Гвен Купер – Правила счастья кота Гомера. Трогательные приключения слепого кота и его хозяйки (страница 50)

Прошло еще немного времени, и Лоуренс стал не просто замечать разницу между кошками, но даже уважать их индивидуальность, пускай и против своей воли.

— Я могу понять Скарлетт, — однажды заявил он. — Она просто хочет, чтобы ее оставили в покое, чтобы она могла заниматься своими делами. — Как человек, сознательно проживший почти двадцать лет в одиночестве, естественно, Лоуренс ее понимал.

Впервые увидев, как Гомер подпрыгнул на полтора метра и поймал муху в полете, он был вне себя от восторга: «Ты просто посмотри, что этот кот вытворяет!» — воскликнул он. Его это так потрясло, что он немедленно побежал на кухню и принес Гомеру кусок индейки в качестве вознаграждения.

— Ей-богу, этот кот умеет двигаться. Ты когда-нибудь замечала, какая у него походка? Он такой гибкий и грациозный, как ни одна другая кошка!

Замечала ли я? Он что, шутит?

Именно Лоуренс накупил всяких сеток и проводов для ограждения балкона, чтобы туда можно было выпускать Гомера. А все потому, что он заметил, как кот с тоскливым видом стоит у раздвижной балконной двери, когда мы выпускаем туда Скарлетт и Вашти (это было причиной жутких угрызений совести, которые мучили меня несколько лет; я ни за что не хотела лишать Скарлетт и Вашти прогулок на воздухе и ужасно страдала, что Гомера приходилось исключать из их компании). Как ни печально, но факт оставался фактом: перила балкона были недостаточно высоки, чтобы защитить Гомера от случайного падения.

— Вот если бы он не прыгал так высоко, — сочувственным тоном замечал Лоуренс, но тут же добавлял не без некоторой гордости: — Но этот кот прыгает очень высоко.

И все же любимицей Лоуренса оставалась Вашти. «А-а, вот и кошечка Вашти!» — радостно вскрикивал он каждый раз, когда она входила в комнату и мчалась прямо к нему, запрыгивала на колени и осторожно терлась своей щекой о его щеку. Он даже придумал для нее особенное прозвище — Вашовиц. Лоуренс почти всегда говорил «наша Вашовиц», например: «Как думаешь, нашей Вашовиц понравится эта марка кошачьей мяты?» или «Думаю, нашей Вашовиц пора купить новую когтеточку. Старая уже совсем не годится».

Наблюдая за тем, как он суетится и заискивает перед ней, можно было подумать, что до него ни один мужчина не влюблялся в кошку.

Примерно через год после нашего переезда Лоуренс принес домой пакетик кошачьего лакомства «Паунс». Наверное, в первую очередь он хотел порадовать Вашти, но одинаково разделил угощение между всеми кошками.

Есть подозрение, что в это лакомство подсыпают крэк, потому что такого бедлама, который начинался у нас, когда кто-нибудь приносил домой пакетик «Паунса», я никогда раньше не видела. Даже Скарлетт — только вдумайтесь, Скарлетт — словно сурикат, поднималась на задние лапы и начинала просить. Скарлетт попрошайничала! Она по-прежнему не позволяла Лоуренсу прикасаться к себе и уклонялась от его попыток погладить ее по голове. Но готова была мурлыкать и тереться о его ноги, когда он приходил с работы.

Чтобы показать Гомеру, где лежит «Паунс», Лоуренс научился постукивать по полу ногтями. Гомер очень скоро привык карабкаться на Лоуренса и добродушно тыкаться мордой в его ладони и карманы. Привет, приятель! Ну что, принес свои конфетки «Паунс»?

А Вашти… ну, Вашти, конечно, тоже любила «Паунс», но Лоуренса она обожала и без него. Так что угощение мало что поменяло.

Лоуренс относился к тому типу людей, которые ни разу в жизни никому не вручали поздравительные открытки лично. Он всегда посылал их по почте, потому что, на его взгляд, в тысячу раз приятнее обнаружить поздравительную открытку в почтовом ящике, чем принять ее из чьих-либо рук.

На первый день рождения в квартире Лоуренса, который я отметила через год после переезда, я получила по почте две поздравительные открытки. Одна была от Лоуренса, и в качестве обратного адреса он указал свой офис. На второй значился незнакомый обратный адрес, и она была написана незнакомым почерком (позже я выяснила, что Лоуренс попросил кого-то из клерков подписать ее и указать свой адрес). Я вскрыла конверт, извлекла открытку и увидела, что на ней изображены три котенка, ужасно похожие на Скарлетт в первые месяцы ее жизни. На обороте я прочитала:

С днем рождения, мамуля! Мы тебя очень любим, хоть ты и заставляешь нас жить с этим жутким мужчиной.

Открытка была подписана: «Скарлетт, Вашти и Гомер». Естественно, «подпись» Скарлетт была сделана красными чернилами, а рядом с подписью Вашти, словно печать, стоял отпечаток ее лапки. В подписи Гомера буква Р была написана задом наперед, и вся подпись немного съехала набок. Позже Лоуренс объяснил это тем, что подпись Гомера, конечно же, неидеальна — в конце концов, он слепой кот.

Три недели спустя Лоуренс сделал мне предложение. И я его приняла.

Прошло еще два года, прежде чем мы с Лоуренсом поженились. Я подписала контракт на издание своего романа, и, хотя мне больше не приходилось с утра до вечера работать над текстом, потребовалось еще много месяцев на редактирование, раскрутку, интервью и презентации. Пытаться втиснуть нашу свадьбу в этот напряженный график было выше наших сил. Мы подождали год, пока книга не была опубликована, а потом начали готовиться к свадьбе.

Месяца за три до свадьбы лучший друг Лоуренса, Дэйв, который должен был быть свидетелем, пришел к нам на обед. Дэйв и Лоуренс дружили с детского сада и, естественно, провели кучу времени в нашей квартире. Но Дэйв никогда не приходил один: он всегда был с кем-то. Скарлетт и Вашти всегда избегали больших компаний. Так уж сложилось, что единственным представителем кошачьих, которого в этом доме видел Дэйв, был Гомер.

Гомер вспомнил Дэйва и, как всегда, приветливо встретил его. Здорово, приятель! Поиграешь со мной? Ну-ка, брось мне моего плюшевого червячка! Скарлетт тоже была рядом и, как ни странно, не скрылась бегством при появлении гостей. Я стояла в другом конце комнаты и вдруг увидела, что Дэйв хочет погладить Скарлетт. Я закричала: «Стой! Не надо ее гладить!» Но было слишком поздно. Дэйв уже коснулся рукой головы кошки.

Я была внутренне готова к самому худшему, автоматически пытаясь вспомнить, где лежат аптечка, йод и бинт. Но моим глазам предстало нечто такое, чего я никак не ожидала. Скарлетт очень ласково терлась головой о руку Дэйва. Мы с Лоуренсом переглянулись, а потом посмотрели на Скарлетт так, словно она только что продекламировала монолог из «Гамлета».

Дэйв не заметил нашего изумления. Он взглянул на Лоуренса и спросил:

— Так какая кошка тут у вас самая злая?

Глава 23. Отголоски бессмертия

[32]

Ты же — не было мужа счастливей тебя и не будет! Прежде тебя наравне почитали с богами живого Все мы…

За семь недель до свадьбы Гомер перестал есть.

В течение последних нескольких месяцев я полностью убрала сухой корм из рациона кошек, так как стало ясно, что чувствительная пищеварительная система Вашти, с годами ставшая еще чувствительнее, с ним больше не справляется. Все трое живо отреагировали на новый режим питания «только влажный корм», особенно Гомер, который больше, чем Скарлетт и Вашти, любил «человеческую» еду.

Поначалу меня не встревожил тот факт, что Гомер, вопреки обыкновению шествовать мимо Скарлетт и Вашти к своей миске и приниматься за еду, лишь понюхал ее и отошел прочь. Это не было на него похоже, но более чем десятилетний стаж в статусе «кошачьей мамы» научил меня не паниковать из-за таких вещей. Возможно, ему надоел однообразный запах. Гомер никогда не был привередой, но он старел (с трудом верилось, что ему уже одиннадцать!), а некоторые кошки с возрастом становятся привередливыми. Или попросту не был голоден. Разве где-то говорится, что кошки должны есть одинаковое количество одной и той же пищи в одно и то же время? Про себя я решила, что стоит попробовать дать ему еду с другим ароматом.

В полдень я вновь выложила корм в миску, на этот раз с другими ингредиентами, из тех консервов, что у меня были. Гомер опять отказался. Он неловко зашел в комнату, снова обнюхал миски и стал скрести лапой, как будто зарывая что-то в своем туалете.

Может, что-то не так с едой, подумала я. Недавно разразился скандал по поводу токсичных отходов в кошачьих и собачьих кормах нескольких известных брендов. Напрямую нас это не задело: из-за аллергии и расстройств желудка Вашти я уже давно покупала лишь специализированные марки, но, кто знает, может, в эту партию затесалась какая-нибудь сальмонелла или кишечная палочка? Обоняние Гомера было намного чувствительнее, чем у других кошек, и то, как он себя вел, казалось реакцией на подозрительный запах. Может, он обнаружил в еде какую-то гадость, которую не учуяли Скарлетт и Вашти? Я убрала все керамические миски (под громкий писк недовольной Вашти), выкинула то, что в них было, тщательно протерла и дважды промыла в посудомоечной машине. Пока посудомойка работала, я быстро сбегала в зоомагазин в двух кварталах от дома и взяла несколько баночек органической еды для кошек «Ньюменз оун». Она стоила дороже, чем хотелось бы (эй, это на благотворительность, напомнила я себе), но зато имела очень хорошие отзывы от потребителей.

Еда была свежая, а миски идеально стерильные. Чтобы окончательно подстраховаться, я достала три маленьких блюдца из набора, которым пользовались мы с Лоуренсом, и высыпала корм туда.