Гурав Моханти – Сыны Тьмы (страница 68)

Увидев страдание, написанное на лице Налы, Паршурам замер:

– Видишь ли, Нала, я мог бы сказать, что твое тело такое же жесткое, как у свиньи, но это было бы оскорблением для свиньи. Так что давай я тебе объясню. Скажи мне, как ты думаешь, какова цель всех дисциплин йоги, которые ты изучила?

– Стать гибкой? – рискнула Нала.

Паршурам глубоко вздохнул, а затем тихо выдохнул, с трудом сдерживаясь от обезглавливания ученицы.

– Чтобы изучить магию Чакр.

– Чакр?

– Думаешь, что станешь опытной благодаря своей внешности? Активация чакр необходима для всего, что мы делаем, а потому тебе нужно открыть свое тело и свой разум, чтобы иметь возможность по желанию вызывать Дхьяну. Овладеть телом благодаря асанам, которым я тебя учу. Развить Разум, разгадывая мандалы, которые я тебе даю.

– Но у чакр сейчас нет силы. Они бесполезны.

Паршурам бросил на нее презрительный взгляд.

– Использование чакр для Связывания Элементалей было побочным эффектом их активации.

Нале показалось довольно высокомерным, что он назвал волшебство, которое смертные использовали для победы над дэвами, лишь побочным эффектом.

– Чакры – это скорее инструмент самопознания, открывающий двери нашего истинного потенциала. Обычный смертный использует за свою жизнь только часть своей душевной силы. Чакры – это ключи, позволяющие открыть двери на более высокие уровни силы. Без чакр нет Танцора Теней.

Нала кивнула. До этого она изучала чакры как ученик, попавший на урок истории, а не как на урок биологии, хотя у нее было слабое представление о том, о чем говорил Ачарья.

Трость Паршурама коснулась ее макушки.

– Чакра тысячи лепестков: Корона, – сказал он. – Фиолетовый раскрывает ее. Твоя цель должна состоять в том, чтобы вытащить змею из твоего позвоночника, преодолевая силу тяжести, чтобы добраться до макушки. Она означает…

– «Я понимаю».

Трость замерла на точке между ее глаз.

– Третий глаз. Могущество. В его раскрытии помогает индиго. Расшифровывается как «Я вижу». – Он прижал трость к горлу Налы. – А здесь?

– Чакра пространства.

– Открывает?

– Голубой.

– Хм. Это самая чистая чакра из всех. «Я говорю». Какая чакра открывается зеленым?

– Чакра сердца. «Я люблю».

– Какая чакра называется Город Драгоценностей?

– Желтая. В смысле чакра солнечного сплетения. Открывается с помощью желтого. «Я верю».

– Какая чакра активизировалась в тебе, когда ты увидела, как дровосек рубит дрова для костра?

На щеках Налы появился намек на киноварь.

– Сакральная чакра. Оранжевый. Расположена над сиснами, эм… гениталиями. «Я чувствую».

– И какова последняя?

– Сокрытая. Корневая чакра, где спинальная змея. «Я».

– Кажется, еще не все потеряно. Но зубрежки недостаточно. Помни, Нала, женщины по своей природе намного, намного сильнее, чем может надеяться стать любой мужчина. Тебе повезло. Мужчины должны научиться усиливать свою женскую энергию, Шакти. А ты можешь использовать присущую тебе Шакти, чтобы провести спинальную змею через все тело, зажечь чакры и соединиться с мужской энергией, Шайва, в Коронной чакре. Найди истинный баланс между мужской и женской энергиями, и ты найдешь ответ на то, кто ты. Ответ – ключ к Седьмой чакре и истинной, безграничной силе. Никто не открывал все чакры столетиями, но ты откроешь их. Поняла?

– Поняла, Мастер. У меня возник вопрос.

Паршурам кивнул.

– Вы… именно с помощью объединения чакр открыли бессмертие?

Лицо Паршурама смягчилось:

– Объедини чакры, и выяснишь.

Вот и все. С тех пор Нала, если она не практиковала асаны, часами расшифровывала мандалы, подобные лабиринтам, которые приготовил для нее Паршурам. Оказывается, мандала, которую Вьяс сотворил в Меру, была очень простой. Те мандалы, которые предки использовали, чтобы изгнать дэвов, были намного сложнее, и путь к пониманию мандалы заключался в том, чтобы раскрыть ее лабиринт. И для этого ей пришлось тренироваться в их написании на пергаменте. Но какими бы сложными они ни были, в центре всегда находилось семя – семя, которое, по словам Паршурама, символизировало священную змею в позвоночнике Налы.

Когда она не занималась мандалами и асанами, она медитировала, стараясь вызвать Дхьяну, но ей казалось, что она, спотыкаясь, бредет сквозь дым. Чаще всего все заканчивалось тем, что она начинала дремать, сидя в этом «медитативном» трансе. В основном она использовала свое время для медитации, чтобы представить альтернативные вселенные. Как-то раз она представляла, как они с Варцином правят миром, где ачарьи были рабами, и вдруг услышала звук торопливых шагов. Она немедленно выпрямилась и начала повторять медитативную мантру.

– Ты никого не обманешь, Нала.

Она виновато распахнула глаза.

– Я надеялся провести здесь больше времени, но меня вызвали обратно на работу. Теперь твое обучение должно проходить в дороге.

– Вы на кого-то работаете?! – Нала была поражена. Кто-то был настолько большой шишкой, что мог нанять его?

Паршурам ухмыльнулся.

– Каждый работает на кого-то. И мы собираемся познакомься с теми, на кого работаю я.

Нала сглотнула, чувствуя, что у нее в горле внезапно пересохло.

– Мы?

– Да. Настало время познакомить тебя с основателями Меру. Настало время встретиться с Саптаришами.

Предсказания Масхи

Масха с болезненным энтузиазмом поднималась по обледенелой лестнице. Сегодня она стояла на дежурстве у оракула.

Масха подозревала, что это был способ ее руководителя сказать ей, что пришло время принести ей какие-нибудь результаты, или она будет сослана в квартал банши. Ей не удалось распутать ни единого звена. Даже Искалеченная Матрона перестала ей помогать.

Чувствуя, что вновь попала в безумно знакомое ей место, она вошла в комнату с высоким потолком. Оракул, которому было лет шесть, не больше, лежал, распластавшись, внутри круга из пузырьков и свечей. Воздух в камере казался взвесью инея, смешанного с паром. На груди оракула покоился огромный камень, от которого волнами поднимался жар. Не так давно и саму Масху удерживали так же.

Сожженная Матрона сказала ей, что почти все видения Масхи были бесполезны. Это была бессвязная тарабарщина о человеке по имени Мучук. Было трудно отделить сны от видений, но именно этим и занимались матроны. По-видимому, Масха отправила всех матрон в погоню за дикими гусями, когда «увидела», как Мучук, мужчина из ее видений, убил монстра, сотканного из дыма. Ложные видения были обычным делом в Доме оракулов.

Не каждому оракулу снился кто-то важный. Возможно, именно поэтому Масха и выжила. Раз ей не снился никто важный, то ее оставили в покое. Потому что, если оракул оказывалась хороша, в нее накачивали столько дыма, что она больше никогда не просыпалась в своем уме.

Раздался громкий кашель. С Масхой сегодня дежурила высокая женщина лет пятидесяти, которая была настолько худой, что казалась больной. Шею ее, как колье, охватывал рваный шрам. Взгляд был холоден.

– Ты опоздала.

– Тысяча извинений, Матрона Веревки.

– Дети в наши дни ужасны! – Матрона Веревки в смятении покачала головой. – Никакого чувства приличия!

Пепельно-бледная Масха, усевшись на стул, уткнулась взглядом в собственные ноги. Оракул на полу по-прежнему что-то бессвязно бормотала.

– Она уже сказала что-нибудь интересное? – неуверенно спросила Масха.

Матрона Веревки нахмурилась:

– Нет. Все та же тарабарщина о царевиче Раме. Да, мы знаем, что он прыгает в реку… Давай дальше! – крикнула она оракулу, будто девушка могла ее услышать.

– Кто такой царевич Рама? – спросила Масха. Почти каждый царь, царевич, знатный юноша и господин собирался посетить панчалский сваямвар, и Масха запомнила весь список. Но это имя ни о чем ей не говорило.

– Она еще спрашивает, кто такой царевич Рама. – Матрона усмехнулась. – Царь Айодхьи, бывший им в те времена, когда Айодхья имела значение! Ты серьезно, девочка? Ты такая невежественная?

– Ох… – Масха растерянно покачала головой. – Но тогда почему оракул видит его? Это все давно в прошлом.

– Глупая девчонка. Оракулы видят во сне всякую чушь… некоторые – то, что происходит сейчас, некоторые – на десятилетия вперед, а некоторые – на десять тысяч лет назад.