Густав Богуславский – 100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича (страница 11)
А потом сотни приглашенных направились на банкет в «Сенатские покои», находившиеся тут же, на краю площади, близ крепости. На банкете этом Пётр под орудийные салюты с царской яхты провозгласил свои традиционные четыре тоста, из которых третий был в честь «Дедушки», а заключительный, как всегда на торжествах, связанных с флотом, за «семейство» (детей) Ивана Головина – за построенные и строящиеся под его главным начальством корабли флота российского…
А вечером, в призрачном свете белой ночи, с воды устроили огромный фейерверк. «На реке, – читаем мы в дневнике Ф. Берхгольца, – прямо против Летнего сада на обширных паромах приготовлен был большой фейерверк, и по первоначальному распоряжению положено было в Сенате только обедать, а после обеда танцевать в саду и смотреть оттуда на фейерверк. Фейерверк, как обычно, состоял из множества ракет, водяных и воздушных шаров, огненных колес, но, кроме того, горел еще большой девиз из голубого огня с изображением привезенного в этот день ботика и с надписью «Что от малых причин могут быть большие следствия»…» 3 июня в честь ботика состоялась ассамблея в Летнем саду.
А самого «виновника торжества» перевели в Адмиралтейство, и в тот же день, 2 июня, контр-адмиралу Науму Синякову приказано особо оберегать его, а при опасности (от огня, молнии) «оставляя другую нужду, спускать на воду, чтоб оному какова повреждения не было».
Продолжение торжества состоялось ровно три месяца спустя, в конце августа, ботик вышел из Петербурга в Кронштадт, где его встречал и приветствовал весь Балтийский линейный флот – 20 больших кораблей и один фрегат; на всех этих кораблях насчитывалось более полутора тысяч орудий. Под грохот орудийных залпов с кораблей ботик гордо шел среди огромных кораблей, приветствовавших его; на руле сидел сам царь, на веслах четыре адмирала (Синявин, Сивере, Гордон и Сандерс), князь Меншиков на носу ботика промерял глубину залива, исполняя роль боцмана. Это был единственный в истории случай – ни один корабль не удостаивался такого «торжествования»
30 августа, в день памяти Александра Невского, вторая годовщина заключения Ништадтского мира отмечалась в Петербурге огромным маскарадом, в котором участвовали все «знатные персоны». Ботик шел по Неве в сторону крепости – мимо выведенных на Неву против Троицкой пристани пленных шведских кораблей. За ними шла вся Невская флотилия – несметное множество гребных судов. Они провожали ботик к месту его стоянки – дело в том, что именно в этот день был издан указ о содержании ботика в крепости, в Государевом бастионе, куда его торжественно, с участием Петра, водворили под грохот 21 залпа орудийного салюта. Вечером – иллюминация и «зажжены были во всех домах по окнам свечи».
Ровно через год, в такой же день, 30 августа, ботик снова вывели из крепости – вверх по Неве, к Александро-Невскому монастырю. А через два дня появился указ, предписывающий ежегодно 30 августа выводить «Дедушку» из крепости по Неве к монастырю. Но традиция не утвердилась: умер Петр, и указ его почти не исполнялся.
В начале 60-х годов XVIII века в центре крепости, на обширной площади перед собором – очень почетное место! – по проекту архитектора А.Виста был построен «Ботный дом», новая постоянная «квартира» знаменитого кораблика.
Был он и одним из главных участников юбилейных торжеств, посвященных 100-летию и 200-летию Петербурга.
А вообще «Дедушка русского флота» оказался заядлым путешественником. Из Москвы в Петербург в 1723 году, а через 149 лет – обратно в Москву. В 1872 году в честь двухсотлетия со дня рождения Петра в Москве в течение трех месяцев, с 30 мая по 31 августа, работала грандиозная Всероссийская выставка. И ботик Петра, естественно, был одним из главных ее экспонатов. С невероятной пышностью и торжественностью его провожал почти весь город, ботик был доставлен по Неве из крепости на Путиловскую верфь и здесь погружен на платформу специального, только для него предназначенного, экстренного поезда. 1 сентября он тем же путем возвратился на берег Невы. Когда охраняемый почетным караулом ботик под штандартом проходил (на палубе баржи) мимо Зимнего дворца, крепость салютовала ему 31 залпом, а он отвечал ей тремя выстрелами из своих маленьких пушечек.
Став экспонатом Центрального Военно-морского музея, ботик вместе с другими его ценностями с 1941 по 1946 год находился в эвакуации в Ульяновске. А с 20 января по 10 марта 1997 года он был одним из уникальнейших экспонатов выставки «Салют, Санкт-Петербург», проходившей в Нью-Йорке; это было его первое уже не морское, а океанское «путешествие».
Мне жаль, что этот удивительный памятник нашей истории, переживший столько торжественных, славных чествований, стоит сегодня в огромном музейном зале, теряясь среди окружающих его экспонатов. Все-таки он – один из самых замечательных, уникальных памятников нашей истории. Памятник!.. Вот бы построить ему в подходящем месте в центре нашего города надежный, прозрачный дом. Чтобы город всегда видел его, а он – город…
Ништадтский мир
Надлежит трудитца о пользе и прибытке общем… от чего облегчен будет народ.
К 1719 году военная судьба окончательно склонилась на сторону Петровской России. Некогда могучее шведское государство изнемогало под бременем военных тягот, страна переживала тяжелый военный и политический кризис, обострившийся после гибели от шальной пули короля Карла XII в 1718 году.
Россия же, наоборот, окрепла «в трудах державства и войны», победы на суше и на море упрочили положение страны в Европе, повысили авторитет власти, вызвали подъем патриотической гордости. Но при всем этом война ложилась тяжелым бременем на плечи народа и государства – а основные цели войны были достигнуты: Россия стала мировой державой, прочно вошла в европейское политическое и экономическое пространство, получила и закрепила выход к морю, возвратила потерянные до того земли, издавна принадлежавшие Руси.
Окончание войны вышло в первый ряд государственных задач, стало проблемой «номер один». И с 1718 года начинаются затянувшиеся почти на три года очень непростые переговоры о мире, потребовавшие от обеих сторон немалых усилий и высокого дипломатического искусства.
Переговоры эти проходили на фоне военных действий «нового типа». На шведское побережье с кораблей русского флота высаживались десанты, не раз приближавшиеся к Стокгольму и реально угрожавшие ему; победа, одержанная в июле 1720 года при Гренгаме, убедительно демонстрировала российскую мощь на море – и как ни старалась Великобритания, серьезно обеспокоенная утверждением России на Балтике и возможными последствиями этого, ничего, кроме демонстративного крейсерования в водах Восточной Балтики, она предпринять не решилась.
Продолжавшаяся 21 год Северная война подошла к логическому концу. Мирные переговоры, происходившие в небольшом городке Ништадте в Финляндии, активизировались. Россию на этих переговорах представляли один из самых замечательных «птенцов гнезда Петрова» генерал-фельдцейхмейстер (начальник всей российской артиллерии) и президент Берг-и Мануфактур – коллегии Якоб Брюс и тайный советник барон Андрей Остерман. Шведскими уполномоченными были Иоганн Лилиенштедт и барон Отто-Рейнгольд Штремфельт.
30 августа 1721 года трактат «вечного мира» между Россией и Швецией подписали в Ништадте. Северная война окончилась.
Было постановлено окончить «долгобывшую и вредительную» (в другом месте мирного трактата она характеризуется как «тяжелая и разорительная») войну и «до сего времени бывшему кровопролитию окончание учинить и земле разорительное зло как наискорее прекратить» и установить «между обоими государствами, землями и подданными… истинный, безопасный и постоянный мир и вечно пребывающее дружебное обязательство между обеих стран».
Трактат Ништадтского мира состоял из преамбулы и 24 статей. По нему территория Ингерманландии (Петербург и Санкт-Петербургская губерния, дотоле располагавшиеся на «чужой», не принадлежавшей России земле), часть Карелии с Выборгом и Кексгольмом (нынешний Приозерск). Эстляндия с Ревелем и Лифляндия с Ригой входили в состав России. Занятая в ходе войны русскими войсками часть Финляндии возвращалась Швеции. Между обеими странами не только восстанавливалась, но и получала широкий размах и существенные льготы традиционная торговля.
Мирный договор, заключенный в Ништадте, был крупным событием в истории не только русско-шведских отношений, но и в мировой истории. Статус России как европейской державы, ее выход в Балтику, ее новая столица на Балтийском берегу были надежно закреплены; значительная территория исконных земель «отич и дедич» возвратилась в состав России.
И никакого злорадства над побежденными, никакого превознесения самих себя и своей победы. И глубокое уважение к мужеству и чести вчерашнего противника…
Пётр большую часть 1721 года – в общей сложности 270 дней – провел в Петербурге и рядом с ним; только с середины марта до середины июня он находился в Прибалтике (Нарва, Ревель, Рига). В середине августа царь «гулял по всем каналам», последнюю декаду этого месяца провел в Петергофе, Кронштадте, Дубках. 3 сентября с утра в Кронштадте живописец Иван Никитин писал портрет («персону») царя, потом направились в Дубки – одну из любимых резиденций Петра, находившуюся на окраине нынешнего Сестрорецка на берегу залива – и здесь, в Дубках, царь получил известие о заключении мирного трактата.