Гурав Моханти – Сыны Тьмы (страница 98)

Драупади некоторое время молчала, а затем сказала:

– Скажи ей, что я еще ненадолго останусь в Матхуре. Скажи им, чтобы они ехали без меня. Я присоединюсь к ним позже.

Краска сошла с лица пажа при одной только мысли о том, что ему придется передать это сообщение Кунти. Он беспомощно повернулся к Сатьябхаме за поддержкой.

Она вздохнула и сказала Драупади:

– Будет много грязи, дитя. Мальчишки не согласятся ехать без своей жены.

Драупади задумалась над этим. Будь волчицей. Она перевернула страницу своей жизни.

– Скажи царевичу Бхиму, что я попросила его остаться со мной в Матхуре. Я уверена, он не играет никакой роли в играх, которые Сахадев запланировал в Хастине. Скажи Бхиму, что я хочу провести с ним некоторое время наедине.

Сатьябхама позволила себе едва заметную улыбку:

– Ты слышал царевну.

Шишупал

– Нас чуть не поймали Серебряные Волки! Слышал, что они говорят? Они не убивают людей. Они связывают их и тренируются на них, стреляя тупыми стрелами!

Эклаввья пожал плечами.

– Не забивай голову такими заботами, Шишупал, – сказал он, протягивая своему спутнику мех с водой. – Вода успокаивает расшатанные нервы, друг. Волки воют только тогда, когда луна высоко. Днем правят лисы.

– Я не знаю, из какого ты леса, – сказал Шишупал, делая большой глоток из фляжки и лишь потом возвращая ее. – Но волки нападают, когда они голодны. Итак, куда ты меня ведешь?

– Туда, где можно снять комнату и принять новый облик. Это была чистая удача, что госпожа Сатьябхама не присутствовала лично во время нашего допроса. Эклаввья думает, что он произвел неизгладимое впечатление, когда встречался с ней в последний раз, и она бы точно узнала Эклаввью.

Так что они провели весь день под одеялом в комнате паршивой гостиницы. Оставшись в постели наедине со своими мыслями, Шишупал удивился апатии, которую император проявил по отношению к сомнительным методам, используемым для проникновения в город. Эклаввья мог раз тридцать проникнуть в Матхуру и убить Кришну во сне, используя козью тропу, к которой их привела Анаяса. Честь – это чума, которая маскируется лучше всего.

Анаяса удивила его богатством секретов, которые она хранила. И еще больше она удивила его тем, как легко рассталась со своим богатством. И даже не за деньги. А от страха. Страха перед Эклаввьей. Но какими бы ни были ее мотивы, она доказала, что она полезна. Они узнали много печальных вестей. Одной из которых была та, что Кришна встал на сторону Юдхиштира в споре о наследстве в Хастине. Если Юдхиштир станет царем Хастины до окончания перемирия, то это может стать настоящей занозой в боку императора. Заодно они узнали, как Анаясу посылали осмотреть сожженные руины особняка кауравов в Варнаврате. Несмотря на то что Шакуни, который, как известно, был на стороне Дурьодханы, сообщил, что сыновья Кунти избежали огня, он предпочел ничего об этом не говорить. Оказалось, что Союз Хастины был втянут в собственную войну, войну без кровопролития.

Но последним достижением Анаясы было то, что она заполучила информацию о том, что Сенат налагает вачаны на своих граждан, чтобы обязать их хранить тайну. Вот почему Шишупал не слышал ни слова о таинственных путешествиях, которые матхурцы совершали целыми стадами. От подсчета того огромного количества денег, которое потребовалось бы для проведения такого массового создания вачанов, у Шишупала разболелась голова. К сожалению, Анаяса не смогла сказать им, куда направлялись все эти люди. Искал ли Кришна новых союзников? Или он собирал секретное оружие, для которого ему нужны были определенные предметы? Что бы это ни было, Шишупал знал, что должен раскрыть тайну до окончания перемирия.

– Мы же не собираемся встречаться с Гаджраджем, не так ли? – поинтересовался Шишупал, когда они на второй день вышли из гостиницы. – Разве ты не слышал Анаясу? Он занимается контрабандой в окрестностях Матхуры с бандой головорезов из города. Он потерял обоих своих сыновей из-за Джарасандха. Зачем ему нам помогать? Думаю, мы должны нацелиться на его закадычного друга.

– Боль – отличный мотиватор, друг. Замечает ли Шишупал, чем отличается этот город?

– А? – Шишупал нахмурился, оглядываясь вокруг. Никакого движения. Ровные улицы. Не слишком много людей на дороге. Раньше он постоянно слышал, что Матхура задыхается от количества людей. Но сейчас ничего подобного не было видно. – Должно быть, какой-то праздничный день. Держу пари, что в Третьем округе гораздо больше народу. Но почему?

Они как раз шли через дорогу, направляясь к расположенной на улице Благородных таверне, на двери которой был выгравирован красным знак Отступление Ахальи. Эклаввья что-то напевал себе под нос, не обращая никакого внимания на вопрос Шишупала.

На путешественников уставились двое хмурых охранников.

– Доброго вам дня, друзья мои. Мы здесь, чтобы поговорить с Гаджраджем, – ласково и нараспев произнес Эклаввья.

– Если у вас есть оружие, оставьте его здесь, – ровным монотонным голосом сказал один из охранников. – Если мы что-нибудь найдем при проверке, мы засунем это вам в задницу.

– Машру, смотри, это же просто мальчишка! – Второй охранник взъерошил развевающиеся волосы Эклаввьи, но внезапно поморщился. Когда он убрал пальцы, Шишупал увидел, что они были измазаны чем-то желтым и липким. – Что за…

– Голубиные яйца, – весело сказала Эклаввья. – Согретые в волосах для привлечения удачи.

– Лесной урод! – пробормотал выпачкавшийся страж, поспешно вытирая руку о свою накидку.

– Так тебе и надо за то, что ты дотронулся до его волос, – сказал тот, кого звали Машру. – Что вы хотите сказать господину Гаджраджу? – спросил он посетителей.

– Улоф начал бы со слов: «Как у тебя дела, Гаджрадж?»

– Ты думаешь, это смешно? – Охранник положил руку на кинжал, висящий на поясе.

– Мы здесь заработали деньги на торговле, – вмешался Шишупал. – Мы хотели бы их здесь потратить.

– Может быть, тебе стоит начать именно с этого, когда будешь говорить с господином Гаджраджем. – Он тщательно обыскал Эклаввью и Шишупала. – Следуй за мной. У тебя нет больше ничего острого?

– Только острый ум Улофа! – сказал Эклаввья.

Шишупал застонал. Охранник даже не улыбнулся, но дверь все же распахнул. Оставив своего все еще что-то бормочущего товарища на страже у двери, он провел путешественников в полутемную комнату, в которой царили тени, пот и дым. Все помещение было заполнено развалившимися на полу курильщиками опиума, чьи темные лица были вялыми и пустыми, словно мужчины спали. Некоторые истерически смеялись, но лица большинства были искажены тревожными улыбками.

Комнату делила грязная, откинутая в сторону занавеска, за которой расположилось огромное помещение, пахнущее элем, недоеденным мясом, придорожными духами и рвотой. На длинном столе в центре комнаты сидел обнаженный до пояса мужчина с татуировкой ястреба на спине. Вокруг него, среди множества трубок, брусков опиума, капающих свечей и полупустых бутылок, расположились еще двое мужчин и женщина, считавшие монеты и карты. Один из них, толстый мужчина, изо всех сил пытался отрезать полоску мяса мясницким ножом.

Кроме четверых за столом, было еще двое. Один – лысый – скучающе стоял в другом конце комнаты, прислонившись к настенной фреске с изображением обнаженной женщины. Неподалеку стоял опертый о стену молот. Возле занавешенного проема, через который они вошли, сидела, погрузив руки в кучку риса, женщина с черной повязкой на одном глазу. Рядом с тарелкой лежал заряженный арбалет, а неподалеку стояли часы в человеческий рост, с потрескавшимися и обесцвеченными боками. Механизм торчал наружу, как выпотрошенные внутренности, но маятник все продолжал свои бессмысленные колебания.

Охранник подошел к татуированному мужчине и наклонился, что-то прошептав ему на ухо, а затем вышел из комнаты. Мужчина медленно поднялся, отставив кружку с элем и чуть шевельнув лопатками, отчего показалось, что ястреб, вытатуированный у него на спине, расправляет крылья.

– Ты – господин Гаджрадж? – спросил Шишупал.

– Он должен тебе денег, мужик?

– Хм, нет.

– Тогда я Гаджрадж. – Он поклонился захихикавшим игрокам, сидевшим за столом. – Что Гаджрадж может сделать для тебя?

– Что такое Дварка? – спросил Эклаввья.

В комнату влетела гробовая тишина – так только что выкованный меч взмывает над головой кузнеца, выхваченный из ледяной воды, в которой его закалили. Это была та многозначительная пауза, которая обычно возникает перед прорывом плотины. Шишупал был так же озадачен вопросом Эклаввьи, как и все остальные. Что такое Дварка? Анаяса не упоминала это слово. Но, конечно, существовал и более дипломатичный способ получить информацию. Они могли бы разговорить Гаджраджа, подкупить его, вытянуть из него правду в обмен на обещание защиты или другие преимущества, которые он желал получить. Можно было сделать что угодно – но только не спрашивать его напрямую перед его приспешниками. И… приспешницами.

– Что, так дерьмо по-другому называется? – спросил Гаджрадж, прищурив глаза.

За столом раздался хриплый, натянутый смех, за которым явно хотели скрыть напряжение. Шишупал увидел, как женщина с повязкой отодвинулась от своей миски с рисом. Скучающий мужчина у дальней стены перестал ковырять в носу и поудобней перехватил длинную рукоять своего молота.