Гурав Моханти – Сыны Тьмы (страница 108)
– Почему бы тебе не зайти внутрь, архонт? – Кришна заставил себя улыбнуться. – Мы могли бы поговорить как цивилизованные люди.
– Ах, скоро так и будет, Кришна. Я действительно намерен поужинать в Доме Сената до наступления темноты. Но как завоеватель, а не гость. Даже не пытайся, Кришна, – обронил он, прежде чем Кришна успел хоть что-то сказать. – Меня не интересует ничего из того, что ты можешь предложить. Бессмертие – это единственное, что меня интересует, и я буду требовать именно его, когда увижу, как мои знамена развеваются над Железным Комендантом. Но давай пока поиграем в вежливость. Я полагаю, этот гигант рядом с тобой – твой брат…
Каляван на мгновение отвлекся от своих заигрываний при виде фигуры, появившейся рядом с Балрамом:
– Прости меня, Кришна, но моей слабостью всегда были женщины в доспехах. Это может быть только госпожа Сатьябхама, Повелительница Войны? – Он поклонился ей. – Твои глаза, моя госпожа, подобны бесценному ониксу!
Кришна был настолько погружен в свои мысли, что не заметил, как подошла его третья жена, а она пожала плечами и сказала:
– Если бы ты поцеловал задницу Джарасандха хотя бы наполовину так же хорошо, он мог бы одолжить тебе несколько солдат.
– И позволить ему приписать себе победу? Нет, я с этим не согласен. – Он подмигнул Сатьябхаме. – Да, император может быть раздражен моими действиями, но, если я принесу ему голову Кришны, я думаю, это уменьшит его гнев.
– Зачем ты предложил переговоры? – невесело спросил Балрам.
Каляван прочистил горло. Один из его генералов выехал вперед и развернул свиток.
– Предлагаемые условия таковы: если Матхура будет мирно передана архонту Калявану, один из сенаторов будет возведен на трон Матхуры, как верноподданный императора при условии выплаты ежемесячной дани.
– Как великодушно. – Голос Балрама был тверд как кремень.
– Во-вторых, гражданам Республики будет разрешено жить в соответствии со своими обычаями и законами. В-третьих, узурпатор должен быть доставлен грекам закованный в цепи, чтобы его можно было доставить в Раджгрих на суд императора Джарасандха. – Мужчина свернул свиток и посмотрел наверх. – Таковы наши условия. Архонт постановил, что, если вы откажетесь, с Матхурой будут обращаться, как с любой другой завоеванной провинцией. Многие будут порабощены, многие убиты. Будут назначены греческие губернаторы, а ваше здание Сената превратится в пантеон для наших богов.
Но, прежде чем Кришна успел плюнуть в генерала, заговорил Балрам:
– Ваши условия однозначно отклоняются. У матхурцев нет привычки отдавать свое просто так, по одной лишь просьбе. Особенно мы не собираемся ничего отдавать стаду овец в юбках. Возможно, вы разрушили обманом одну из наших стен, но, если вы помните, у нас есть еще две. Ты всего лишь маленький мальчишка, играющий в мужскую игру, архонт. Предаешь своего собственного императора! Твое высокомерие хуже, чем ваши абсурдные шлемы с перьями. Вы отвратительные грязнозадые трахальщики айраватов.
Каляван нахмурился и принялся перешептываться с генералом, потеряв при переводе самые тонкие моменты обличительной речи Балрама, и, наконец поняв, о чем речь, расхохотался:
– Я надеялся, что ты это скажешь. Но что поделаешь? Герои должны притворяться мирными, прежде чем они вступят в бой. Прощайте, друзья. – Он повернулся к Сатьябхаме и подошел к ней. – А вы, моя госпожа, просто подойдите ко мне. Мы будем править вместе, вы станете моей
– Хорошо. Теперь мы можем стрелять во все стороны, – улыбнулась ему в ответ Сатьябхама и любезно добавила: – Ублюдок.
Каляван так близко шагнул к Сатьябхаме, что почти навис над ней, явно готовясь сказать что-то дерзкое. Раздался громкий удар. Греки обнажили мечи, но Каляван, улыбаясь разбитыми губами, жестом приказал им не шевелиться. Сатьябхама хрустнула костяшками пальцев, Балрам улыбнулся, а Кришна вздохнул. Каждый хочет сказать что-то дерзкое, пока его не ткнут локтем в лицо.
Шишупал
Железный Комендант кишел людьми, многие даже не потрудились обуться и спешили, волоча вещи, мешки и все, что могли спасти, таща за собой детей. Каждая повозка, которая могла двигаться, была доверху набита коробками, сундуками и матрасами, а также всевозможным бесполезным хламом, который, несомненно, сгорел бы первым. Попытка спасти что-то, кроме собственной жизни, во время осады была очень плохой идеей. Шишупал и Эклаввья встретили много таких несчастных душ, съежившихся под одеялами, притаившихся на порогах заброшенных мельниц и домов, забившихся в тенистые переулки, ведущие к пустым рынкам.
В попытке выбраться из Железного Коменданта не было ничего хорошего. Но они были голодны. Они пошли в ближайшую таверну, которая все еще работала. На дальней стене таверны виднелась фреска, и Шишупал, прищурившись, начал ее изучать. Там был изображен сидевший в центре Кришна, окруженный сенаторами. Под столом сидели горожане, воздев руки в знак благодарности к небу, наслаждаясь пользой хорошего управления Республикой. Под фреской были выгравированы золотом слова «
Таверна была наполнена той гулкой тишиной, что появляется, когда нет ни звука. Не было ни пьяных драк, не шипело жареное мясо, не раздавался звон кубков, не слышалось гула голосов. Мужчины сбились в кучу и пили в тишине, со спокойной решимостью в глазах. Очаг из черного камня в углу хранил тепло давно потухшего огня. Бармен стоял за шатким столом, готовый нырнуть за него при первом намеке на неприятности.
В эту отчаянную тишину вошел Эклаввья, Бог Шума.
– Парни! – выкрикнул он. – Это таверна или дом скорби? Вы ведете себя так, будто снаружи осада!
– Отвали! – прорычал один из мужчин.
– Зато теперь они не будут пялиться на нас из страха, что мы можем подойти к их столикам и завязать разговор, – прошептал Эклаввья Шишупалу. – И наше прикрытие останется нетронутым.
Шишупал устало сел за первый попавшийся свободный столик. Они два дня отсиживались в жилище для прислуги у госпожи Раши. Им не досталось ничего. Ни известий, ни еды, ни воды. И у Шишупала, и у Эклаввьи деньги были на исходе, а осада только набирала обороты. Шишупал поднял руку и потребовал принести два горячих блюда. Он угрюмо сидел за столом, делая вид, что слушает монолог Эклаввьи. Пока что они окончательно убедились, что у ворот были только греки. В рядах осаждающих не развевались знамена Льва или Айравата.
– Хей! – Эклаввья стукнул по столу, напугав Шишупала. – Здесь мужчины проголодались!
Наконец появился бармен с двумя мисками тушеного мяса и лепешками.
– Девять марок, – сказал он.
– Что?! – ужаснулся Шишупал. – Оно стоит не больше одной марки.
– Цены военного времени. – Мужчина указал ему на дверь. – Видишь вон ту вывеску?
Там действительно виднелась табличка с надписью: «Ва время вайны цены атличаюца».
– Довольно мотивирующая цитата, – сказал Эклаввья.
Бармена это совершенно не развеселило. Шишупал неохотно бросил ему все монеты, которые у них были. Однако, прежде чем мужчина смог уйти, Эклаввья схватил его за воротник.
– Теперь, когда ты ограбил нас, Эклаввья чувствует, что ты тоже должен расщедриться. – Он провел ножом вверх и вниз по бедру мужчины.
– Да-да, – захныкал бармен, – чего вы хотите? Я могу добавить в рагу специи.
– Фу! Мы ищем информацию, о поставщик несвежей пищи и запрещенных напитков. Сюда должно приходить множество солдат. Что тебе в наши дни говорит виноградная лоза, друг мой?
– Э, что?
Шишупал вмешался в разговор:
– Он имеет в виду, какие новости об осаде?
– Судя по всему, их не так уж много. Много сражений. Грекам приходится покорять каждый поворот, каждый переулок в Третьем районе. Их катапульты не могут найти дорогу в этом лабиринте. Добавьте к этому штормовые ветра, и их волшебный огонь погаснет. Господин Кришна заодно накрыл многие части Второй Сестры и Коменданта одеялами, политыми… чем-то, я не могу вспомнить чем, но дело в том, что под этими одеялами стены не ловят этот синий огонь.
– Зачем им понадобились катапульты, чтобы пробираться по переулкам? Я слышал, что у них были огромные осадные машины с десятками катапульт и, не забывайте, еще и лучники. Даже магадхцы не могут сравниться с греческими осадными башнями. Они могли бы просто осыпать все стрелами с Проклятым Пламенем прямо на стенах и за их пределами, разве нет? Они же сделали именно это, чтобы сжечь Третий район?
– Да. Но разве вы не слышали, что сделала госпожа Джамбавати?
И они услышали о том, как Джамбавати в одиночку изменила правила ведения войны. Дело в том, что катапульты подбрасывали в воздух огромные плиты грубо обтесанных асимметричных камней. Даже при идеальном угле выстрела точно настроенной катапульты, расположенной на Третьей Сестре, камни взмывали в воздух и падали максимум на двести ярдов вперед, вонзаясь глубоко в землю. Вот почему греки отвели свои осадные башни на триста ярдов от Третьей Сестры. Это была стандартная практика в любом сражении. Грекам пришлось подождать, чтобы завоевать Третью Сестру или то, что от нее осталось, а затем ввести в город осадные машины, чтобы захватить Вторую Сестру.