Гурав Моханти – Сыны Тьмы (страница 71)

Судама взял горшочек холодного кулфи, ароматизированного шафраном, а Карна положил себе халву – недавно изобретенное Четвертым Орденом кушанье, напоминающее созданный из моркови пудинг.

Съев свою порцию, Судама поспешил за новой, решив попробовать новый вкус.

– Принеси и мне кулфи, – ухмыльнувшись, крикнул ему вслед Карна.

Он совсем забыл о своем беспокойстве. А заодно и том, что сейчас он должен был изображать члена царской семьи, присутствующего на величественном ужине.

Краем глаза он заметил уставившегося на него красивого мужчину, направляющегося прямо к нему. Судя по острым чертам лица и затертой кастовой метке на шее, у него в жилах текла матхурская кровь. Но интересным было не это, а длинное павлинье перо, торчащее в серебряной ленте, обвивающей его голову.

Карна совершенно не собирался доверять этому человеку. Последний царь, который решился на это, погиб от его же руки.

КРИШНА подошел к Карне, держа в руке миску с виноградом. На губах его застыла слабая улыбка – такую можно увидеть у крокодила, заметившего особо смелого пловца. Буря шла рядом, и ее было почти не узнать в балханском платье, облегающем по фигуре сверху и со свободно ниспадающей юбкой. Через правое плечо был перекинут пояс, закрепленный целой армией булавок. Дополнялось все это короткой курткой. Она даже могла показаться элегантной кому-то постороннему. Но для всех, кто ее знал, она выглядела просто смешно.

– Госпожа Буря, могу я представить вас господину Карне из Хастинапура, Верховному Магистру Анга? Его репутация бежит впереди него с самыми низкими поклонами!

– Мой господин оказывает мне высокую честь. – Карна смущенно покраснел от похвалы Кришны, но все же смог повернуться к Буре и неловко поклониться.

Буря вспомнила наставления Кришны и перестала хмуриться.

– Приятно познакомиться с вами, господин Карна. – Она не поклонилась, да и, вероятно, не смогла бы. Штиль столь прекрасно утянула ей корсет, что выбора просто не было. Однако она могла бы покраснеть, как научил ее Кришна, или спросить о том, как дела у Карны, но не сделала этого. Вместо этого она за локоть оттащила Кришну в сторону: – Пожалуйста, спасите меня от этого! Я задыхаюсь! Я просто не могу дышать в этом долбаном корсете!

– Если он тебя не придушил, то он надет зря.

– Но я не могу есть то, что хочу!

– Есть? Буря, ты видишь здесь какую-нибудь женщину, которая хоть что-нибудь ест? Ты вращаешься сейчас в царских кругах, а женщины царской крови не едят на публике. Иначе они будут похожи на обычных людей, а сейчас в моде таинственность.

– Тьфу! – Буря сейчас походила на упрямого ребенка. – Вокруг столько еды, созданной словно на небесах, а я не могу есть?!

– Я говорил тебе надеть веданское сари, но ты хотела платье. А это классическая балханская одежда. Сари легче…

– И гораздо неудобнее! Я бы в нем просто упала!

Кришна вздохнул.

– Тогда оставь меня. Просто проследи, чтобы господин Ниаркат добрался до своего жилья без происшествий. Кажется, ему слишком уж понравилось вино.

– О, спасибо! – В голосе Бури звучала искренняя благодарность. – И удачи с Карной. – И Буря вразвалку, как утка, направилась в сторону Ниарката. Кришна покачал головой и вновь вернулся к Карне.

– Суда, эта сладость последняя. Мы еще должны съесть основное блюдо. – Взъерошенный мальчик огорченно надулся, но передал ладу Карне, который съел его за один укус. Запрет на сладости явно не распространялся на взрослых. – Все в порядке, мой господин? Госпожа Буря выглядела… смущенной.

– Просто погода, – ответил Кришна, глядя на мальчика. – Моя мать многое бы отдала за то, чтоб в его возрасте я был столь же послушен.

– Он хороший мальчик, – в голосе Карны зазвучали отеческие нотки.

– Где вы усыновили его, господин Карна? – Кришна прекрасно знал, кто такой Судама. Но ему требовалось смутить Карну, а для этого нужна была некоторая прелюдия.

Карна на миг заколебался, но все же ответил:

– Он сын моего брата Шона.

– Надеюсь, вас не смутит мой вопрос, – Кришна понизил голос до шепота: – Шона больше нет в живых?

– Он просто… занят своими делами. А иногда то, что ты желаешь получить от жизни, мешает тому, что у тебя уже есть.

Кришна сослался на свою невежественность и попросил объяснить, и тогда Карна обменялся с Судамой взглядом и коротко сказал:

– Мой брат Шон – член… Красных Клинков.

Кришна не ожидал такой откровенности. Ты ведь не лжешь, не так ли?

– Отряда повстанцев? Значит, он и сам бунтарь? – небрежно заметил он, ни на миг не прекращая есть виноград: косточки падали на нижнюю губу, и он стряхивал их пальцем.

– Восстание все ближе, господин Кришна, – решительно сказал Карна, приобняв Судаму за плечи.

Кришна молча обдумывал услышанное. Красные Клинки считались ушедшим в прошлое, почти мифическим отрядом мятежников. Много лет назад он подобно пламени охватил Речные земли, пытаясь установить равенство между всеми кастами. Воины-кшарьи, отказавшиеся от титулов и земель, солдаты из низших каст, обездоленные женщины, брошенные дочери, фанатики, аскеты… Об этих защитниках равенства было много историй. Но все, кто их рассказывал, были согласны лишь в одном – для достижения своей цели они творили невообразимые злодеяния. Они мочились на жертвенные костры, оставляли мертвых коров на верандах храмов, принимали в свои ряды неприкасаемых и вешали жрецов-наминов.

– Я понимаю, почему Красные Клинки появились тысячелетие назад, – сказал Кришна, – но сейчас? Мы многое дали низкорожденным. Еду, одежду, деньги. Настало время мира между кастами. Зачем нарушать гармонию?

– Ради свободы, господин Кришна, – ответил Карна. Его неловкость почти рассеялась. Как и ожидалось. – Ради свободы выбирать свое призвание, свободы следовать своим мечтам… Вы дали нам еду, одежду и деньги. И всех волнует именно этот вопрос. Почему решты этого недостойны? Почему все это даруется вами, как щедрость? Ты принимаешь молчание за мир, мой господин.

– Бедность… так проста, – пожал плечами Кришна. – Не надо думать, что это доля одной касты. Она ведь знакома не только рештам. Есть и бедные намины. Спросите своего собственного ачарью Дрона, как ему удавалось сводить концы с концами до того, как кшарьи Хастинапура взяли его под свою тень. Точно так же есть бедные кшарьи. Валки живут в лесах и кормятся лишь фруктами и собственными охотничьими навыками. И точно так же есть богатые решты. Почитаемый автор Рамаяны был рештом. На самом деле, прабабушка царевича Дурьодханы была рыбачкой – и это настолько низкое происхождение, насколько только возможно. Равенство – это лишь миф, господин Карна, такой же, как и дэвы. Все сводится к способностям. Рештам не разрешается брать в руки оружие, но это не разрешено и драхмам, и наминам. Точно так же кшарьям не разрешается читать священные тексты или возделывать поля. У каждой касты свои цепи.

– Если бы все было так просто, – печально покачал головой Карна. – Решты никогда не будут жить в особняках, сделанных из досок, изготовленных из срубленных ими деревьев. Решты никогда не отведают пшеницы, которую они выращивают на ваших полях. Решты никогда не узнают буквы на свитках, которые они вырезают из кожи животных. И решт не может даже думать протестовать, потому что решту запрещено иметь голос. Если решты были предназначены только для того, чтобы трудиться для вас, как скот в поле, тогда почему Боги дали им желания? Почему они могут горевать? Вы говорите – цепи? – Карна усмехнулся. – Решты умирают в рабстве, в то время как все богатства мира, будь то знания, земли или деньги, делятся между наминами, кшарьями и драхмами. Честно говоря, это так смешно, что вы спорите об этом, когда у вас самого кастовая метка на шее стерта. Не каждому предоставляется такой шанс.

– Но разве это оправдывает насилие? – спросил Кришна. – Красные Клинки – отряд воинов. Это означает, что будет потеряно много жизней. Стоит ли оно того?

– Цель оправдывает средства, – голос Карны внезапно стал резким.

– Любая цель, достигнутая с помощью насилия, ведет в яму отчаяния. Это не цель, к которой нужно стремиться, друг мой.

– Тогда вам не следовало узурпировать трон Матхуры, – горячо возразил Карна.

Судама схватил Карну за руку, как бы успокаивая его.

– Это не одно и то же, господин Карна, – сказал Кришна, и на его губах заиграла улыбка.

Слуга, который подошел, чтобы предложить Карне еще одну тарелку кулфи, поспешил прочь, стоило ему лишь увидеть его лицо. Будучи умудренным опытом, он легко мог определить момент, когда человеку совершенно не хочется класть в рот что-то ледяное.

– Но именно за это сражаются Красные Клинки. Чтобы люди поняли, что они везде одни и те же! – Слова Карны падали, подобно тяжелым камням в тихий пруд. В их сторону начали поворачиваться люди.

– Может быть, – Кришна уверенно давил на больную точку, – но, как люди, мы обременены предрассудками; более привилегированные против менее привилегированных, полные против худых, красивые против изможденных, темные против светлых. Все люди осуждают друг друга.

– Я не согласен с этим, господин Кришна. – Глаза Карны сверкали гневом. – Предрассудки создаются нами самими… цепи куются людьми… для людей… чтоб держать людей на расстоянии.

– Все подвержены предубеждениям и предубеждены против кого-то, господин Карна. – Голос Кришны звучал снисходительно, словно он разговаривал с ребенком. – На востоке есть культуры, где ниже остальных считаются люди со светлыми глазами. Посмотрите на царевну Читрангаду. В Манипуре мужчины считаются низшими существами по сравнению с женщинами. Или посмотрите на господина Путакату, который сейчас выпятил грудь и расхаживает с важным видом, как индюк. Все осуждают его за амбиции, хотя нет никого добрее его. Предрассудки никогда не искоренятся из человеческого разума. Однако чего я не понимаю, так это одного… – Кришна вскинул руки, словно задаваясь осторожным вопросом: – Теперь вы Верховный Магистр Анга, не меньше. Разве вы не должны быть счастливы?