Гурав Моханти – Сыны Тьмы (страница 34)

Кишки он уже опорожнил, и все, что мог сейчас делать, это лишь издавать рвотные, совершенно неэротичные звуки. Мати пришлось неохотно признать, что даже тошнило его весьма элегантно.

Страдалец выдавил кривую улыбку:

– Как ты можешь видеть, я полностью наслаждаюсь своим первым пребыванием на корабле.

– Могу я что-нибудь сделать, чтобы вам стало лучше, господин?

– Просто верни меня на землю, – простонал он, переворачиваясь на спину. – Куда-нибудь, где мир не колышется вверх-вниз, не раскачивается и не трясется.

Мати рассмеялась. Чувствовать морскую болезнь на корабле, стоящем в полный штиль, – для этого нужен особый склад желудка.

– Вы жалкие сухопутные жители, – вздохнула она, печально покачав головой. – Ты зеленее мокроты, Ягненочек.

– Весьма лестно… – с трудом выдавил он – и уже в следующий миг вновь поспешно вернулся к своему ведру.

Когда он снова повернулся к девушке с таким кряхтением, словно до этого часами работал на ферме, она заметила, что он немного похудел с тех пор, как она увидела его в Тамралипте. Сильные ветры близ Ганджама и неспокойное Калинганское море не пошли ему на пользу. Тем не менее на совершенство мускулистых рук, твердые линии живота, лицо с высокими скулами это мало повлияло. От него все еще пахло специями и дождем. В груди у девушки поднялась жалость, смешанная с похотью, и она заползла обратно на кровать, жадно протягивая руки к его груди.

– Даже сейчас?! – изумленно вытаращив глаза, но при этом нетерпеливо вытирая рот тряпкой, спросил ее Ягненок. Его голос был теплым, как мед, стекающий с сот.

Она невинно захлопала глазами:

– Я же не собираюсь целовать тебя в губы!

После они, измученные, свалившись с кровати, долго лежали на полу. Она вернулась к недавно приобретенной привычке считать его шрамы. В этом она находила странное удовольствие, но, честно говоря, большее удовольствие она получала после, когда они лежали рядом и он рассказывал ей истории о великих вершинах, на которые он поднимался, и в ее воображении всплывали Речные земли, дерево за деревом.

Она была калинганкой, той, кого родила Богиня Океана. Старики рассказывали, что первые калинганцы явились из Великого Моря, верхом на китах и акулах. Их называли Солеными Людьми. Они пришли на землю к Зеленым Людям, которые приняли их за богов и в качестве жертвоприношения отдали им своих дочерей. В ответ Соленые Люди осыпали местных жителей богатствами моря и рассказали о многих способах обмануть Бога Бурь. Но Зеленым Людям этого не хватило. Они заманили Соленых Людей в ловушку на суше, убили их китов и пытками заставили их раскрыть секреты покорения Богини Океана, а затем насильно женились на дочерях Соленых Людей, и от этого насильственного союза возникли калинганцы. Не самая благочестивая история.

Рядом со своим Ягненком Мати чувствовала себя Соленой Женщиной, тайно вышедшей на сушу, чтобы спариться с Зеленым Человеком. Она научила его волшебным приемам в постели, Двум Искусствам Вздоха и секретным способам бороться с морской лихорадкой. В свою очередь он рассказал ей о роскоши льда. Он описал ей луга и ледники. Этот мир был далек от ее мира. Ягненок соткал перед ее глазами жизнь, описал свою жизнь решта на кастовом севере, и она с восхищением слушала его.

В Калинге кастовость была редкостью, большинство ее жителей не знали, к какой касте кто принадлежит. Намины были изгнаны много лет назад, когда они пытались проповедовать против Морских Богов. С их уходом некому стало вытатуировать кастовую метку у ребенка. В Чилике ты был либо свободным человеком, либо рабом, пиратом либо торговцем.

– С тобой я более откровенен, чем обычно, – сказал он, удивляясь сам себе.

– Жаль, что у нас так мало времени. Я бы просто освежевала твою душу.

Он называл себя Арадх. В корабельном журнале он был записан как низкорожденный анганский оруженосец, направлявшийся в Чилику, чтобы продать лошадей от имени своего хозяина.

Она знала, что это ложь. Люди чести стали жалкими лжецами. На его плече были глубокие следы от лука, которые указывали на то, что он лучник, а не оруженосец.

А вот то, что он низкорожденный, было довольно правдиво. На левой стороне шеи у него были выжжены две слезы – знак решта. Но она позволила ему не говорить правду. Она и сама не была образцом честности.

Она рванула на нем льняную рубашку, та разошлась до пояса, и блеск золота ослепил ее, как солнечные лучи.

– После того как мы с тобой столько раз развлекались, я должна была уже к этому привыкнуть…

Сколько ж оно на рынке стоит? Она окинула взором его доспехи, которые он носил под рубашкой, и в ее глазах сверкнула жадность. Нагрудник, того же цвета, что и серьги у него в ушах, был очень тонким, и казалось, что он сияет внутренним блеском, будто Боги сами отполировали золото и приложили его к груди мужчины. Она облизнула губы. Хотя бы сейчас перестань думать, как долбаный пират. Она часто проводила руками по его груди, пытаясь найти заклепки, удерживающие странную броню, плотно прикрепленную к его торсу, но он всегда перехватывал ее руку. Она никогда не придавала этому большого значения. Вероятно, он волнуется, что она может попытаться украсть доспех. И совершенно правильно. Или, может, у него вся грудь была волосатой. Или, возможно, у него был третий сосок. Среди ее мужчин встречались те, у кого был третий сосок.

– Никто не пытался украсть у тебя это золото? – спросила она его.

– Пытались, – ответил он тоном, которым заканчивал все разговоры об этом, но при этом спросил в ответ: – Тебя выдавали замуж?

– Пытались, – ответила она, и на этом беседа окончательно закончилась.

Но вопрос вызвал воспоминания об обещаниях, которые она нарушила. Весь последний год Мати религиозно воздерживалась от искушений плоти. Но когда сама Богиня Океана устраивает заговор, человек мало что может с этим поделать. Сначала начался штиль, потом закончился ром в рационе. И, наконец, сам Ягненок… Он был так красив! Она мудро поняла, что единственный способ победить искушение – это поддаться ему. И это было весьма хорошо, что Мати относилась ко всему именно так, потому что обстоятельства свелись к тому, что она и так желала получить.

И Ягненок был настоящей находкой. Он, конечно, был наивным, но вполне способным и вдобавок – просто безупречным в искусстве любви. От того, что сперва он ей сопротивлялся, она лишь сильнее его возжелала. Он стал глиной, которую можно было вылепить так, как она сама бы захотела. И Мати была слишком милосердна, чтобы отпустить его, не превратив в дарителя. Это был ее подарок всем рештам, потому что их женщины, несомненно, заслужили хотя бы такое счастье.

Она постаралась себе напомнить, что Ягненок был ее последним приключением. Сейчас она с нетерпением ждала возможности сойти с этого проклятого корабля и встретиться с любимым женихом. В конце концов, до свадьбы оставалась всего одна зима.

Карна

В большинстве баллад говорится, что Удача – обнаженная и стройная Госпожа, приберегающая свои благословения для самых отважных и лихих героев. Возможно, учитывая, что все барды были наминами, так оно и было. Хотя если бы самого Карну попросили описать удачу, он бы сказал, что это самка богомола, которая занимается любовью со своим партнером, затем обезглавливает его и сжирает его тело на ужин.

Он был рештом. Если бы он учил детей читать, или воровал режущие инструменты, или даже запасал зерно, мир, возможно, посочувствовал бы ему. Но то, о чем с детства мечтал сам Карна, было просто неслыханно. Это потрясало сами основы бытия! За то, что он так стремился стать воином, он был изгнан из своей деревни. К тому времени его мать была уже мертва, а брат присоединился к повстанцам, и на плечи Карны легла забота о его пятилетнем племяннике. И если предположить, что это само по себе было весьма трагичным, Карна за свою короткую жизнь добился того, чего не могли добиться целые поколения. Он был проклят Осколками.

Чтобы знать, что такое Осколки, не надо было быть особо начитанным. Осколок сжигал атманы – энергию души, которая текла в нади тела, так же как кровь текла по артериям, а грязь – по венам. То есть если вы хотели проклясть своего домовладельца подагрой, то для того, чтобы произнести Осколок и эффективно его использовать, нужно было, чтобы по вашему телу текла щедрость атманов. И получить столь обильный атман можно было после десятилетий жертвоприношений, жесткой диеты, суровых покаяний и медитаций. Говорят, лишь аскеты, замерзающие в горах, использовали Осколок и выжили, чтобы рассказать об этом.

Но был еще и Осколок Самоубийцы. Осколок, вызванный таким гневом и такой жаждой мести, что он сжег все атманы человека, его произнесшего, мгновенно его состарив, дабы насытиться силой. Но даже тогда не было никакой гарантии, что это сработает. Так что Осколки были чрезвычайно редки. Но Карна умудрился быть проклятым Осколком не один и не два раза, а трижды, тремя прекрасными людьми, тремя уникальными способами. Так что по здравом размышлении Карна был просто обречен.

С другой стороны, хотя он и был отвергнут всеми учителями оружейного искусства, ему повезло учиться у Ачарьи Паршурама, Бессмертного Учителя Героев из Эпохи, которую намины называли Золотой. Его ближайшим сподвижником стал наследник престола Хастины, царевич Дурьодхан. И всего месяц назад он стал первым рештом в истории, которого назначили Старшим Магистром Союза.