Гвен Купер – Правила счастья кота Гомера. Трогательные приключения слепого кота и его хозяйки (страница 26)

Оставался Гомер.

Уже одно то, что Гомер рычал — Гомер, который мог быть весел и беспечен, но никогда угрюм или ворчлив, — было нехорошим знаком. Я испугалась и прищурилась, пытаясь разглядеть его в темноте.

Сквозь жалюзи с улицы пробивался слабый свет, но черного безглазого Гомера невозможно было разглядеть. Чувствуя, что он где-то поблизости, я села в кровати и потянулась к выключателю торшера.

Первое, что бросилось мне в глаза, был и впрямь Гомер: он стоял посреди кровати, напыжившись до размеров втрое больше обычного. Спину он выгнул дугой, каждый волосок на теле стоял дыбом, хвост торчком, распушенный, словно щетка трубочиста. Он стоял на кровати, широко раздвинув все четыре лапы, и, хотя голова была опущена до самой простыни, уши его были в положении «внимание». Головой и ушами он медленно поводил из стороны в сторону с рассчитанной точностью тарелки-локатора. Коготки были выпущены, причем выпущены дальше, чем я когда-либо за ним наблюдала, и даже дальше, чем, как я думала, их вообще можно было выпустить. Он продолжал рычать низким непрерывным звуком, который не столько предупреждал о нападении, сколько предварял нападение как таковое.

За Гомером в ногах кровати стоял незнакомый мне мужчина.

В растерянности, которая бывает только спросонья, когда тебя только что выдернули из глубокого сна, мой мозг лихорадочно перебирал все возможные невинные причины присутствия этого человека в моей спальне среди ночи. Друг, внезапно нагрянувший в гости? Нет. Новый бойфренд? Нет. Пьяный сосед, что по ошибке вломился в мою квартиру вместо своей?

Нет, нет и нет.

Я почувствовала, как все мое тело напряглось, а глаза сами собой распахнулись, да так широко и быстро, что даже окологлазные мышцы заныли от изумления. Все, о чем я могла думать, — это то, что тайный кошмар любой одинокой женщины, сценарий судного дня для отдельного человека, обыгрывавшийся в тысячах и тысячах фильмов ужасов, разыгрывался прямо сейчас, в моей спальне. Даже не предполагая, что такое может произойти в действительности, и произойти именно со мной, я так и не удосужилась предпринять хоть какие-нибудь шаги по недопущению подобных встреч, поэтому сейчас глаза мои так и бегали по комнате в поисках предмета, который можно было расценить как оружие самообороны.

Незваный гость, казалось, был напуган не меньше моего, и в какой-то момент, граничащий с безумием, все происходящее показалось мне даже забавным. Ведь кто из нас троих, как ни крути, должен был быть готов к любым неожиданностям, как не тот, кто забрался в чужую квартиру?

Тут я заметила, что на меня незнакомец даже не смотрит, зато с Гомера, можно сказать, не сводит глаз.

Похоже, он, как и я, в темноте услышал рычание, но, что это, почему и зачем, опять же из-за темноты взять в толк никак не мог. Ну и, в отличие от меня, у него ушло еще несколько долгих секунд на то, чтобы сообразить, что это все-таки кот и этот кот, кажется, хочет напасть, — и понять, почему этот кот до сих пор был невидим. Определенно, что-то не так было с самим котом. Что-то такое было написано на его мордочке…

В менее драматичных обстоятельствах я бы оскорбилась, заметив ужас на лице грабителя, когда он наконец понял, что именно не так с животным.

Тем временем Гомер, по всей видимости, не на шутку встревожился, когда почувствовал, как напряглись мои мышцы и я проснулась, но не говорю с ним своим обычным и таким успокаивающим тоном. Так что он добавил громкости и подпустил в голос больше угрозы.

Есть кошки, что шипят, дабы избежать драки, незаметно пятясь назад, но вместе с тем сохраняя устрашающую позу в надежде, что противник отступит первым. Но Гомер не отступал. С тем же упорством, с каким он преследовал Скарлетт, Гомер двинулся вперед, в сторону пришельца.

Возможно, кому-то это покажется глупым (не стоит, однако, забывать и о том, что еще пять секунд тому назад я тихо-мирно спала), но на долю секунды я даже забеспокоилась о безопасности самого домушника. Впрочем, беспокойство о гостях всегда было моей первой (и естественной) реакцией, когда мои питомцы почему-либо выказывали к ним агрессию. Поинтересуйся у меня кто-нибудь получасом ранее, я бы заверила его (или ее), что в моем присутствии Гомер никогда ни на кого не кинется, а если уж случится совсем невообразимое и Гомер вдруг забудет о том, какой он дружелюбный кот, на этот случай существует мое веское «нельзя», останавливающее его даже на бегу. Пусть в нашей семье он и был сущим сорвиголовой, не было еще такого, чтобы меня он ослушался. То был непреложный и неоспоримый факт. То было основой наших с ним отношений, то, что, помимо слепоты, отличало Гомера от других моих питомцев.

И все же в то мгновение я знала — знала! — что если Гомер и впрямь решит напасть на мужчину, то я не смогу его остановить. Рычащий разъяренный зверь у меня на кровати был мне незнаком, и над ним я не имела никакой власти. Единственный вопрос был теперь только в том, сколько царапин достанется мне, или грабителю, или нам обоим, прежде чем я сумею усмирить Гомера.

С того момента, как я включила лампу, прошло всего несколько секунд. Следующее мое телодвижение было тоже до боли предсказуемо. Мысленно мне оставалось лишь констатировать, что я его уже совершаю.

На прикроватном столике я нащупала телефон и уже начала набирать службу спасения 911.

— Не делай этого, — впервые заговорил мужчина.

Какое-то мгновение я колебалась, затем взглянула на Гомера. «Делай то же, что и он, — зазвучал у меня в голове собственный голос. — Покажи, что ты сильнее, чем ты есть на самом деле».

— Да пошел ты! — ответила я и набрала номер до конца.

И тут все стало происходить одновременно. Оператор службы спасения сняла трубку, и я выпалила:

— Кто-то вломился ко мне в квартиру!

— То есть кто-то вломился в вашу квартиру? — уточнила она.

— Да! Кто-то вломился ко мне в квартиру!!

Тем временем пришел в движение Гомер. Возможно, он не имел понятия о том, что такое «относительные величины» или вовсе не представлял, насколько меньше был, чем тот незнакомец, который угрожающе навис над моей кроватью, зато уж как найти врага по звуку, он знал наверняка.

Заговорив, взломщик тем самым дал Гомеру точные координаты.

С громким шипением кот обнажил клыки (до этого я полагала, что это просто зубки) и прыгнул, выбросив передние лапы далеко вперед (так, словно кости у него свободно могли выходить из суставов, держась на одних мыслях да сухожилиях), а когти вытянул едва ли не в струнку (кто бы мог подумать, что они такой длины, эти когти?). Сверкнув при свете лампы, как лезвия газонокосилки, они оказались в какой-то доле дюйма от лица грабителя. Именно на эту долю дюйма мужчина рефлекторно отшатнулся.

— Хорошо, мэм, я высылаю патруль, — ответила оператор. — Оставайтесь на линии…

Однако дослушать ее указания до конца мне не удалось, потому что в этот самый момент преступник кинулся прочь. А за ним, высоко задрав хвост, рванул Гомер.

— Гомер!! — тот визг, что вырвался из меня в это мгновение, оглушил и меня саму, поскольку никогда ранее я так не кричала. Он буквально разорвал мне горло до крови. — Гомер, нельзя!

Я отшвырнула трубку телефона и бросилась за ними.

Как бегуны, что изо всех сил рвутся к финишной прямой, в голове моей, обгоняя друг друга, пронеслись два разных отчетливых страха. Первый — что Гомер настигнет грабителя: кто знает, на что был способен этот тип, когда увидит, что Гомер опять нацелился когтями ему в лицо? Страх второй бежал более длинную дистанцию: что, если Гомер вслед за грабителем проскочит в лабиринт бесконечных коридоров нашего дома и не найдет дорогу домой? Что будет с ним тогда? И что со мной? Картины одна страшнее другой разворачивались в моем воображении, и я лишь сама подивилась тому, насколько глубоко страх потерять его затаился у меня в подсознании в готовности выплеснуться криком наружу или кольнуть меня в самое сердце, даже не предупреждая о своем приходе.

Гомер успел выскочить за дверь и пролететь еще порядка шести футов по коридору, прежде чем я его поймала. Обернувшись, чтобы проверить, не воспользовались ли две другие мои кошечки случаем тоже выскользнуть в открытую дверь, дабы самим убедиться, что грабитель и впрямь убежал, я упустила какой-то момент и лишь услышала, как в дальнем конце коридора хлопнула дверь запасного выхода.

Я сгребла Гомера одной рукой. Его сердце выбивало стаккато, и это напугало меня, хотя у самой сердце колотилось так, как молоты по наковальне, когда заготовку раскаляют докрасна. Гомер отчаянно сопротивлялся, наугад размахивая передними лапками с выпущенными коготками и брыкаясь задними что было сил, оставляя у меня на предплечьях длинные кровавые следы. Он пришел в себя лишь тогда, когда я вернулась в квартиру, закрылась на все замки и довольно грубо стряхнула его на пол.

— Если я говорю «нельзя», это значит «нельзя», несносный ты кот! — накинулась я на него.

Гомер дышал тяжело и часто, его грудная клетка расширялась и опадала, не успевая забирать воздух. Наконец он глубоко вздохнул и слегка склонил голову набок, прислушиваясь к моему голосу.

Всякий раз, когда Гомер так делал, у меня самой ныло в груди от ощущения, что, даже не разбирая слов, он хочет меня понять. Так было и сейчас, когда он задрал свою мордочку, вслушиваясь в мои крики. С одной стороны, все его инстинкты хором говорили ему, что он поступил правильно: он услышал угрозу, он защитил свою территорию и угрозу прогнал — как могло быть иначе?