Гурав Моханти – Сыны Тьмы (страница 89)

Она с трудом поднялась наверх с помощью Кришны, пытаясь оберегать свою скромность и не думать о том, как порванная лехенга поднялась по икрам до самых бедер. Влезть в седло изящно не было никакой возможности, так что она упала на спину Гаруде, тяжело дыша и дрожа, а затем подтянулась и села позади Арджуны. Кришна сел сзади нее.

Некоторые зрители, набравшись смелости, начали бросать в них все, что смогли найти. Камни, палки, бутылки – все это полетело в их сторону, в основном падая и скатываясь с боков гигантской птицы.

– Гаруда, вверх! – приказал Кришна.

Крылья грифона взмахнули раз, другой и широко расправились. Дымящиеся руины сваямвара исчезли под Драупади. Она чувствовала между ног жар тела грифона. Ей казалось, что сердце сейчас просто выскочит из горла. У Драупади закружилась голова, и она закрыла глаза. Когда она открыла их снова, то разглядела под собой сквозь туман из слез, сажи и пыли Панчал, и лишь слабое мерцание золотых доспехов Карны виднелось лучше всего. Она услышала, как Кришна заставил Гаруду лететь выше, и в страхе вцепилась в Арджуну.

Забудь о Карне. Ее ждало новое начало. Оставь все это позади. Она получила то, что хотела, не так ли? Она начнет новую жизнь с Арджуной. Но поскольку все пошло так плохо, ей только и оставалось молиться Пракиони, чтобы та отвела плохие предзнаменования.

МАТИ была готова выйти замуж, и поскольку до сих пор все шло чудесно хорошо, она не могла не благодарить Богиню Океана за свою удачу. Но все это могло подождать. Она что-то проворчала ему на ухо, ее губы скривились, превратившись в нечто среднее между рычанием и улыбкой, и она впилась в него зубами. Он ответил ей тем же, мягко покусывая ее шею и скользя губами к мочкам ее ушей. Его рука скользнула под ее правую грудь, мягко поглаживая большим пальцем сосок. Он был немного неуклюж, но в целом действовал довольно приятно. Рука самой Мати сейчас скользила по его члену, вверх-вниз, вверх-вниз, а он все прижимал ее к стене.

Обстановка вокруг была дешевой и безвкусной. Кровать, задыхающаяся под одеялами из подержанного шелка, была слишком узка и явно не предназначена для двоих. Единственным предметом мебели кроме койки был расположившийся рядом с кроватью стеллаж, в котором стояли разноцветные бутылки, вероятно со спиртным, но Мати не хотела рисковать. На потолке виднелась плесень, труха и сломанная люстра, которая висела слишком низко, чтобы говорить, что она создавала приятный вид. За кроватью виднелась грубо нарисованная фреска с изображением грызущей яблоко женщины с просто невероятными грудями.

– Ох-х-х! – взвыл он, когда она принялась возиться с его ремнем, пытаясь его расстегнуть, и чувствуя, как сползают брюки. – Полегче в районе талии. Твои люди избили меня.

– Недостаточно жестко, – сказала она, осыпая его голодными, сокрушительными поцелуями.

– Будь они еще пожестче, и я бы просто превратился в каменную горгулью.

– Тогда, может, ты заткнешься и трахнешь меня?

– Так точно. – Он скользнул рукой по ее бедру и развернул ее так, что теперь сам оказался прижатым спиной к стене. Они стояли, тяжело дыша, у открытого окна, не обращая внимания на мир снаружи. На нем не было ничего, кроме повязки, которой когда-то были завязаны его глаза и которая сейчас сползла на шею.

Мати была обнажена, если не считать сапог высотой до бедра. В такую погоду их было неудобно носить, но опыт научил ее, что мужчинам это по непостижимым обстоятельствам нравится. Обхватив его ногами, она оседлала его, так что каблуки сапог содрали штукатурку со стены, и широко раздвинула ноги, прижавшись к подоконнику. Запустила ногти в его коротко остриженные волосы, с силой дергая за них, заставив его открыть рот от боли, и скользнула языком внутрь. Его дыхание отдавало утренней вонью и засохшей кровью, но она решила, что и сама, наверное, воняет. Да и кому какое дело?

Он все возился со своим членом, собираясь войти в нее.

– Хм, а где…

Мати поморщилась:

– Вы, северяне, не найдете двумя руками даже собственную задницу! Вот! – Она плюнула на свою руку, схватила его и повела внутрь. Он криво усмехнулся – губы были разбиты в кровь.

– Ах… – простонала Мати. – Вот… – Она притянула его ближе, прижимаясь к нему, скользя руками по его спине, царапая его длинными ногтями. Теперь ее разум был пуст. Она не думала о заказанных убийствах. О добавке в эль. О ее унижении. Ничего о том, что предстояло сделать. Лишь о его члене и своем влагалище.

Он не издал ни звука, но в глазах светились его стоны. Он энергично двигал бедрами, с каждым толчком погружаясь все глубже.

– Да… – Он провел пальцами по ее пупку, зарылся в короткие волосы и принялся энергично тереть большим пальцем, постепенно замедляясь, чтобы темп движения пальца и члена совпал.

– Ох-х-х, – закричала Мати. – Дикарь! Ты же не пятно от вина с рубашки стираешь, дурак! Давай я займусь! – И она еще больше выгнулась назад и принялась сама тереть пальцем. Ее голова откинулась назад в экстазе. Наконец они нашли ритм: его член, ее влагалище, его большой палец на ее соске, ее большой палец между ее бедер, их языки во рту друг у друга; все двигалось в идеальной симфонии. Она держала глаза открытыми, мельком наблюдая, как с каждым новым толчком разворачивается за окном ее работа. Пейзаж снаружи лишь сильнее сводил ее с ума. Поджог «Толстухи» по сравнению с этим был лишь тлеющим угольком. Ах. Она почти кончила.

Внезапно он развернулся вместе с ней так, что уже ее задница уперлась в подоконник. Она скользнула левой рукой по его ягодице, чувствуя, как та напряглась, сжала пальцы, медленно и смело скользя ими к его щели. Он отпрянул, словно она собиралась отравить его.

– Нет! – выдохнул он.

– Я не собиралась этого делать, – рассмеялась Мати. – Хотя, уверяю тебя, тебе бы понравилось, даю слово.

– Только не это. Что там происходит?

Гребаный вид из окна! – тихо выругалась Мати. В этот момент она услышала мягкое шарканье ног внизу, словно кто-то пытался как можно меньше шуметь. Долгие поколения естественного отбора установили, что дольше всех выживали капитаны, способные распознать взбунтовавшегося первого помощника по звуку, когда он пытался шуметь меньше всего. В пиратских кругах всегда был кто-то, кто пытался продвинуться вперед, перерезав горло капитану.

Мати оттолкнула его и начала собирать одежду. Натянула бриджи поверх сапог и надела рубашку. Натягивая перчатки, она бросила взгляд на маску, которую надевала прошлой ночью после пира. Она очень надеялась, что последние потрахушки удадутся, но на самом деле, какого хрена? Мой план сработал. Думаю, это все, что мне нужно для сегодняшней кульминации.

– Что?.. – Дурьодхана повернулся к ней: – Что происходит?

Он, обнаженный, стоял, словно в раме трагической картины. Оранжевые оттенки осветили его фигуру, сменившись алыми, а затем черными, когда от горящей арены вдалеке поднялся дым. Наконец Дурьодхана повернулся к Мати с выражением лица человека, который только что осознал, что его предали. Мати знала этот взгляд. Она видела его у себя в зеркале, когда получила его ворона.

– Что ты сотворила, Мати? – прохрипел он.

– Свадебный подарок, – улыбнулась Мати. – На самом деле, ты ведь не думал, что мы будем вместе, а? – Она подошла и встала рядом с ним, положив левую руку на бедро, а правой небрежно коснувшись эфеса своего меча. Черные пряди волос упали на ее хмурое лицо. – Восхищаешься делом моих рук?

Поднеся два пальца ко рту, Мати коротко и резко свистнула. Дверь распахнулась, и в комнату ворвались двое мужчин. Дурьодхана с громким стуком рухнул на пол и застонал, пытаясь подняться: по лбу текла кровь.

Дверь снова со скрипом открылась, теперь, наоборот, очень медленно, и в комнату, насмешливо улыбаясь, вошел еще один мужчина, одетый в алый камзол с вышивкой на рукавах и золотыми манжетами. Его безупречно подстриженная борода все же не могла скрыть второй подбородок. Незнакомец шагнул к Дурьодхане и со всей силы ударил его сапогом по ребрам, но царевич Хастины едва отреагировал на это. Мужчина отвернулся, прищелкнув языком. Один из ворвавшихся ранее, тот, что был покрупнее, вышел вперед и со всех сил пнул Дурьодхану под ребра, и на этот раз тот свернулся в обнаженный клубок.

– Я полагаю, допрос завершен, моя царевна? – спросил человек в алом. – Приношу свои извинения за то, что ворвался раньше оговоренного времени, но я слышал, что на арене произошли некоторые неприятные события. Нам пора отправляться.

– Да, любимый.

– Что ты наделал?! – прохрипел Дурьодхана.

– Послал несколько человек, чтобы убедиться, что панчалская царевна и ее будущий муж не найдут дорогу к первой брачной ночи, – сказал мужчина. – Заодно они должны будут убить царскую семью Панчала. Ах, хотел бы я быть там, чтобы полюбоваться делом рук своих.

Дурьодхана рассмеялся окровавленными губами:

– Руку Драупади должен был завоевать Карна. Твои убийцы не смогут ранить его луками.

Мати пожала плечами:

– Если этот пожар является хоть каким-то показателем, я проделала отличную работу. И как ты думаешь, на кого падет подозрение? На единственного царевича, который отсутствовал. Единственного царевича, который, как известно, огнем убил своих кузенов, – дразняще протянула она.

– Мы проделали отличную работу, возлюбленная моя. – Богато одетый мужчина подхватил Мати за талию и попытался поцеловать ее.