Гузель Ситдикова – Клара из 9 «Б». Повесть о школьной любви (страница 3)

– Ты, Борисов, чем чай пить с бубликами по ночам, лучше бы на технике сосредоточился, – орал он Женьке.

Мне, признаться, тоже частенько доставалось. Я тоже люблю пить чай на ночь.

Я не стал дожидаться начала урока, принялся за обычную на наших тренировках разминку. Когда я бежал, моя голова работала лучше. Эмоции уходили, разум просто блуждал, перескакивая с темы на тему. Бег меня оздоравливал. Сейчас я должен оставаться спокойным, убеждал я себя, но сам то и дело поглядывал на внутренний вход в спортзал, откуда должна была появиться Клара.

Бежать я начал раньше, чем слушать музыку. Поэтому никогда под музыку не бегал. Отец говорил, что как только я сделал свои первые шаги, то тут же побежал. И с тех пор особо не останавливался. Ну, разве что чай попить перед сном. Шутка, конечно. Сан Славыч тоже был против наушников и музыки. «Во время бега вы должны слушать только меня. Ну, и себя. Не отвлекаться!» – часто говорил он.

И если мои товарищи по команде с большой неохотой расставались с наушниками, то я их вовсе не носил. Я вообще не слушал музыку как фон. Вероятно, я какой-то дефективный. Музыка для меня – это работа. Я слышу многоголосие, динамические оттенки, фразировку и не могу ни о чём другом думать в этот момент. Поэтому меня восхищает Синичка – она способна слушать музыку, едва встав с постели. Причём разную. Всеядная музычка-синичка. Музыкалка только расширила Алкины возможности. В её голове музыка, попутные мысли, конкретные дела сливались в одно полифоническое чудовище, которое мирно дремало, пока кто-нибудь случайно не рвал эту музыкальную ткань. Тогда Алка стягивала на шею наушники и злобно смотрела на человека, который осмелился ей помешать.

Наконец из раздевалок начали выходить люди. Первыми появились пацаны и встали на исходную. Потом потянулись девочки. Их было в два раза больше, чем мальчиков. Клара, как всегда, была в окружении своих подружек. Луговая и Клара были примерно одного роста, поэтому они стояли рядом. Коробкина же пристроилась ближе к концу шеренги. Я продолжал бежать. Сан Славыч дал сигнал в свисток, и разговоры смолкли.

На сегодня тренер запланировал отработку баскетбольных бросков и небольшую игру в конце урока. Бег, упражнения на плечевой пояс, кисти, колени – я с удовольствием наблюдал за одноклассниками. Редкие шутки и разговорчики, методичная работа, красота и сила тела – я мог смотреть на это бесконечно. Девочки были все как одна в чёрных лосинах и футболках. Увидев одноклассниц в облегающей спортивной одежде без растянутых худи, широких брюк и рубашек, я обомлел. «Красотки!»

Пробегая мимо Клары, я увидел её тонкую белую шею. Длинная коса была забрана на затылке в сложный узел, от того голова её казалась большой, а шея, напротив, тонкой и беззащитной. Увиденное ошеломило меня. Меня пронзило желание прикоснуться к ней.

«Спокойно-спокойно», – сказал я себе и перешёл на шаг. Настало время как следует растянуться: икры, ахилл, подколенные сухожилия, четырёхглавая, внутренняя поверхность бедра. Готов!

Я уже перешёл на свои упражнения, когда класс разделился на две команды. С удивлением я увидел Женьку Луговую и Клару рядом с Вовкой Карапузовым. Карапуз был отличным баскетболистом и терпеть не мог проигрывать. Зачем он взял к себе двух девчонок? У противников в команде тоже были две девочки – Ленка Сергеева и Захарова Наташка. Остальной класс с удовольствием расположился на кушетках у стены.

Я ушёл тренироваться за линию разметки и сейчас практиковал частый бег с высоко поднятыми коленями. Упражнение – и возврат трусцой на исходную.

«Неплохо!» – восхитился я, когда увидел, как уверенно Клара завладела мячом, вела его и открыла счёт. – «Огонь!»

Было очевидно, что Каримова знает и любит баскетбол. Её позиция, стойка, правильная постановка рук при броске, обманные манёвры, быстрота реакции – всё говорило об этом. А Карапуз не дурак, знал, кого выбрать.

Я нисколько не жалел, что припёрся на физру и не дал себе выспаться. Тренировка была только вчера, первое правило эффективного бега – хорошее восстановление. Без полноценного сна не будет качественного восстановления. Но я не думал об этом. Я во все глаза смотрел на игру и забыл о своих упражнениях.

– Коробейников! – Рявкнул мне в ухо незаметно подошедший Сан Славыч. – Чего загораем? Вперёд! Сделаешь захлёсты, потом вышагивание и «ножницы». Марш!

– ААА! – Внезапный женский крик перекрыл шум игры.

Все мгновенно замолчали, а Сан Славыч уже мчался на середину зала. На полу лежала Клара и громко кричала, держась за подколенную область.

– Что произошло? – заорал в ответ тренер. – Упала? Толкнули? Ну! Кто видел?

– Да ничего, никто не толкал, – зашумели ребята.

Я подбежал ближе и опустился на пол рядом с Кларой. Она была белая, как простыня, и уже тихонько скулила. Её прошиб пот, слёзы катились по лицу, но она даже их не замечала, держала свою левую ногу. Её трясло.

– Не ори, Каримова, – спокойно сказал я. – Объясни, что случилось. Где болит?

– Карапузов, бегом за медсестрой, – скомандовал Сан Славыч и тоже присел рядом со мной.

Вовка тут же умчался.

– Таак, давай потихоньку садись. Можешь? Вот так, молодец, – очень тепло проговорил тренер и, посмотрев на меня, одними губами произнёс: «Ахилл».

Капец. Если она порвала ахиллово сухожилие, то год жизни насмарку: операция, гипс, тяжёлое восстановление. Я глубоко вздохнул.

Луговая принесла из раздевалки свою бутылочку с водой и уже протягивала её Кларе.

– Спасибо, – прошептала она в ответ, принимаясь пить.

Прибежала медсестра Ольга Сергеевна. Она аккуратно дотрагивалась до ноги и всякий раз спрашивала, больно ли.

Во время игры Клара приготовилась к броску, подпрыгнула и в следующий миг очутилась на полу, а ногу пронзила резкая боль.

– Ахилл это, – угрюмо сказал Сан Славыч и сам стал осторожно ощупывать место соединения пяточной кости и икроножных мышц. – Похоже, неполный разрыв, – с надеждой добавил он спустя некоторое время. – Ольга Сергеевна, быстро лёд и скорую вызывай. А ты, девочка, вставай осторожно на здоровую ногу, обопрись на меня. Я тебя до кушетки донесу.

Клара недоверчиво взглянула на него, но послушалась. С силой опираясь на руку тренера, она встала на правую ногу, левую держала полусогнутой.

– Ну, и тяжёлая ты, мать, – закряхтел физрук, поднимая девочку.

– Это не я тяжёлая, а вы старый, – едва улыбнулась Клара.

Первый шок уже почти прошёл. Румянец постепенно возвращался на её лицо. Но было видно, что она очень слаба.

– Класс! Урок окончен, все свободны, – отпустил всех Сан Славыч.

Рядом с Кларой остались Женя Луговая, Настя Коробкина и я с Алкой. Синичка недоумённо посмотрела на меня, на миг задумалась, перевела взгляд на Клару и ахнула. Со словами «Коробейников, теперь всё понятно» она выбежала из зала.

Тренер велел девочкам принести из раздевалки сумку Каримовой, чтобы она смогла позвонить родителям, и отправил всех нас на следующий урок.

Я уходил с тяжёлым сердцем. Мне уже доводилось видеть подобные травмы. Как правило, они случались из-за некачественной разминки или повышенные нагрузки на перетруженные мышцы и связки, не успевшие восстановиться. Внутренне я твердил, как мантру: «только бы не полный разрыв, только бы не полный разрыв». Мне до смерти хотелось остаться с Кларой, но выдавать себя я не посмел. И просто поплёлся на русский. На миг вспомнилось рассерженное лицо Алки, но я просто отмахнулся. Я мог думать только о Кларе.

Глава 3

Русский, химия, английский, две математики, биология. Я должен высидеть все уроки спокойно, ничем себя не выдавая, но все мои мысли крутились вокруг Клары и её травмы. Странное дело, только вчера я осознал к ней свой интерес, а сегодня это ЧП на физре привязало её ко мне сильнее, чем месяцы совместной учёбы. Я хотел быть рядом с ней и травить дурацкие спортивные байки про быстрые исцеления после падений, только бы видеть эту изящную шею и зелёные с медовыми крапинками глаза.

Алка после физры почти со мной не говорила. Мы сидели вместе с восьмого класса, но эта тишина отличалась от привычной. Молчание походило на черноту воронки, оно тянуло, саднило, ныло. Я хотел было сразу же поговорить о произошедшем на физре, но Татьяна Георгиевна устроила тренировку ОГЭ, так что мы все пыхтели над очередным вариантом пробника.

Подперев голову рукой, я лихорадочно писал ответы и ни о чём другом думать не мог. Апрельское солнце нагло лезло в окна, дразнило, ослепляло, но весь класс полностью погрузился в работу. Лишь когда моцартовский звонок оповестил нас, что урок окончен, мы с большой неохотой сдали свои листы: многое сделать не успели.

– Алла, погоди, я хочу объясниться, – догнал я Синичку, которая уже направлялась к выходу.

Она собралась как метеор, чего вообще почти никогда не случалось.

Её глаза зло сверкнули:

– Знаешь, Коробейников, ты козёл. Хочешь поговорить? Так давай поговорим, давай!

Мы отошли к окну в коридоре, Алка швырнула свою сумку на подоконник, и браслеты на её руках резко звякнули. Она повернулась ко мне и уставилась прямо в глаза:

– Меня бесит не то, что ты втюрился в новенькую, нет. Вообще пофиг. Меня бесит, что ты соврал мне! Припёрся на физру, чтобы посмотреть на её задницу, а сам мне сказал, что хочешь потренироваться. Ты в самом деле козёл, Пашка. Так что отвали и не говори со мной больше!