Гурав Моханти – Сыны Тьмы (страница 66)

Нала с облегчением опустилась на землю, позволив ноющим мышцам расслабиться на краткий момент отдыха.

– Но я никогда не видел, чтобы кто-то держал в руке оружие солнца так убого, как ты, девочка. – Паршурам сел рядом с ней. – Я думал, что валка были воинами. Разве это не так?

Нала уставилась на собственные ноги:

– Я валка, которую отправили учиться в Меру.

– А… – Он почесал свою жидкую бородку, – справедливо. Но получается, что ты не подходишь для Искусства Солнца.

– Мастер, я молю вас… – Нала запаниковала. Если Паршурам откажется от нее, все будет потеряно. Разве тогда она сможет отомстить за семью. – Я попробую снова. Я стану воином.

– Нет, Нала, не станешь.

– Но…

– Но… возможно… – Паршурам окинул хрупкую фигуру Налы оценивающим взглядом целителя, а затем опустил глаза, уставившись на свои грязные ноги. – Возможно, у тебя есть все задатки, чтобы стать убийцей.

Нала была счастлива. Убийство было именно тем, о чем она мечтала.

– Я собираюсь научить тебя убийству, простому и понятному, тонкому искусству убийства, а заодно и навыкам нанесения увечий, ослепления, отравления, поняла суть? Ты не будешь знать, что делать, если к тебе на поле боя направятся десять солдат, но ты будешь знать, как вызвать у мужчины импотенцию. Ты будешь знать, как взламывать замки и вламываться в дома, а еще как вызвать чуму в городе. Никто не будет восхвалять тебя. Никто не будет петь о тебе песни. Если тебя поймают, суда не будет. Тебя повесят в клетке на растерзание птицам или бросят акулам, в зависимости от того, где тебя выловят. Учитывая, что ты скоро станешь женщиной, с тобой сделают еще и кое-что иное. Ты понимаешь, что я говорю, Нала?

Нала кивнула. Она ждала именно этого. Именно в этом она могла добиться всего и преуспеть. Для этого требовался разум, а не тело. Да и в любом случае, она не собиралась становиться героем. Из прочитанных книг она знала, что герои скорее умрут, чем запятнают свою честь. В пекло честь. Она мечтала о том, чтоб поджарить Бхима на медленном огне и прикончить его собаку, если она у него была. Адреналин хлынул по ее артериям, как лошади во время гонок на колесницах, но казалось, ее язык был парализован. Наконец ей удалось пробормотать два коротких слова:

– Я готова, – и добавить: – Мастер.

Паршурам уставился на нее долгим взглядом.

– Посмотрим. За всю свою мучительную карьеру учителя я усвоил несколько уроков, и у меня нет никакого терпения заниматься тупицами – будь они тупы разумом или телом. Ты, должно быть, уже знаешь, что я не обучаю кшарьев. Я ненавижу этих проклятых негодяев с мечами. Вы – валка, лесные жители. Воины – да, но не совсем кшарьи. Так что я беру тебя. Но прежде всего нужно сделать еще кое-что. Ты возьмешь вачан.

Вачан был достаточно прост, хотя для того чтобы взять его, потребовалось потратить время до полудня. Он звучал так: она никогда не ослушается Паршурама. Четко и лаконично. Не то чтобы у Налы была хотя бы даже мысль о неповиновении Проклятию Кшарьев, но она подозревала, что была еще какая-то причина, по которой он хотел, чтобы она приняла вачан.

Ритуал усилил Налу; когда Паршурам призвал первые мантры, через ее нади потекла внезапно возникшая энергия. Еще через час мантры придали ей сил и обострили ее чувства. Она почему-то почувствовала себя чище. Она достаточно читала в Меру о вачанах, чтобы знать физиологию. Ритуальный вачан увеличил объем ее нади, укрепив и растянув их, как после занятий йогой. Вачан каким-то образом помог ей подняться на следующий уровень. Она поняла, что это пригодится, чтобы противостоять грядущим испытаниям.

Теперь Нала смотрела на шагающего впереди Паршурама, рядом с которым шел его недавно приобретенный ослик, нагруженный книгами и бутылками вина. Солнце почти скрылось за вершинами гор, выпустив призрачные пальцы сумерек.

– Мастер?

– Гм…

– Если то, чему вы собираетесь научить меня, не является Искусством Солнца, то как оно называется?

– Танец Теней.

Нала начала свой путь с того, что теперь она каждую вторую ночь пахала у очага. Не в кузнице, создавая великолепное оружие, а на кухне, готовя ужин по рецептам Паршурама.

– Матхуранцы и гандхарцы – лучшие знатоки еды, – сказал он ей. – Остальные не отличат вкусную еду от верблюжьей мочи.

Так что следующие несколько недель Нала крошила и измельчала, растирала и резала на куски и рубила деликатные смеси тмина, перепелов, фенхеля, лишайника, листьев колокассии, корня кхаса, зелени пажитника, мяса ягненка и так далее. И Паршурам сам эти ингредиенты не добывал, совсем нет, он не стремился облегчить ее жизнь. Налу саму посылали за покупками. Но, по правде говоря, она не возражала против этой части своего обучения. После Варнаврата ее слух значительно усилился. Она с легкостью ловила куропаток. Она с щегольством обнаруживала спрятавшихся кроликов. Она могла с закрытыми глазами выловить рыбу из озера, используя только уши и руки. Ей нравилось пробираться через мелководье, собирая стебли лотоса, стряхивая фрукты с деревьев, выкапывая корни и совершая набеги на птичьи гнезда, чтобы найти продукты, которые требовал Мастер. Это напомнило ей походы, в которые ее отправляли в Меру. К тому времени, когда Нала возвращалась в хижину отшельника, она была покрыта крошками коры и пыльцой, но на ее покрытом шрамами лице играла улыбка.

Но на этом все хорошее закончилось. Паршурам требовал приготовить столь сложные блюда, что иногда нужно было тщательно сбалансировать сотню ингредиентов. Иногда Паршураму хотелось чего-нибудь простого, например, риса, приготовленного на пару с цветами, или озерной рыбы, запеченной в зеленых кокосовых орехах. Если одна крупинка портилась или соус не имел нужного оттенка вкуса, еду выбрасывали собакам, и Нале приходилось снова трудиться у очага.

Прошли месяцы, и широта наставлений Паршурама расширилась на новые бесполезные области, и вместе с ними усилилось и разочарование Налы. Она старалась этого не показывать.

Одной из таких областей были языки. Нале сказали, что она должна знать и древний язык, и греческий. Она уже знала магахи пракрит с тех пор, как жила в лесу, и Высокий санскрит со времен учебы в Меру. Но эти языки были ничем по сравнению с тем, что ей предстояло выучить сейчас. Ее заставили освоить ублюдочный санскритский акцент рештов. Паршурам заставлял ее каждый день по два часа переписывать рукописи и читать на каждом из языков до тех пор, пока, наконец, не объявил, что она больше не говорит на старом языке «как свинья, рожающая тройню», и не пишет по-гречески, «как слепой с искалеченной рукой». Нала все еще не понимала, как знание греческого поможет ей отомстить за свою семью, но она поклялась повиноваться, и она повиновалась.

Стоило Нале закончить изучение языков, и Паршурам вообще запретил ей говорить на любом языке на несколько часов.

– Ты не услышишь эти языки, находясь среди веданцев, – сказал он ей, – но ты услышишь их на кораблях и среди торговцев. И когда ты услышишь язык, не позволяй твоим соседям узнать, что ты их понимаешь, если, конечно, не складывается так, что ты должна их понимать. Ты будешь поражена тому, как много можно выяснить, когда люди думают, что ты не понимаешь, о чем они говорят.

У Паршурама также была склонность к странным играм. Однажды он сказал Нале отравить винные бочки приезжей труппы актеров, чтобы они не смогли вовремя подняться, чтобы сыграть свою скандальную пьесу Битва при Говердхуне. Позже в том же месяце Нала подменила отчет Касмиры о сборе яблок поддельным отчетом, подготовленным Паршурамом. На Летнем фестивале она добавила определенную траву в ежедневный корм на ферме, так что у огромного козла начались проблемы с кишечником. Козла не получилось той же ночью принести в жертву на церемонии освящения нового дома Смотрителя, и этот знак посчитали настолько зловещим, что Смотритель решил не переезжать в Касмиру.

– Может, ты и ужасна во всем остальном, но, похоже, у тебя склонность провоцировать неприятности, Нала. Это прекрасно, учитывая, что ты недостаточно красива, чтобы быть глупой. – Паршурам усмехнулся и взъерошил ей волосы, которые снова превратились в раздражающие кудри.

Нала не знала, зачем Паршурам ставит ей такие задачи, но она не позволяла этому беспокоить ее. Этот человек совершил настоящий геноцид. Она знала, что может доверять ему. Она просто сосредоточилась на том, как выполнить поставленную задачу, а не на том, зачем ее выполнять. Может быть, если она достаточно впечатлит Паршурама, он, наконец, научит ее Танцу Теней. Но этот день все не наступал.

Вместо этого он рассказал ей о косметике. В течение недели Налу заставляли сидеть, притворяясь одной из посвященных Агни, Бога Огня – одетой в оранжевое, так что она выглядела бедной и жалкой. Паршурам научил ее, как использовать пасты и красители, чтобы замаскировать ее витилиго и изменить личину. Прохожие бросали монеты в ее потертый мешок, и мольбы лились из них водопадом: одна женщина просила о богатстве, другая молила о прощении за то, что сожгла урожай своего соседа; еще одна – за то, что трахалась с мужем соседки; многие женщины хотели сыновей, а одна просила, чтобы ее сын умер.

Тем не менее момент избавления все не наступал. Иногда Нале казалось, что Паршурам просто развлекается, особенно когда он и сам был уверен, что она попадет в беду во время выполнения своих заданий. Ей нужно было иметь под рукой достойную историю, чтобы объяснить, почему она воровала нижнее белье сына лодочника или почему выпустила мышей в местные амбары. Излишне говорить, что ее лжи не верили. Однажды ее поймали жители деревни и били кнутом до тех пор, пока не располосовали всю спину. А Паршурам просто стоял и смотрел.