Гурав Моханти – Сыны Тьмы (страница 87)

Буря шагнула вперед и ударила незнакомца кулаком в лицо. Он рухнул на спину, как статуя.

– Чего ты ждешь? – требовательно спросила она, грубо протискиваясь мимо Карны.

– Он мог быть просто чеканщиком.

– Ну, тогда он сможет получить медицинскую помощь, – сказал Кришна, закрывая за ними дверь. – И куда теперь? Кто-то закрыл выход на лестницу!

Позади них раздавались крики, отрывистый смех и похотливые завывания. Громкие удары в дверь эхом отразились от белых стен коридора. У них не было времени. Они отчаянно бросались от одной двери к другой: заперто, заперто, заперто. Наконец одна распахнулась. Они ворвались внутрь. Рука с клеймом просунулась в комнату, вцепившись в руку Кришне как раз в тот момент, когда он попытался ее закрыть. Буря рубанула по запястью, отсекая руку намина; окровавленная конечность, задрожав, скользнула обратно в щель. Кришна с трудом закрыл дверь и опустил щеколду, а затем повернулся, разглядывая комнату.

Должно быть, это был зал для совещаний: в центре стоял огромный дубовый стол, а вокруг него разместились мягкие деревянные табуреты. Вдоль стен выстроились полки с книгами, свитками и запечатанными красными печатями пергаментными записями.

– Что теперь? – тяжело дыша, спросила Буря.

Кришна дикими глазами уставился на нее:

– Ты считаешь, что у меня есть гребаные ответы на все вопросы? Этого вообще не должно было случиться!

Карна посадил онемевшую и перепуганную Драупади на табурет и повернулся:

– А как насчет мирных горожан там, снаружи?

– Я думаю, в таких экстремальных обстоятельствах применим иной термин, – лаконично заметил Кришна.

– Он гласит «каждый сам за себя», – сказала Штиль, подтаскивая комод, чтобы заблокировать дверь, которая уже содрогалась от ударов снаружи. – Буря, ты в порядке?

– Я требую повысить мне жалованье! – сказала Буря, схватив ее за локоть.

Дверь задрожала и заскрипела, словно в нее били тараном.

– Дверь долго не выдержит, – заметил Кришна. – У меня есть идея. Драупади, нам понадобится шлейф от твоего платья.

Одному Ями известно, хватит ли его…

Карна кивнул и повернулся к Драупади.

– Царевна, другого пути нет. С вашего разрешения… – Драупади тряхнула головой, что вполне можно было назвать кивком. Он сорвал с ее плеч шлейф и разорвал материал пополам, завязав концы узлом, чтобы получилась одна длинная веревка, а затем быстро привязал один конец к ножке тяжелого стола из красного дерева.

Буря сразу все поняла. Разбив окно, она схватила свободный конец самодельной веревки и выбросила ее наружу. До земли было четыре этажа, и веревка оказалась ужасно короткой.

– Это сработает? – спросила Драупади, взглянув на Кришну.

– Доверься мне, – с усмешкой на лице сказал Кришна.

Буря кивнула:

– Да, доверься ему. Он так часто лазает по стенам, используя предметы женской одежды! Иди уже, Драупади!

Карна пристально глянул на Кришну:

– Понятия не имею! – коротко ответил он.

Карна быстро наклонился и перекинул Драупади через плечо так легко, как если бы она была ребенком. Забравшись на подоконник, он схватился одной рукой за импровизированную веревку. И пропал.

– Фу, – нахмурилась Буря. – Герои такие отвратительные!

КАРНА приземлился на улице и понял, что на него уставились, как на злодея, – и окружившую арену толпу нельзя было в этом винить. Вряд ли кто-то мог правильно оценить решта, спустившегося на землю с царевной через плечо с помощью веревки, сделанной из женской лехенги. Но у Карны были другие причины для беспокойства.

– С тобой все в порядке? – Он нежно коснулся кончиками пальцев щеки Драупади, помогая ей подняться на ноги. – Теперь ты в безопасности.

– Я… я сожалею о том, что сказала, Карна. – Драупади пыталась подавить рыдания, и по ее щекам текли слезы. Она открыла рот, собираясь сказать какое-то оправдание. Изрыгнуть какую-то ложь.

Он не нуждался в жалости.

– Я не виню тебя, – сказал Карна. – Я бы тоже не пожелал выйти за меня замуж. Это просто… – Он не мог подобрать слов. Он вздохнул и отвернулся.

Кроме людей, столпившихся вокруг, были и те, что стояли у главного выхода с арены, глядя на черный дым, поднимающийся изнутри. Панчалские охранники пытались проникнуть внутрь, но поток людей, выбегающих наружу, был подобен водам внезапного наводнения. Стражники, намеревавшиеся пробиться внутрь, совершенно не обращали внимания на то, что панчалская царевна стояла всего в сотне шагов позади них. Карна не собирался сообщать им об этом.

– Я совсем не это имела в виду. – Голос Драупади дрогнул.

– А что ты имела в виду? – в замешательстве спросил Карна. Ее слова были вполне ясны.

– Отойди от моей жены! – предупреждающе рявкнул злой голос.

ДРАУПАДИ оживилась от густого, богатого голоса, напомнившего ей о сладостях. Она обернулась и увидела, как агхори, завоевавший ее руку, выходит из толпы. Он улыбался, но теперь уже совсем не почтительно. Он уже успел смыть пепел с лица, и теперь были видны его гладко выбритый подбородок и ясные глаза, голубые, как река в солнечном свете. Его спутанные дреды исчезли. Теперь на воротник падала густая копна волос, похожая на черный ледник, разделенный посередине характерной серебряной прядью.

Драупади ахнула. Это был он! Она видела его на стольких картинах! Если и существовал мужчина красивее, то она не слыхала о нем. Но сейчас он смотрел не на нее, а на человека, который спас ее от толпы.

Карна, Верховный Магистр Анга, и царевич Арджуна из Дома Кауравов встретились лицом к лицу за пределами пылающей арены под полуденным солнцем. Даже увидевшая Арджуну живым и охваченная бурей эмоций, Драупади заметила, каким взглядом они обменялись. Казалось, их взоры скрестились со звоном мечей. Она повернулась от Карны к Арджуне, затем обратно к Карне – и вздрогнула, сама не зная почему.

ШИШУПАЛ понял, что суматоха за ареной должна быть связана с Драупади и Карной. Он протолкался сквозь небольшую толпу, волоча за собой на буксире Судаму, и, прищурив глаза от палящего солнца, огляделся в поисках Драупади. Ее глаза метались взад и вперед между двумя неестественно спокойными мужчинами, уставившимися друг на друга. Одним из них был Карна, и, хотя Шишупал не имел ни малейшего представления, кем был стоявший перед ним человек в оранжевом одеянии, он видел, что этот мужчина с серебристыми прядями в волосах не был агхори. И тогда он тоже почувствовал тяжесть взглядов, которыми обменялись эти двое. Он и сам не знал почему, но все-таки вздрогнул, несмотря на царящую жару.

Оставшиеся далеко позади, дома, в империи, жрецы Унни Этралл часто повторяли, что не по сезону сильная дрожь означает только одно: смерть не за горами. Встревожившийся Шишупал крепко схватил за руку Судаму, проталкивающегося вперед сквозь толпу. Карна и агхори по-прежнему не отводили глаз друг от друга. Наконец и остальные собравшиеся вокруг начали обращать внимание на их разговор и невольно отступили назад. Было что-то нервирующее в том спокойствии, что царило в беседе этих двоих.

Краем глаза Шишупал заметил, что из окна в доме драхм спускается Кришна по странного вида веревке. Спустившись, он повернулся, глянул на Карну, потом на агхори, и на лице Кришны появилось выражение ужаса. Очевидно, узурпатор знал, что творилось между этими двумя. Шишупал пытался разглядеть на этих лицах уважение, гнев или даже восхищение, но не увидел ничего из этого, хотя что-то похожее все-таки было. Шишупал, бывший глава Когтей, внезапно почувствовал страх, тот самый, что он когда-то чувствовал в детстве по ночам, слушая рассказы своей матери о валькириях смерти.

Агхори повернулся к Драупади:

– Царевна, приди ко мне, как к отцу желанному!

Карна инстинктивно сомкнул пальцы на запястье Драупади и толкнул ее себе за спину:

– А что, если она не захочет прийти?

Как ни странно, агхори улыбнулся. Той снисходительной улыбкой, от которой у любого могла бы застыть кровь в жилах.

– Теперь, когда ты непозволительно прикоснулся к моей жене, решт, Закон позволяет мне убить тебя, – тихо сказал он, принимая лук от гиганта агхори, стоящего позади него в оранжевом одеянии. – Как раз вовремя.

– Ты собираешься сражаться луком с безоружным? – закричал, не помня себя, Шишупал. – Разве в этом есть справедливость?

– Она давно умерла, – холодно обронил агхори, бросив лук и колчан со стрелами к ногам Карны. – Но они были для него.

ШАКУНИ с горечью осознал, что единственный раз, когда он задумался о несправедливости, это касалось его самого. Но происходящее было так несправедливо! Люди, которых он пытал, планы, которые ему пришлось пересмотреть, бессонные ночи, которые ему пришлось пережить, – это все было напрасно. Ибо именно Арджуна завоевал руку Драупади. Если этот балаганный шут и его гигантский брат-грубиян были здесь, живы, то, без сомнения, и другие братья также рыскали поблизости. Из отчетов Анаясы Шакуни подозревал, что сыновья Панду избежали пожара в Варнаврате, сбежав через давно забытый туннель, но он и не подозревал, что они планируют объявить о своем воскрешении на сваямваре в Панчале. Как, будь оно все проклято, эти тупицы спланировали такую сложную уловку?

Осознание ударило его железным кулаком, когда он увидел, как Кришна обменялся парой коротких слов с Бхимом. О, ты чудовище! Но Шакуни все-таки почувствовал, как его рот невольно скривился в восхищении, когда он понял, что Кришна использовал шиповник, в который Шакуни бросил сыновей Панду, чтобы создать невидимые нити вокруг их запястий, дабы они следовали его воле. Ты и есть великий кукловод, стоящий за этим.