Гу Сяошэн – Облачное перо. Том 1 (страница 4)

– Помни, ты – Юнь Вэйшань, родившаяся и выросшая в городке Лиси. Что бы ни случилось, придерживайся этой легенды до конца.

Юнь Вэйшань уловила в его словах нотку тревоги. Она повернулась к нему и тихо, но серьезно спросила:

– Что может пойти не так?

На лице Ханья Сы вновь появилась легкомысленная улыбка:

– Кто знает? Ведь я никогда не был внутри Гунмэнь. Все там – загадка, а разгадать ее предстоит тебе.

Юнь Вэйшань промолчала.

Ханья Сы открыл дверь. Снаружи завывала метель. Юнь Вэйшань поправила рукава и направилась к выходу.

– Если я выполню миссию… – Ее голос потонул в снежной буре.

Ханья Сы, не дожидаясь конца вопроса, ответил:

– Если ты выполнишь миссию, я обязательно дам тебе противоядие от Полумесячной мухи, и ты получишь свободу, которой жаждешь.

Ханья Сы, поджимая губы, смотрел на силуэт Юнь Вэйшань в снежной пелене. Она не знала, что перед тем, как отправиться в дом Юнь, Ханья Сы получил важное сообщение в самой секретной комнате главного поместья Уфэн.

Высшей властью в Уфэн обладали представители нескольких крупных сект цзянху. Комната командования сектой находилась в глубине поместья и была еще более тихой и мрачной, чем внешние помещения. Внутри была полукруглая стена с несколькими нишами, похожими на буддийские алтари. Перед каждой нишей стояла ширма из шелковой бумаги, скрывавшая происходящее за ней. В этих нишах должны были находиться люди, но царила лишь тьма. Даже центральная ниша тонула в непроницаемой черноте. Солнце еще не взошло, и тусклый рассеянный свет не мог проникнуть в комнату.

Перед центральной нишей стоял посланник, лицом к нему с почтительными выражениями стояли Ханья Сы и Ханья Ци. Голос посланника, словно призрачное эхо, разносился по секретной комнате: «Ханья Сы, сегодня день, когда клан Гун открывает долину для выбора невесты. Задание выполнено?»

«Все готово, мы можем выступить в любой момент. Посланная нами убийца Уфэн – Юнь Вэйшань. Она заменяет невесту, которую также зовут Юнь Вэйшань. Я лично отвечал за ее обучение и тренировку. Ее ранг среди духов, оборотней, демонов и монстров[17] – самый низший, дух».

«Ханья Ци», – продолжил посланник.

Тот шагнул вперед: «Здесь».

«Ты отвечаешь за то, чтобы добраться до найденного нами опорного пункта Гунмэнь и распространить слух, что среди невест скрывается убийца Уфэн. Ты должен убедиться, что эта информация благополучно дойдет до клана Гун».

Ханья Сы потрясенно вскинул голову, не веря своим ушам.

Ханья Ци принял из рук посланника мягкий меч с тонким лезвием. Губы его дрогнули в ухмылке, когда ледяной отсвет меча мелькнул в глазах, выдавая кровавую жажду, убийственный расчет и змеиную хитрость.

Юнь Вэйшань, конечно, не понимала, почему Ханья Сы колеблется. А тот лишь повторил:

– Помни мои слова. Что бы ни случилось, придерживайся своей легенды. Ты – Юнь Вэйшань из городка Лиси. Береги себя.

В «Башне тысячи цветов» разносился звон колокольчиков, а аромат благовоний был настолько густым, что перебивал запах пудры.

Гун Цзыюй, полностью одетый, откинул узорчатый полог у входа в здание и сразу же увидел Цзинь Фаня[18], стоящего со скрещенными на груди руками и буквально пышущего гневом. На руке у него висел тяжелый плащ, а на тыльной стороне ладони сверкал камень зеленого нефрита. Это был личный телохранитель Гун Цзыюя – широкоплечий, стройный и белокожий. Утром он не застал Гун Цзыюя в спальне и недовольно пришел сюда.

«Принесла нелегкая», – вздохнул про себя Гун Цзыюй.

Выражение лица Цзинь Фаня было мрачным: он одновременно испытывал гнев на Гун Цзыюя и смущение при виде нескольких ярко одетых девиц, вышедших проводить заспанных гостей.

Гун Цзыюй наблюдал, как меняется лицо телохранителя: то чернеет, то краснеет.

– Вы опять заявились в такое место! – резко выпалил Цзинь Фань.

Гун Цзыюй притворился непонимающим:

– Ты ведь тоже здесь. Какое совпадение.

– У вас и так все время красотки – небо, а вино – земля[19], только и делаете, что распутничаете, но вы пришли сюда даже в такой день! Неужели вам жизнь не дорога?

Гун Цзыюй тут же возмутился:

– Невесты еще даже не прибыли, а ты уже разворчался. Ты что, сам невеста?

– Будь я невестой, точно сломал бы вам ноги в первую брачную ночь.

Гун Цзыюй поежился. Цзинь Фань, заметив его побледневшее лицо, усмирил гнев, расправил черный плащ из хорошей шерсти и, не спрашивая разрешения, закутал его. Он много лет сопровождал Гун Цзыюя и знал, что тот очень боится холода. Плечи Гун Цзыюя опустились под весом тяжелого и теплого плаща, но по телу тотчас разлилось тепло.

– Боитесь заморозков, а все равно одеваетесь так легко, – заметил Цзинь Фань, найдя новый повод для упрека.

Гун Цзыюй смотрел на Цзинь Фаня, завязывающего ему плащ, и улыбнулся:

– Ты меня понимаешь. Утром было так холодно… Ай! – Цзинь Фань с силой затянул шнурки вокруг его шеи, выражая свое недовольство. – Ты что, хочешь меня задушить?

– Хочу, – честно признался Цзинь Фань.

Гун Цзыюй промолчал.

Цзинь Фань больше не собирался спорить, он развернулся и направился к повозке с золотым навершием, которая ждала их неподалеку. Он открыл дверцу и сказал тоном, не терпящим возражений:

– Садитесь.

Когда оба оказались внутри, лицо Цзинь Фаня посуровело еще сильнее. Гун Цзыюю стало не по себе, и он, не выдержав гнетущей атмосферы, начал поучать телохранителя:

– Эх ты, ну сколько можно хмуриться? Если смотреть на тебя слишком долго, кажется, что весь день будет неудачным.

– С тех пор как я стал вашим личным телохранителем, был ли хоть один мой день удачным? – спросил Цзинь Фань.

Гун Цзыюй не смог возразить:

– Ц-ц-ц… Если тебе так не нравится, может, перевести тебя на ночные патрули в горах?

– Благодарю, господин. Как прикажете, так и будет.

– Ты такой скучный, – надул губы Гун Цзыюй.

Цзинь Фань не хотел продолжать разговор и просто закрыл глаза. Только звук колес, равномерно катящихся по дороге к Гунмэнь, нарушал тишину.

Помолчав немного, Гун Цзыюй снова заговорил:

– А где мой брат?

Цзинь Фань открыл глаза:

– Старший молодой господин с рассветом отправился расставлять охрану на сегодня. Посторонние въезжают в долину лишь раз в десять лет, нельзя допустить ошибок… Молодой господин осторожен, думает об общей картине, в отличие от некоторых, кто только бродит меж цветов и ив[20].

– Бродит меж цветов и ив? Что за вульгарные выражения ты используешь? Я слушал музыку и наслаждался чаем в приятной компании. К тому же мой брат такой умный и способный, он уже точно все организовал. Даже если бы я не бродил меж… – Гун Цзыюй запнулся, но тут же поправился: – Даже если я не слушаю музыку и не пью чай, чем я ему помогу?

– Я сказал «в отличие от некоторых», что ж вы так спешите примерить все на себя?

Гун Цзыюй пригрозил телохранителю:

– Если ты будешь продолжать так себя вести, я отправлю тебя пасти овец, понял?

Цзинь Фань снова закрыл глаза:

– Благодарю, господин. Как прикажете, так и будет.

– Ты…

Внезапно лошадь заржала, возничий натянул поводья, и повозка резко остановилась. Снаружи возник какой-то шум и гам.

Цзинь Фань мгновенно положил руку на меч и, остановив Гун Цзыюя, первым вышел из повозки.

Перед повозкой остановился всадник. Это был хозяин аптеки. Он буквально лежал на спине лошади, дыхание было слабым, на груди виднелось большое темно-красное пятно крови, а губы почти потеряли цвет.

Он въехал в долину Цзючэнь на быстрой лошади, сплюнул гнойную кровь и помутневшими глазами разглядел повозку с золотым навершием, выдававшую принадлежность к Гунмэнь. Собрав последние силы, он бросился к ней.

Увидев, как обессиленный аптекарь упал с лошади, Цзинь Фань подошел и присел рядом. Хозяин аптеки, увидев зеленый нефрит на руке Цзинь Фаня, в волнении схватил его за руку.