Гурав Моханти – Сыны Тьмы (страница 32)
Кришна встал, повернувшись к Сатьябхаме:
– Твой отец гордился бы тобой. – Она была на пять пальцев выше него. – Мир никогда не будет контролировать тебя.
Сатьябхама наклонилась и поцеловала Кришну в губы. И оба они вознесли в своем сердце торжественную благодарность всем Богам за то, что они дали им мужество жить так, как они хотели.
– Ты прекрасная женщина, – сказал Кришна, когда они оторвались друг от друга. – Я буду скучать по тебе, Сатья.
– Лжец. – И Сатьябхама направилась к ступеням, лишь на мгновение остановившись, чтоб бросить через плечо: – Так ты действительно собираешься промыть мозги этой бедной Драупади, чтобы она выполнила твою просьбу? Может, не стоит играть в эти игры?
– У тебя есть меч, у меня лишь разум. И порою он может быть острее любого ассирийского клинка. Мы играем с дарами, которые даруют нам Боги. И чем они тогда становятся для нас? Либо коврами к трону, либо жертвой на пути к нему.
– Кажется, сегодня мы довольно ловко подбираем слова. Ты выбрал, за кого она выйдет замуж?
– У меня есть несколько идей, – откликнулся Кришна, и огонь, горевший в его глазах, был достоин поджигателей, зажегших факелы рядом с лавкой, где продаются фейерверки.
– Я узнаю этот взгляд. Нас ждут одни проблемы… И куда ты теперь?
– В конюшню к грифону. Пришло время вспомнить, что он принадлежит мне.
Первым, что увидел Кришна, войдя в огромную конюшню, была Чаша – одна из Серебряных Волчиц Сатьябхамы, растянувшаяся на спине Гаруды и медленно массировавшая огромные белые крылья грифона.
– Вижу, Гаруда нашел новую подружку, – заметил Кришна, и Чаша вздрогнула. – И похоже, она совершенно не желает ходить на тренировки.
Чаша в ужасе уставилась на него, но Гаруда успокаивающе оглянулся на нее своими голубыми глазами и ткнул огромным когтем длиной с фут в сторону Кришны.
– Но я не собираюсь ее сдавать! – быстро поправился Кришна, вскинув руки.
Гаруда хмыкнул и вернулся к трапезе.
– Он уже позволил тебе покататься на нем? – подозрительно спросил Кришна.
– Пока нет, мой господин, – застенчиво ответила Чаша. – Но я и не хочу на нем ездить, – нервно добавила она. – Он просто… такой чудесный. Величественный… – мечтательно добавила она, посильней закутываясь в золотую накидку.
Кришна глянул на Чашу. Ей было лет одиннадцать, не больше. Он слышал о ней от Сатьябхамы. Эта любительница всех бездомных животных в одиночку лечила половину уличных собак Матхуры.
– Чаша. – Сатьябхама столь неожиданно выглянула из-за спины Кришны, что напугала всех присутствующих. – Десять нарядов.
Кришна нежно оглянулся на Сатьябхаму, всем своим видом намекая, что бедную девочку стоило бы простить, но третья жена была неумолима. Чаша мрачно кивнула.
– На Первой Сестре, – добавила Сатьябхама.
Услышав это, Гаруда вскинул голову и резко повернулся к ней, но тут же съежился под ее стальным взглядом.
– Да, Повелительница Войны, – сказала Чаша, уставившись себе под ноги, и сердито направилась к выходу из конюшни.
– Она ведь просто ребенок! – Кришна приладил седло на высокую спину Гаруды и через мгновение оказался в нем с грацией танцора.
– Ребенок, которого едва спасли от прожорливых жрецов Унни Этрала. Они бы искалечили ее… В отличие от большинства других Волчиц, она не освящена огнем боли. Я хочу сделать ее сильной, чтобы, если настанет день, когда эта боль придет, она могла встретить ее с мечом в руке.
Кришна вздохнул:
– Я просто имел в виду… Иногда мы можем позволить детям оставаться детьми.
– Думаешь, почему я не остановила ее, когда увидела, как она сбежала с тренировки, чтоб поиграть с Гарудой?
Кришна улыбнулся, отпуская ремни:
– О, жена моя, пожалуйста, в мое отсутствие не сожги Матхуру дотла и не убей моего брата, каким бы раздражающим он ни был. Он у меня всего один.
Сатьябхама зловеще улыбнулась.
– Ничего не обещаю, о мой муж и господин. И да, Буря и Штиль будут сопровождать тебя в Панчал в качестве королевского эскорта. Осмелюсь предположить, что Гаруда может вместить троих. Если я не могу отправиться туда, чтобы присмотреть за тобой, за меня сделают это мои щенки.
– Не льсти себе. Я тренирую эту парочку – они смогут стать чем-то большим, чем обычные солдаты. Неплохо, если среди Волчиц будет кое-кто поумнее. Я сказала им одеться в гражданское. А еще они проинструктированы, что, если Драупади хотя бы прикоснется к тебе, они должны отрезать ей нос.
– Мне так приятно это слышать! – поклонился Кришна. – Добро пожаловать, Штиль… Буря, – обратился он к вышедшим из-за спины Сатьябхамы женщинам. – Что за…
– Это что, считается гражданским, Волчицы? – сдавленно прохрипела Сатьябхама.
Покрасневшая Штиль, которая, вероятно, даже в туалет ходила в униформе, сейчас, в мужском костюме, который обычно надевала на похороны, к погребальным кострам, выглядела очень смущенной. А вот Буря…
– Буря, «одеться в гражданское» означает надеть то, что ты носишь
– Но мой господин, я ношу вне работы именно
– И что, когда ты в это одета, за тобой не бегут мальчишки с камнями? – едко спросила Сатьябхама.
Буря беспокойно поежилась, поправила огромный тюрбан с перьями и подтянула усыпанные позолотой и полыхающие как пламя шаровары:
– С чего бы это?
Кришна рассмеялся:
– Уж поверь мне, Сатья, их
Гаруда свирепо вскинул голову и расправил свои мощные крылья, предвкушая полет.
– Вперед, мой друг! – Кришна легонько похлопал грифона, и тот выбежал из стойла, встряхнул крыльями, и, подхватив поток воздуха, взмыл в небо. Странно, но Кришна, который ненавидел взбираться на высокие стены, обожал летать на грифоне, поднимаясь в небо на сотни футов. Возможно, все дело было в том, что он при этом чувствовал.
А вот Волчицы, завывающие, как банши, похвастаться этим же не могли. Ветер, посланный, без сомнения, каким-то оскорбленным Богом Моды, сорвал тюрбан с головы Бури, и девушка в отчаянии вскрикнула:
– Моя чалма!
Предсказания Масхи
Выцветшие гобелены мертвыми тряпками повисли на стене, у которой стоял богато украшенный стол. Расположенные неподалеку рабочие столы были завалены свитками, кусками обсидиана и прочих камней. Из глубины хранилища фолиантов на Масху уставились глаза цвета мутной воды. И их обладательница явно не одобряла увиденное.
– От тебя воняет новичком, – торчащие из-под выступающей нижней губы клыки дополняли тонкие губы, а сероватый оттенок кожи единственной матроны-ракшасы в Доме придавал ей жуткий вид даже в теплом свете очага.
– Я матрона, – вызывающе ответила Масха. Как будто в Закрытой секции библиотеки можно найти кого-то еще. В Доме могли находиться лишь Матроны. И оракулы в клетках. И банши, разумеется. Масха достала бумаги, которые дала ей Искалеченная Матрона. – Мне нужен доступ к записям Солнца. У меня есть одобрение. – Она протянула бумаги.
Женщина улыбнулась:
– Конечно, ты его получила. Здесь тысяча запрещенных книг, и все, о чем вы, девчонки, заботитесь, так это поскорей заграбастать все, что относится к этому златогрудому мальчишке. Да будет так. Как тебя зовут? – Она взяла перо, собираясь записать ответ в книгу с кожаным переплетом.
Масха икнула. Разумеется, она не могла сказать: «Масха» – это было ее старое имя. Она даже помнить его не должна была. Но официальная церемония присвоения имени, на которой она получит какое-то тотемное или зловещее прозвище вроде Сожженной или Искалеченной Матроны, еще не была проведена.
– Я… я всего лишь матрона.
– Ах, я же сказала, что почувствовала вонь новичка.
Эти шрамы никого не обманут. Эти документы, девочка моя… – Она отодвинула рекомендации от Искалеченной Матроны, – действительно позволяют тебе получить доступ к записям Солнца, но тебе не разрешен вход в Запретную секцию, пока ты не получишь имя матроны.
– Пожалуйста! Мне нужно изучить это, чтобы дополнить свои ссылки!
– Ты хоть знаешь, что это?
– Конечно. Ссылки – это мосты, соединяющие видения различных оракулов, формируя единый рассказ.
– Ты скорее запомнила, чем поняла, – фыркнула женщина и направилась обратно к регистру книг, указав Масхе пером на дверь.
Масха пала духом. Времени до окончания срока оставалось не так уж много. Сожженная Матрона сказала, что, прежде чем изучать Свадьбу в Панчале, ей нужно будет узнать о Солнце.
«Что же мне делать?» – подумала она. Церемония наречения состоится не раньше следующей кровавой луны. На глаза сами собой навернулись слезы.
Женщина подняла голову, нашла взглядом Масху и кашлянула. В Доме кашель был равнозначен подзатыльнику.