, оценив ящик, переложил яркий чемодан Клары, чтобы уместить технику. Сергей, не прекращая комментировать, втиснул свой чемодан в салон.

— Садись назад, — кивнул он Ирине. Та, смущённо улыбнувшись сидящей паре, пробралась на задний диван. Сергей втащил чемодан, который с грохотом лег вдоль салона, намертво разделив его на две части.