Гурав Моханти – Сыны Тьмы (страница 9)

– Сейчас не время для твоего «а я говорил»! – рявкнул Балрам, перекидывая булаву с руки на руку. – Нам не из чего выбирать! Настало время для войны!

Кришна вздохнул. Он потратил больше энергии на то, чтобы удержать брата в Стенах, чем на то, чтобы сражаться с врагом за их пределами.

– Терпение, брат, – в сотый раз сказал он. – Все в порядке.

– В битве при Говердхуне ты сказал то же самое! И что там произошло, а?

Через разум Кришны пронеслась колесница воспоминаний. Он помнил, как Якша схватил то, что оставалось от тела младенца, и привязал это к своему щиту. Кришна не видел лица Якши, но он видел, что последовало за этим. Люди Якши последовали за своим лидером, привязывая детей и младенцев к копьям и знаменам. Ход битвы сменился, подобно тому как волны отступают с отливом. Матхуранцы были перебиты на месте, не в силах ударить мечами по щитам, к которым были привязаны их собственные дети.

Балрам смягчился:

– Мне очень жаль. С моей стороны это было жестоко.

– Все в порядке, – сказал Кришна. – Но мы должны помнить, что это Матхура, а не Говердхун.

Сатьябхама подошла к Балраму:

– Я готова. Идем?

– Вы двое можете просто подождать? – умоляюще протянул Кришна. Они портили все веселье. – Ах, какое счастье! – саркастически заметил он, поднимая глаза. – Сюда заявились еще и твои волчата!

Как всегда несвоевременно, вошла солдат личного отряда Сатьябхамы, в серой накидке поверх кольчуги и темно-сером плаще. Ее синевато-смуглая кожа выдавала балханку, а волосы были завязаны в хвост, в этом она подражала Сатьябхаме. По обе стороны от нее замерли две телохранительницы, одна низенькая, вторая гротескно худая, обе в сером, и обе стояли, спрятав руки в рукава и прикрыв капюшонами лица.

Серебряные Волчицы.

У Серебряных Волчиц не было ни штандарта, ни знамени. «Военное крыло отверженных» – назвал их господин Акрур. «Волчицы – падальщицы, преданные лишь серебру», – с отвращением заметил он, когда Сатьябхама впервые представила Сенату свой план формирования отряда, набранного из обездоленных жителей Матхуры. И теперь Серебряные Волчицы, имя которым дала сама Сатьябхама и которых она же и обучила, превратились в действенную силу. И оттого, что среди них не было ни одного мужчины, они становились лишь опаснее.

Балханка, замершая посредине, поприветствовала Сатьябхаму:

– Повелительница Войны, ждем твоих приказов.

Сатьябхаму называют Повелительницей Войны. Балрама – Гигантом. Почему мне они не придумали такого прозвища? – кисло подумал Кришна.

– Дождь, – поздоровалась с нею Сатьябхама. Дождь. Это имя наверняка выбрала сама Сатьябхама. Те, кто присоединялся к Серебряным Волчицам, отказывались от старых имен и званий и принимали новые, странные. Под началом Сатьябхамы теперь служили Герб, Благочестие и даже Одноглазка. – Отправляйтесь к командору Каину на Стенах и прикажите перегруппироваться на Сестер. Скажите, пусть четверть резервных сил направятся к Шпилю Камня Снов, чтобы вернуть господина Критавармана. Пошлите Благочестие приготовить грифона.

– Ты забираешь Гаруду?! – пораженно воскликнул Кришна. Это создание – наполовину лев, наполовину орел – было его, и лишь его питомцем, но Сатьябхама, похоже, решила позаимствовать его без предупреждения.

– А ты что, против? – Лишь женщина могла произнести эти четыре слова настолько угрожающим тоном. Губы Балрама тронуло нечто, весьма похожее на улыбку. Ему всегда нравилось наблюдать, как Кришна пытается найти лазейку.

– Ты забыла, что в третьем сражении его тяжело ранили? Он – не огнедышащая ящерица, если ты забыла, а лев – пушистик с крылышками. Сатья, он слишком молод, чтоб участвовать в сражениях!

– Ему сто лет! Из-за дыма ничего не видно. Нам нужны глаза в небе!

Разве есть солдаты, которые могли бы повторить подобное? – горделиво задумался он, но уже в следующий миг стряхнул наваждение:

– Грифоны живут восемьсот лет, так что он только входит в зрелый возраст. Вдобавок не осталось ни одного самца его племени. Прекрати, Сатьябхама! Я готов заключить с тобой еще одно пари. – Кришна вытянул шею, разглядывая солнечные часы на крыше здания Сената. – В течение следующего часа битва прекратится. Принимаешь пари?

Сатьябхама поджала губы:

– И что получит выигравший?

– Никаких ограничений сегодня ночью. Ты ведь видишь, что все шансы против меня?

Сатьябхама глянула на солнечные часы, затем на клубы пыли, поднимающиеся внутри Третьей Стены, и вздохнула:

– Хорошо, я остаюсь.

Балрам не обращал на их разговор никакого внимания.

– Дождь, запомни, для подачи команд я буду использовать рог. Если я упаду, рог перейдет к госпоже Сатьябхаме. И если она упадет… – он оглянулся, чтобы неодобрительно глянуть на Кришну, – к господину Кришне.

Дождь тоже глянула на него, а затем кивнула Балраму:

– Похоже, от этого рога зависит очень многое, господин. А что, если он замолчит? Что, если господин Кришна будет убит?

Кришна в ужасе уставился на нее.

– Господин! – В комнату вбежал, тяжело дыша, гонец, его грудь часто вздымалась, а лицо было покрыто пылью и сажей. Он что-то прошептал высокой охраннице, стоящей рядом с Дождем. Жилистая, слишком молодая, чтобы быть солдатом, женщина скинула капюшон, под которым оказались серо-голубые глаза и коротко подстриженные иссиня-черные волосы, торчащие во все стороны. Оспины покрывали ее щеки и дерзко торчащий нос, а поверх поношенной запачканной формы висела целая мешанина амулетов. У бедра виднелся короткий меч в потрескавшихся деревянных ножнах.

– Магадханцы отвели свои силы! Мы победили! – объявила она хриплым от радости голосом.

– Полегче, Буря, – предупреждающе окликнула ее Дождь, хотя и сама была не в силах сдержать улыбку. Буря. Кришна поморщился. Что за имена?!

– Но как? – Балрам был явно обеспокоен тем, что его лишили возможности героически погибнуть.

– Хм, мы не знаем, – пробормотал посыльный.

Среди воинов и воительниц, которые никак не могли поверить в случившееся, воцарилась странная тишина. Кришна не удержался, вскинул голову к небу и расхохотался. Его волосы блестели на солнце, оттеняя смуглую кожу и синие глаза, настолько темные, что даже при солнечном свете они казались фиолетовыми.

– Думаю, мы никогда не найдем ответа на этот вопрос, не так ли?

– Повелительница войны, пора расплатиться по счету. – Кришна озорно улыбнулся Сатьябхаме.

Балрам, перегнувшись через зубцы, озадаченно закрутил головой, как будто у него на шее был маятник:

– Как ты… почему они отступают?

Сатьябхама сняла шлем.

– Что ж, я разочарована. Но пари есть пари. Приходи в мои покои сегодня ночью, муж. Я подготовлю что-нибудь особенное.

– На этот раз пусть это будет что-нибудь романтичное, Сатья. Кандалы и клубника слегка разные вещи.

Дождь и Балрам обменялись испуганными взглядами. Буря хихикнула.

– Приношу извинения за лишнюю информацию, дамы. Мой брат, конечно, привык к подобному, – сказал Кришна.

– Это не значит, что тебе стоит снова и снова надо мной издеваться, – проворчал Балрам.

Кришна собирался продолжить разговор, но Сатьябхама оттащила его в сторону. Балрам сочувственно похлопал Дождь по плечу:

– Прости моему брату его манеры, Дождь.

– Все в порядке, мой господин, – стоически ответила та. – Это уже произнесено. Мне осталось лишь напиться, чтобы та часть моего разума, что способна создавать образы, попросту захлебнулась.

Усталый и израненный Кришна проснулся в синяках и уставился сухими глазами за окно. Еще не рассвело, но в коридоре все слышался шум. Мужчина устало повернулся на кровати и увидел обнаженную Сатьябхаму, сидящую спиной к нему на каменной скамье и расчесывающую волосы перед зеркалом, украшенным кинжалами и амулетами. Сатьябхама никогда бы и не глянула в зеркало, украшенное розами и херувимами. Мы – это наша репутация.

Она оделась, но лишь после того, как Кришна полностью оценил длинный шрам у нее на спине. В какой-то давно забытой битве чей-то удачливый меч пробил ее броню, оставив глубокую рану вдоль позвоночника. Израненная кошка из джунглей…

Легкое шевеление. Кришна улыбнулся:

– Иди в постель, Сатья. Ты нагая и столь далека от меня… Что просто замерзнешь! – Он нахмурился, снова услышав голоса за дверью. – Или, по крайней мере, задерни занавеси на кровати. У меня такое чувство, что нас вот-вот потревожат.

– Я никогда не была сторонницей скромности, Кришна. – Сатьябхама натянула хлопчатобумажное курти поверх корсета и накинула на шею толстый, богато украшенный одхни, как плащ. – Думаешь, переодеваясь на передовой, мы ищем кусты?

– Не знаю почему, но эта информация весьма неутешительна, жена. – Кришна попытался представить, как она раздевается догола перед всем отрядом, и понял, что лучше испытать муки голода. – Зачем ты одеваешься? Еще рано, день только начался.

Он снова повернулся на бок, подперев голову рукой. Обстановка в комнате Сатьябхамы была весьма военизированной; то немногое, что здесь было, в лучшем случае можно было описать как консервативный магадханский стиль. В весьма функциональной раковине для умывания не было цветов жасмина, плавающих по воде. На стенах не было фресок. А еще Сатьябхама терпеть не могла меха и шелковые покрывала, которыми были устланы полы в остальных комнатах Внутреннего Квартала. Кришна улыбнулся внезапно всплывшему воспоминанию.