Густав Майринк – Том 3. Ангел Западного окна (страница 95)
Для того чтобы соединилось самое близкое и родственное, приходится прибегать к обходному пути через третий опосредующий фактор: подобное находит друг друга лишь через противоположное, тождественное — лишь через нетождественное. Для того чтобы «я» пришло к Я, оно должно совершить «кругосветное путешествие»; путь мужчины к предназначенной ему женщине — это обходной путь через промежуточное партнерство. Проблема «близкого — далекого» великолепно символизируется
Бафометом: «Он, изначально чуждый человеческой природе, был тамплиеру ближе всего самого близкого и именно поэтому так и остался непознанным и сохранил свою сакральную сущность». В самом деле, что может быть ближе одному лику Януса его собственного второго лика, который тем не менее недосягаем и невидим? И наоборот: самое чуждое и бесконечно далекое располагается в одной и той же пространственной плоскости. Граница между мирами Елизаветы и Исаис едва различима, один-единственный шаг решает судьбу Я в Эльзбетштейне: только в самый последний момент Я узнает Исаис в обманчивом отражении псевдо-Елизаветы. Близкие объекты так же далеки и так же не граничат друг с другом, как далекие близки и граничат друг с другом. То, что должно соединиться, может осуществить это лишь через посредника и постепенно, а то, что должно остаться раздельным, сходится непосредственно и спонтанно. Все пространства гомогенны, между ними нет плавных количественных переходов, никаких пограничных зон и нейтральных полос. Любая трансформация одного единства в другое, качественно отличное, происходит скачкообразно, дискретно. По направлению к тонкой как лезвие ножа границе можно сделать сколько угодно ничего не значащих шагов, ибо все решает один-единственный последний шаг. Непосредственное опасно.
Посреднические связи в романе многолики — они или приводят отдельные, часто далекие друг от друга объекты в определенное отношение, или, по крайней мере, сулят таковое. Посреднические функции могут взять на себя и персонажи и предметы. Одни выступают в этом качестве лишь ситуативно,
Персонажи и предметы, исполняющие посреднические функции, похоже, испытывают нужду друг в друге: либо через третье лицо завладевают каким-то ценным предметом, либо об этой ценности узнают из чужих уст, либо же необходим помощник, чтобы реализовать эту потенциальную ценность. К примеру, Я через Липотина получает алхимическую пудру, Липотин объясняет ее применение, церемония осуществляется опять же с помощью Липотина. Равным образом нуждаются друг в друге информационные и трансформационные агенты: знание при отсутствии
средств (последний разговор Джона Ди с Ангелом о потере кинжала) так же бессильно, как и средства при отсутствии знания (Келли и Джон Ди с книгой святого Дунстана). Потому-то и начинается метафизическая борьба за обладание копьем не с непосредственными потомками Хоэла Дата, а спустя многие годы с Джоном Ди, ибо только он хоть и поздно, но все же узнает истинную ценность реликвии.
Кинжал из наконечника копья — самый привилегированный из всех привилегированных объектов. Он и действует иначе, чем все остальные одушевленные и неодушевленные посредники, уже одним своим присутствием помогая владельцу. Никакого специального применения он не требует: достаточно им обладать, предполагается только, что сам обладатель посвящен в тайное могущество реликвии. Сознательное обладание — необходимое условие: таким образом наконечник копья является материальной конкретизацией имматериального, материализацией и экстериоризацией духовно-психического. Он помогает реализации некой ценности, которая в скрытой, неявной форме должна присутствовать в личности хранителя реликвии, кинжал — внешний, проявленный аспект этой сокровенной субстанции.
Своих качеств эта наследственная реликвия утратить не может, другие объекты, исполняя свои посреднические функции, постепенно расходуют себя, хотя и действуют лишь как катализаторы, т. е. не собственной силой, а только как необходимое дополнение; подобно алхимической пудре, иссякает запас их потенциальных возможностей; передав Я рукописи Джона Ди, Джон Роджер может умереть; стоило только Я идентифицировать себя с Джоном Ди, как необходимость в рукописях сразу отпала; после смерти Джона Ди умирает и угольный кристалл: Я уже нет нужды заглядывать в него, ибо отныне оно становится Джоном Ди. Пролагая путь Я к Елизавете, Яна должна умереть. Исполнив свою посредническую миссию, Липотин — бессмертный Липотин! — увядает прямо на глазах, а после духовной реализации Я и вовсе исчезает с его жизненного горизонта. Все — будь то человек или предмет, — что отрабатывает свою роль, тем или иным способом исторгается текстом. Все объекты, реализующие себя в посредничестве, — лишь функции и жизнью как таковой не обладают, их удел — полупризрачное существование где-то между бытием и небытием; в этой нейтральной полосе предметы и люди почти неотличимы друг от друга: одних еще чуть-чуть и можно уже назвать одушевленными, других еще чуть-чуть и одушевленными уже не назовешь. Сами по себе посредники лишены какого-либо экзистенциального смысла, и наличествуют они в тексте не ради себя: смерть или бесследное исчезновение — вот их удел. «Вопросами или книжным знанием в магии могущества не обретешь. Твори, не ведая, что творишь» — знание, исчерпавшее свою посредническую функцию, самоустраняется.
Процесс зачатия, продолжения рода и дальнейшей передачи наследства является, по сути, посредническим — бесконечное посредничество, цель и смысл которого находятся всегда по ту сторону каждого отдельного звена этой живой цепи, обретающей свою цель — и потенциально смысл — лишь в последнем представителе своей крови. Джон Ди, ставя между собой и Елизаветой Яну, родившую ему сына, начинает серию посредников, которая обязательно должна быть конечной, с тем чтобы он вновь мог
обрести в самом себе свою автономную цель. Ибо в линейных цепях привилегией обладают только два звена — начальное и конечное, цепь же равноправных членов потустороннего Ордена линейной быть не может — только замкнутой. Можно считать, что промежуточные звенья цепи поколений исполнили свой посреднический долг настолько, насколько конечное звено подобно исходному; в идеале, когда подобие это абсолютное, необходимость в промежуточной инстанции отпадает. Оставляя потомство, Джон Ди превращает себя в посредника, пусть первого в цепи, но все же посредника, теперь он зависит от последнего в роду: станет тот полностью подобным ему — и их идентичность, перечеркнув связующие промежуточные звенья, освободит его, Джона Ди, от необходимости быть только функцией и он сможет снова устремиться к запредельной цели своей жизни.
Вступление в посреднические связи само по себе небезопасно и далеко не всегда способствует приближению к желаемой цели, как это на многочисленных примерах доказывает история Джона Ди. Любой посредник, связывая, одновременно разделяет, ибо вклинивается между объектом и его целью; эта истина почти дословно повторена в пророчестве Эксбриджской ведьмы: «О эликсир мой, ты разделяешь, ты соединяешь». У посредника лишь одна функция — посредническая, а если он, подменяя собой цель, пытается обрести собственную ценность, то сразу из связующего звена превращается в помеху. Так, отношение Джона Ди к Яне, а Я к Иоганне отделяет их от Елизаветы. Как только средство принимается за цель, а знак — за суть, что и происходит у Джона Ди с проектами завоевания Гренландии, с алхимией и астрологией (см. высказывание Елизаветы на этот счет), путь потерян. Потенциально каждое посредничество уводит в бесконечность и, следовательно, в сторону от цели; посредничество вообще склонно к воспроизведению себе подобных, т. е. новых посреднических звеньев: так продолжается род Ди; так сразу начинают множиться вокруг Я различные помощники и советчики, как только в его руки попадают дневники. Но многообещающие посулы посредников могут оказаться и ложными: так, Бартлет Грин обманывает Джона Ди, приведя его не к Елизавете, а к Исаис.
Посредническое опасно.
Все привилегированное ставится текстом в соответствие с непривилегированным: привилегированные роли (повелитель, обладатель, знающий) — и непривилегированные; привилегированные эротические отношения (Джон Ди — Я — Елизавета) — и непривилегированные; привилегированные предметы (копье-кинжал) — и непривилегированные; привилегированные места в родовой серии (Хоэл Дат, Джон Ди, последний в роду) — и непривилегированные; привилегированный род (род Ди) — и непривилегированный... Как привилегированное достигло своих привилегий: что это — случай, необходимость, личные заслуги, предопределение?