Гурав Моханти – Сыны Тьмы (страница 94)

Шишупал мрачно кивнул.

– Кроме того, просить об этом императора, который был в ярости от того, что его сын женился без его согласия, убил множество невинных и вызвал беспорядки в Панчале, возможно, тоже было неразумно.

Шишупал вздохнул.

– Просить что-либо у императора было, пожалуй, худшей идеей из всех…

– Да, да, я понимаю! Это был риторический вопрос. Если подумать, я легко отделался. Я не испытываю нежности к царевичу, но император не должен был давать ему пощечину публично. Это было не… по-царски.

– Да, самого Эклаввью раньше всего лишь подвешивали вниз головой на дереве и ежедневно пороли. От этой пощечины кровь просто стынет в жилах!

Шишупал покачал головой, его мысли снова вернулись к панчалскому сваямвару. Моя собственная свадьба меркнет перед этой. Юдхиштир, Арджуна, все они… таинственным образом восстали из мертвых вместе со своей матерью. Избитое тело Дурьодханы, найденное рыбаками в Кампилье, выброшено на берег. На мой вкус, Дом Кауравов в последнее время стал слишком уж драматичен.

– Видел ли Шишупал листовки? – спросил Эклаввья. – Дурьодхана возглавил обвинение в Хастине, призывая судить Арджуну за убийство. – Шишупал неловко кивнул. Эклаввья почесал подбородок. – Не знаю, почему он беспокоится. Вино пролито, девка беременна, моча вылилась из члена, нет смысла выкапывать могилу для костей. Никого не волнует убийство рештского мальчишки. Но беды нашего беспокойного царства сохраняются. Эклаввья устал и голоден.

– Ты выяснил, куда направляются матхуранцы? – Шишупал сменил тему. – Звучит крайне маловероятно, что весь город одновременно решил совершить поездки на моления, но я не могу вынюхать след. Все мои зацепки пропали.

Эклаввья пожал плечами, поглаживая живот.

Шишупал вздохнул.

– Отлично, пойдем поедим. Мы все равно ничего здесь не найдем. Очевидно, что я не шпион. Когда я просил, чтобы меня выслали, я не имел в виду, что меня надо сделать ищейкой.

И уж точно не просил высылать вместе с тобой!

– Я устал загонять матхуранцев в тупик, – не выдержал Шишупал.

Если матхуранцы пытались скрыть свой след, то складывалось впечатление, что они для этого использовали магию, потому что только что они были повсюду, а потом внезапно их не стало нигде. Матхура каким-то образом по-прежнему выживала, даже процветала, благодаря ограниченным ресурсам, выделенным на время перемирия. Император объявил, что Шишупалу необходимо выяснить, что замышляет Матхура. Как он мог сделать то, что не смогли самые опытные шпионы? Шишупал думал, что, когда к нему присоединится Эклаввья, дело пойдет быстрее, но многословие мальчишки только усиливало его головную боль. Но он знал, что сможет уйти не раньше, чем найдет источник зловония, исходящего из Матхуры.

– Эклаввья сочувствует патологическому состоянию Шишупала, – пробормотал валка, опять шагнув к улице.

– Почему мы не направляемся в таверну? Я думал, ты голоден?

Эклаввья не ответил. Проклятье. Шишупал последовал за ним на туманную улицу. Из таверны, оставшейся позади, донесся призрачный смех. Во мраке мелькали ягнята, а Шишупал изо всех сил пытался удержать Эклаввью в поле зрения. Люди вихрем проносились мимо, туман клубился за их развевающимися плащами. Шишупала это малость нервировало, так что, поразмыслив, он вновь положил руку на рукоять ножа, спрятанного в левом кармане куртки. От одной мысли о том, что перед ним может появиться из ниоткуда Карна, дабы наказать его за то, что он сделал, голова вновь запульсировала болью. Впрочем, этот ад уже длился неделями. Со времен Панчала.

Эклаввья остановился так резко, что Шишупал чуть в него не врезался. Эклаввья прищурился, оглядывая дверь, расположенную в окутанной туманом стене из полуразрушенной кирпичной кладки, затем постучал в нее. Та с трудом открылась. Из окна выглянула женщина, длинная, как жираф, и худая. В одной руке она держала нож, в другой – молоток. Она, веснушчатая и остроносая, стояла свободно и безрассудно, откинув на одну сторону волосы и уставившись зелеными глазами на мужчин.

– Что ты имел в виду под голодом, Эклаввья? – разгневанно спросил Шишупал. – У нас нет времени на удовольствия.

Эклаввья покачал головой, как будто Шишупал был извращенцем.

– Голод на ответы, Шишупал. Привет, Анаяса, – поприветствовал он ее.

– Как вовремя ты появился. Знаешь, ты мог бы просто заплатить мне, и я могла бы закончить войну одним взмахом ножа. Голова Кришны будет твоей.

– Что ж, спасибо за твое любезное предложение, возможно, ты и переоцениваешь свои способности, но у нашего императора, похоже, есть некоторые понятия о чести.

– Полная чушь!

– Не могу не согласиться.

Шишупал схватил Эклаввью за локоть и прошептал ему на ухо:

– Кто она? Почему она знает, кто мы такие?

– Наш гид. В некотором роде, – добавил он. – Эклаввья получил рекомендацию от друга. Она укажет нам козью тропу, которая поможет нам быстро добраться до места назначения. Там мы найдем нашего человека Гаджраджа.

– Там – это где? Кого найдем? О чем ты говоришь?

– Шишупал был прав. Мы здесь ничего не найдем. Так что мы предпримем поездку в логово льва. Или, точнее, в коровник…

– Куда? – прорычал окончательно потерявший терпение Шишупал.

– Куда… В Матхуру, конечно.

Драупади

– Дорогу! – крикнул матхурский стражник, ехавший впереди носилок. – Дорогу царевне Хастинапура!

Она выглянула из паланкина, разглядывая колонну конников, трусивших рядом с ней в облаке красной пыли. Матхурский символ коровы четко выделялся на их синих плащах, накинутых поверх вышитых льняных туник. Один из всадников пристально глянул на нее, прося оставаться скрытой за занавесками паланкина. Драупади откинулась на подушки, застонав от легкого разочарования.

Матхура была странным городом, размышляла Драупади. Не таким многолюдным, как она думала, несмотря на все слухи о шумной торговле, которые до нее долетали. И все же, несмотря на это, физическая форма, личность и психика Матхуры были исключительными и уникальными в Речных землях. Несмотря на крошечные размеры, внутри можно было чувствовать себя в полной безопасности. Сказать, что город был обнесен стеной, было бы преуменьшением. Концентрические кольца городских стен, называемые Три Сестры, окружали Матхуру, разделяя ее на три основных района. Когда Юдхиштир, который любил поговорить обо всем, что касается городов и управления, начал ей рассказывать о городе, она узнала о Матхуре больше, чем знала о Кампилье. Первый район, который находился внутри Первой Сестры, или Железный Комендант, включал в себя крепость Матхуру, Дом Сената и дома сенаторов и их работников. Второй район лежал между Железным Комендантом и Второй Сестрой, и в нем находились торговые ряды, дома знати, богатых торговцев и землевладельцев, а также игорные дома и тому подобное. Третий район располагался рядом с городской стеной, или Третьей Сестрой, где жили бедняки.

Драупади впервые вышла за пределы Железного коменданта без одного из своих супругов или Доброй Матери Кунти, и случилось это лишь благодаря просьбе госпожи Сатьябхамы об аудиенции. Драупади была удивлена, получив ее сообщение, потому что с самого момента ее прибытия госпожа Сатьябхама бросала на нее косые взгляды. Тем не менее Драупади была очень взволнована.

Отправиться в путь было непросто. В расположенном в Первом районе доме, который им милостиво подарил Кришна, царили шум и неразбериха. Люди седлали лошадей, выводили их из конюшен, загружали повозки и спешили в Хастинапур на суд над Арджуной. Сам Арджуна должен был отправиться в путь с Юдхиштиром и Сахадевом на грифоне, которого им одолжил Кришна. Бхим, Кунти, близнецы и Драупади должны были отправиться по дороге с могучим эскортом. Уходить в разгар всех приготовлений было безответственно, но царевна всегда должна соблюдать правила вежливости, и Драупади, несмотря на нынешние обстоятельства, решила вести себя соответственно.

Карета пересекла Железного Коменданта, и Драупади поняла, насколько угрожающе он выглядит. Юдхиштир рассказал ей, что он был построен из камня, достаточно толстого, чтобы выдержать самый сокрушительный огонь и артиллерийскую атаку. Стена была окружена рвом, напоминающим облегающее ожерелье. И это бы смотрелось очень красиво, если бы не облака пыли, поднимающиеся от неустанных работ, проводимых в подземных туннелях внутри Первого района. Даже находясь внутри паланкина, Драупади, пересекая места раскопок туннелей, была вынуждена закрывать лицо: пыль из лабиринтов щипала глаза сильнее, чем песок.

Она вытянула ноги на мягкой обивке паланкина. Торговая улица во Втором районе обещала мало ухабов, соблазняя прилечь, но Драупади не могла забыть о требованиях этикета. В конце концов, она – супруга Мятежного царевича. Царевичей, поправила она себя.

Драупади смахнула предательскую слезу и закрыла глаза, ошеломленная этой мыслью. Мысли, которые должны были быть давно забыты, вернули ее к безмолвным крикам, рвущимся из ее горла в тот день, когда Арджуна привел ее в ее новый дом. Некоторые события лежат так далеко за пределами воображения, что, когда они происходят, человек этого даже не осознает. И ничего не делает, чтобы их предотвратить. А потому к тому времени, когда все уже происходит и случается, человек просто вынужден освободить место для новой, перестроенной реальности. Реальности, в которой мало различий между царевной и проституткой, женой и рабыней. Возможно, именно поэтому она не протестовала и даже не убежала, когда Кунти заявила, что для Драупади будет правильным выйти замуж за старшего брата, Юдхиштира, а не за Арджуну. Она осталась, позволив зародиться в уме проблеску надежды, что ее защитник, Арджуна, встанет на ее защиту. Так что, когда Сахадев, младший из сыновей Кунти, на следующий день сказал Кунти, что Арджуна, победитель сваямвара, по закону должен жениться на ней, она заподозрила, что его послал сам Арджуна. Но Кунти и слышать этого не хотела.