Гу Сяошэн – Облачное перо. Том 1 (страница 1)
Гу Сяошэн
Облачное перо. Том 1
顾晓声
1云之羽 Volume 1
Copyright © Gu Xiaosheng
版权所有：顾晓生
This edition is published by EKSMO Publishing House arrangement with Beijing United Creadion Culture Media Co., LTD through the agency of Tianjin Mengchen Cultural Communication Group Co., Ltd.
该作品由联合读创（北京）文化传媒有限公司授权、通过天津梦辰文化传播（集团）有限公司代理，由 俄罗斯EKSMO 出版有限公司 出版社出版。
Иллюстрация на обложке Soll
© Атарова А., перевод на русский язык, 2025
© Издание на русском языке, оформление.
ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Глава 1
В первых лучах солнца искрились хлопья снега.
Облака и дым сливались с темно-синим небом, заволакивая долину Цзючэнь[1] густыми тенями. В предрассветной пелене торговые лавки уже бурлили жизнью, а повозки с лошадьми, снующие между рядами покупатели, зазывающие крики торговцев превращали отрезанную от мира долину в кипящий котел.
В полумраке освещенной мерцающими свечами комнаты из-под теплого стеганого одеяла вытянулась пара стройных белых ног. Женщина в тонком халате медленно поднялась с кровати, босиком тихонько подошла к почти потухшей жаровне и подбросила новых углей.
На кушетке рядом с кроватью крепко спал молодой мужчина.
Спустя долгое время женщина подошла к нему, уселась на пол и внимательно всмотрелась в лицо. Кожа мужчины была нефритово-белой, точеные черты лица, светлые губы и, напротив, темные брови придавали его лицу мягкость и нежность.
«Башня тысячи цветов» была домом удовольствий, но сейчас, с рассветом, казалась пустынной и тихой.
Внезапно в коридоре послышались шаги. Кто-то гневно перевернул табличку на двери, и рисунок цветущего пиона сменился на бутон. Зазвенел медный колокольчик, висевший в углу комнаты, и чистый мелодичный звук прорезал тишину.
Эта женщина по имени Цзыи[2] была лучшей певичкой в «Башне тысячи цветов». Колокольчик звенел, когда она встречала и провожала гостей.
Цзыи обернулась и посмотрела на колокольчик. Гун Цзыюй[3] на кушетке открыл глаза.
– Проснулся?
Гун Цзыюй казался сонным, но его темные глаза сияли столь же ярко, что и звезды ясной ночью. Он поднялся, подошел к окну и тонкими пальцами распахнул его, ставя подпорку. Снежные хлопья влетели в комнату, а ветер поднял полы его халата. Он поежился от холода, поправил одежду и обнял себя руками, глядя на серое небо.
– Снег пошел… Зима в этом году пришла рано…
На черные брови Гун Цзыюя опустилась белая снежинка. Цзыи подошла сзади, положила ему за пазуху горячую грелку в вышитом мешочке и мягко улыбнулась:
– Ты такой красавчик, высокий и сильный, знаешь боевые искусства, а все равно боишься стужи. Эту ручную грелку я только купила, дарю ее тебе.
После этого Цзыи поднесла ему чай, и две фигуры замерли у окна с дымящимися пиалами в руках, наблюдая, как падает снег.
Гун Цзыюй улыбнулся, и его взгляд стал еще теплее, чем ручная грелка:
– Неважно, насколько теплы эти грелка или чай – ничто не сравнится с теплотой твоего тела и сердца.
Цзыи с легким разочарованием отвела глаза и бросила взгляд на дверь:
– Не ребячься, тебе уже пора.
Гун Цзыюй тоже посмотрел на дверь:
– Что? Неужели какой-то гость пришел так рано?
Цзыи поддразнила его:
– Другие гости не такие, как ты: платишь деньги за то, чтобы поспать в одиночестве на кушетке.
– Но мне нравится просто проводить с тобой время, а не приезжать за… эм… – На обыкновенно равнодушном лице Гун Цзыюя промелькнуло смущение.
Он действительно приходил сюда, чтобы побыть в тишине и покое.
Цзыи отвернулась:
– Гунмэнь[4] как раз сегодня встречает невесту. Если ты как можно скорее не вернешься, твой отец снова будет тебя ругать.
Гун Цзыюй снова безмолвно посмотрел в окно. Его густые черные волосы рассыпались по плечам, сияя в утреннем свете. Наконец он тихо угукнул.
Первый снежный день в начале зимы всегда особенно оживленный. Даже если небо затянуто темными тучами, это замечательное время для свадьбы.
Городок Лиси далеко за пределами долины тоже был укутан снежной пеленой.
Среди домов с белыми стенами и серой черепицей особенно выделялось большое поместье с высокими воротами. Семья Юнь считалась в городе зажиточной, но вот уже несколько дней ворота поместья были наглухо закрыты. Все слуги казались напуганными, а во внутреннем дворе царила мертвая тишина. Только окно одной из комнат восточного флигеля было затянуто красным шелком, и за ним виднелось еле различимое слово «счастье»[5].
Как только рассвело, в комнату вошла служанка с красным свадебным нарядом. В покоях величавая женщина расчесывала блестящие черные локоны своей дочери. Девушка неподвижно сидела спиной к двери.
Служанка положила свадебный наряд на стол, и женщина обернулась со словами:
– Это прислала семья Гун?
– Да, его доставили сегодня на рассвете… – робко ответила служанка, – … и передали… передали, чтобы мы немедленно выдвигались.
Невеста наконец подала мягкий и жалобный голос:
– Почему эта свадьба проходит в такой тайне? Разве нельзя все сделать открыто?
Гребень в руке женщины дрогнул. На ее лице смешались беспомощность и вина, в глазах стояли слезы. Она лишь продолжила расчесывать волосы, шепча:
– Уфэн[6] слишком сильна… Надо быть осторожнее… Осторожнее…
Плечи девушки поникли. В оконные щели задувал холодный ветер.
– Снег пошел… Зима в этом году наступила так рано…
Женщина глубоко вздохнула.
– Снег прекратится, и наступит весна. – Казалось, она утешала саму себя. – И тогда все будет хорошо… и жизнь будет хорошей.
– Будет ли? – Девушка стиснула бледные запястья и спрятала их в рукава, будто смирившись с судьбой.
Тут позади них раздался свист, от сквозняка распахнулось окно, и зимний ветер ворвался в комнату.
– А-а!
Не успели мать и дочь обернуться, как в покои, словно злой дух в окружении снежного вихря, ворвался человек в черных одеждах и ловко нажал на акупунктурные точки обеих. Двумя пальцами он перехватил гребень со стола и швырнул к двери. Служанка, бросившаяся было с криком наружу, упала на пол без движения.
Снег на плечах мужчины еще не растаял, когда все было кончено.
Он безучастно окинул взглядом трех бесчувственных женщин на полу, быстро подошел к двери и запер ее. В окно запрыгнула молодая женщина в черном, она с ног до головы промокла от снега. Девушка подняла голову и посмотрела в настороженные глаза Ханья Сы[7].
Блеклый свет проник через окно, освещая чистое, без следа макияжа, лицо Юнь Вэйшань[8]. Ее кожа была такой белой, что почти сливалась со снегом, а изящные брови и алые губы могли бы сделать ее истинной красавицей – если бы не холодные, словно далекие звезды, глаза. Она посмотрела на трех лежащих женщин и слегка нахмурилась.
– Не волнуйся, не умерли. – Ханья Сы скрестил руки на груди. Выражение его лица было серьезным, а черты лица – острыми, будто высеченными ножом. Когда он смотрел на кого-то, то всегда выглядел пугающе. – Я просто заблокировал их акупунктурные точки. Они скоро очнутся.
Юнь Вэйшань отвела взгляд и ничего не сказала, будто ей было все равно. Она подняла руку и развязала ленту, стягивающую ее длинные черные волосы. Затем, не обращая внимания на мужчину, она начала невозмутимо раздеваться, собираясь облачиться в свадебное платье. Верхний халат, пояс, нижние одежды один за другим упали на пол.
Ханья Сы несколько удивили ее действия, и он улыбнулся: