Гурав Моханти – Сыны Тьмы (страница 91)

Нала увидела своего Мастера таким, как его видели остальные. Опасный, уверенный, бесстрашный и сильный. Бог. Или, точнее, демон. Но если охранники перед лицом Паршурама бросились врассыпную, то солдаты у двери остались невозмутимыми.

По обе стороны от главной двери неподвижно замер Железный Орден, Семь Гвардейцев Саптариши, в полных сверкающих доспехах с забралами. Паршурам рассказал ей о них прошлой ночью. Говорили, что это лучшие мечи во всем королевстве. Они не брали себе супругов, не имели детей и жили лишь для того, чтобы служить Саптариши.

– Ачарья Бальтазар, – приглушенно поприветствовал одного из встречающих Паршурам, отдавая боевой топор, парные кинжалы, дротики, прикрепленные к четкам, и несколько пузырьков из сумы с оружием.

Ачарья Бальтазар ничего не ответил и лишь усерднее принялся его обыскивать. Женщина-страж Железного Ордена проделала то же самое с Налой.

– Это действительно необходимо? Ты знаешь, что, если бы я хотел кого-нибудь там убить, я мог бы это сделать и с оружием, и без него.

Бальтазар покраснел:

– Почему бы тебе не засунуть…

– Ачарья Бальтазар имеет в виду… – поспешно вмешался другой солдат, предположительно глава Железного Ордена, – что почему бы вам не притвориться, что вы не представляете для нас опасности, и мы притворимся, что мы вам поверили.

– А как насчет этого отродья? – спросил Бальтазар. – Этой крошечной уродины? Что это за полосы на твоем лице?

– Это кили! – разгневанно выкрикнула Нала. Ее всю жизнь дразнили из-за витилиго, которое расползалось по ее лицу подобно улицам на карте, но то, как Бальтазар сказал это, заставило ее почувствовать себя грязной тварью.

– Она моя ученица, – сказал Паршурам.

Всеобщее внимание резко переключилось на Налу. Бальтазар подхватил пальцами ее за подбородок и заставил поднять голову.

– Ты не брал ни одного после…

– Неудавшегося Узла, да.

– Он неплохо кончил, – с усмешкой сказал Бальтазар. – То, что ты с ним сделал, было так трагично. Но он знал, во что ввязывается.

– Может, мы продолжим? – устало спросил Паршурам.

– Да, конечно, – сказал другой мужчина. – Прямо через туннель. Ты знаешь путь. Конечно, твоему ученику идти нельзя.

– Она идет со мной.

Начальник вздохнул:

– Ачарья, я не хочу поднимать шум из-за этого, но я гвардеец Саптариши, и даже я не видел их лиц два лета. Пожалуйста, будьте ко мне снисходительны.

– Пусть они придут, – по коридору за спинами Железного Ордена разнесся громкий звучный голос.

Бальтазар улыбнулся, но глаза его оставались спокойны. Он отошел в сторону, позволяя им пройти.

Внутри расположилось множество белоснежных колонн – огромных, выше двух этажей, поднимавшихся к сводчатому потолку, у которого чистым белым светом горели факелы. А над ними переплеталось бесчисленное количество дорожек и балконов, усеянных фигурами в оранжевом, которые зловеще смотрели вниз на пару, идущую через зал.

В центре зала расположилась деревянная скульптура, изображавшая более пятидесяти овец, бегущих длинной вереницей. Овцы, оказавшиеся впереди, застыли на разной высоте, словно в разный момент прыжка, и при этом скульптура была сделана так искусно, что создавалось впечатление, что они яростно сталкиваются со стеклянной стеной, спроектированной так, чтобы выглядеть, что она вот-вот разрушится. Само стекло окутывала светящаяся голубая дымка, словно струившаяся изнутри. Нала прошла мимо этой разрушающейся стены и ахнула, увидев высокую кучу искусно сделанных овечьих голов по другую сторону стекла.

Паршурам издал сухой смешок:

– Я понимаю, почему это произвело на тебя впечатление. Искусство дэвов. Я считаю, что овцы должны были представлять нас, людей, символизируя при этом, что у нас нет мужества отклониться от нормы, даже когда мы знаем, что бежим к собственному забвению.

Нала вздрогнула. Она бы никогда не догадалась, что скульптура означала именно это. Пока их вели вниз по длинной узкой лестнице, изгибающейся вниз, она была занята своими мыслями. Держась рукой за стену, она начала осторожно спускаться. Лестница вилась дальше, петляя все глубже.

– Ты думаешь, я опасен? – спросил Паршурам.

Вопрос вернул Налу к действительности. Это был вопрос с подвохом? Если человек, печально известный уничтожением кшарьев, мог быть не опасен, то кто ж тогда опасен?

– Хм, мастер… – пробормотала она, затем вспомнила, что ачарья сказал ей о лжи. – Да, чрезвычайно.

– Саптариши гораздо опаснее меня, – сказал Паршурам. – Так что держи голову опущенной, как и плечи. – Как раз в этот момент лестница резко оборвалась, и они оказались в огромном холле. – Мы пришли.

Нала вошла в Зал Совета Саптариши, ни разу не подняв глаз. Зал находился в пещере, но он был настолько белым, как будто она вошла в самую пасть луны. Казалось, половина мебели сделана изо льда. Пол был неровным, белым и сделанным из камня, а потолок – из белоснежного кристалла. Он словно исчезал в белом небе, что казалось невозможным, учитывая, что они находились под землей. И все же, несмотря на всю белизну, Нала почувствовала темноту, царившую в комнате. Одно было ясно: если это место было создано, чтобы внушать страх, оно до безумия хорошо справилось со своей задачей.

Семь стульев были расставлены полукругом на приподнятой платформе. Мрачные Саптариши в белых одеждах сидели на стульях, молчаливо скрываясь за резными масками, символизирующими разные аспекты. В Меру Налу учили, что каждый Новый Бог представляет один аспект Единого Бога. Саптариши называли себя проводниками, пророками, через которых Боги руководили миром. Таким образом, они становились аспектом, как ваханы каждого Бога, представленные животным. Несмотря на царившее разнообразие, маски были на редкость ужасающими. Но истинные выражения лиц Саптариши скрывались за карикатурными, неподражаемо ужасными выражениями их устрашающих масок: Рыбы, Черепахи, Кабана, Льва, Гнома, Павлина и Человека.

Прямо как в страшилках Каани. У Налы сложилось неприятное ощущение, что она оказалась в камере пыток в аду. Тот факт, что белые стены и стулья были украшены рельефными изображениями мантикор, драконов и кричащих людей, мало успокаивал ее разум. Холодный пот выступил на ее спине, когда она увидела сверкающие глаза, смотрящие на нее из-за застывших масок. Но хуже всего было то, что здесь была еще и сумеречная кошка – черная тварь с золотыми полосами сидела, оскалив зубы, рядом со стулом Сапта Человека. Ее глаза казались золотыми точками, пронзающими череп, а еще было что-то неладное с ее вздыбленными и странно длинными когтями.

Из пасти рыбы раздался гулкий голос древнего жреца Сапта Рыбы:

– Список закончен, ачарья?

На мгновение воцарилась тишина, затем Паршурам сказал:

– Еще три имени. Почему меня попросили приехать?

Сапт Лев невесело рассмеялся:

– Тебя призвали, а не попросили.

Как ни странно, второй голос показался Нале совершенно похожим на предыдущий.

– Еще одна загадка нашего языка, – раздался более спокойный, хотя и снова идентичный голос. Заговорил Сапт Кабан. – Но чем вызвана эта задержка, ачарья?

– Кончились монеты.

Смех:

– Вы хотите, чтобы мы поверили, что самому богатому человеку в мире не хватило монет? – спросил Сапт Гном.

Самому богатому? Нала искоса взглянула на старую тигровую шкуру, которую носил ее Мастер, и серьезно усомнилась в том, что для Саптариши эти слова значат то же, что и для всех остальных.

– Неважно, – сказал Сапт Кабан. – Я уверен, что ачарья со всем рвением позаботится о том, чтобы список был готов. Он ведь знает, что стоит промедлить лишь мгновение, и будущее примет неизбежный оборот. – Он деликатно кашлянул под маской. – Но причина, по которой ваше присутствие было запрошено сегодня, заключается в том, что один из наших оракулов предсказал пришествие Сына Тьмы.

Нала услышала, как с губ ее Мастера сорвалось шипение. Паршурам внезапно протрезвел. Его глаза вспыхнули огнем.

– Я думал, вы не рассказывали матронам о пророчестве о Сыне Тьмы.

– Мы и не рассказывали. Многообещающий оракул, увы, погибший из-за тирании смертных, предсказал его во время испытания. По пророчеству, Сын воскреснет, когда в этом году растает снег.

– В конце зимы, – серьезно сказал Паршурам. – Едва ли через три полных луны.

– Видите ли, момент расплаты настал. Яркая девушка в Доме оракулов разгадала ответ. Выйди вперед, дитя, – позвал Сапт Кабан.

Из тумана вышла девушка, одетая в отделанные золотом белые одежды. Нала ахнула. Незнакомка была примерно того же возраста, что и Нала, но ее лицо было покрыто шрамами. На лысом черепе виднелись мягкие глаза. Ее голова напоминала яйцо, которое упало на землю, но отказалось треснуть. Швы, покрывающие тело Налы, были ничем по сравнению с картой жестокого обращения на лице девушки. И все же она безмятежно улыбалась.

– Для меня большая честь познакомиться с тобой, Нала. Меня зовут Масха.

Нала в замешательстве глянула на Паршурама. Откуда девушка узнала ее имя? Кто она?

– Она будет сопровождать вас, Паршурам.

– Я не путешествую с наркоманами, – сказал Паршурам, – и уж тем более с искалеченными наркоманами.

– Не оскорбляйте Сестер, – предупредил его Сапт Лев. – Они помогали нам управлять великой цивилизацией на протяжении тысячелетий и будут это делать еще тысячелетия.

– Эта девушка – Сестра? Здорово, – сухо сказал Паршурам. – Но мои задачи требуют осторожности и скрытности. Я не могу разгуливать с девицей, чье лицо покрыто шрамами. И что она вообще будет там делать?