Грициан Андреев – Утроба войны. Том 1 (страница 16)
Они вывалились на плоскую крышу здания.
Ночной воздух Фаллуджи ударил в легкие гарью горящей нефти. Здесь было громче – где-то на юге работала артиллерия, небо чертили трассеры.
Сайзмор захлопнул за собой тяжелую металлическую дверь и подпер её куском арматуры. Снизу, из дома, раздался удар. Дверь выгнулась. Металл заскрипел, покрываясь инеем в месте удара.
– «Крестный», это «Браво-6»! – заорал Сайзмор в рацию, надеясь, что здесь, под открытым небом, связь пробьется. – Код «Сломанная Стрела»! Мы на крыше! Нас атакуют! Запрашиваю эвакуацию!
Рация молчала. Только белый шум.
Пеппер стоял у края крыши. Он не смотрел на дверь. Он смотрел на город.
Он медленно снял очки, его руки дрожали.
Лицо Пеппера было бледным, как мел.
– Сержант… – тихо сказал он. – Тебе лучше не знать.
– Что? – Сайзмор подбежал к нему, вырывая очки из рук.
– Не надевай, – попросил Пеппер. В его голосе была такая тоска, что Сайзмор замер. – Если наденешь – ты поймешь, что бежать некуда.
Сайзмор посмотрел на очки. Индикатор заряда мигал красным: 5%. Последние крохи энергии.
Он посмотрел на город.
Обычный ночной город. Вспышки взрывов. Дым. Темнота.
Любопытство. Оно было сильнее страха.
Сайзмор поднес «Химеру» к глазам.
Мир вспыхнул зеленым зерном.
И Сайзмор перестал дышать.
Небо над Фаллуджей не было пустым.
Оно кишело.
Миллиарды. Их были миллиарды.
Весь город был накрыт гигантским, пульсирующим куполом из статики. Огромные, левиафаноподобные сущности плыли в облаках, заслоняя звезды. Они ловили ртами снаряды гаубиц. Они обвивали минареты. Они висели над каждым домом, где шла перестрелка, всасывая смерть, как нектар.
Каждый выстрел, каждый взрыв, каждый крик в этом проклятом городе кормил их.
Война не была борьбой за демократию или территорию.
Война была фермой. А они – скотом.
Дверь на крышу за их спинами сорвалась с петель с оглушительным звоном.
Сайзмор медленно повернулся.
Из проема выходила тьма. Но теперь, глядя на небо, полное чудовищ размером с небоскребы, эта тьма казалась смешной.
– Мы просто батарейки, Пеппер, – сказал Сайзмор, опуская винтовку. Стрелять не было смысла.
– Мы просто батарейки, Пеппер, – прошептал Сайзмор, опуская винтовку. Его голос звучал глухо, словно он говорил из могилы. – А это… это просто ферма.
Пеппер всхлипнул, его пальцы вцепились в чеку гранаты М67.
– Я не хочу, чтобы они меня трогали, Сардж… Я лучше сам. Взрыв – и всё.
Сайзмор резко ударил его по руке. Граната, так и не активированная, покатилась по гудрону крыши.
– Ты идиот! – прошипел он, хватая Пеппера за грудки. – Посмотри на них! Они жрут энергию! Взрыв для них – это десерт. Ты просто покормишь их собой!
Дверь на крышу, которую они подперли арматурой, не вылетела. Она просто
Металл вспыхнул сухим черным огнем и осыпался прахом.
Из темного проема на крышу шагнула Тварь.
На фоне колоссальных чудовищ в небе она казалась маленькой – всего три метра ростом. Но она была здесь, рядом.
Она не спешила. У неё не было глаз, но воронка на месте лица повернулась к морпехам.
Пеппер не выдержал. Инстинкт оказался сильнее разума.
Он вскинул пистолет.
– Иди на хер! – взвизгнул Пеппер.
Три выстрела в упор.
Сайзмор увидел через свои умирающие очки, как пули врезались в черную грудь существа.
Они не прошли насквозь. Они не отрикошетили.
Кинетическая энергия пуль мгновенно впиталась. Тварь стала
Существо сделало рывок. Слишком быстрый для человеческого глаза.
Длинная, похожая на обугленную ветку рука схватила Пеппера за горло и подняла над землей.
– Нет… – только и успел выдохнуть Сайзмор.
Он ожидал, что Пеппера разорвут. Или высушат, как Диксона.
Но Тварь не убила его.
Она сжала пальцы.
Тело Пеппера выгнулось дугой. Его вены под кожей вспыхнули нестерпимым неоновым светом. Он закричал, но это был не крик умирающего. Это был звук трансформации.
Тварь
Пеппер перестал быть человеком. Он превратился в живой, кричащий генератор. Из его глаз, рта, ушей били лучи чистой энергии, уходящие в небо, к тем левиафанам в облаках.
Он не умер. Он завис в состоянии вечной агонии, перерабатывая свою душу в ток для хозяев.
Тварь отшвырнула светящееся, дергающееся тело медика в сторону, как использованный провод, и повернула безликую голову к Сайзмору.
Сайзмор попятился к краю крыши.
Его пятка нащупала пустоту.
Внизу, в переулке, было темно. Падение с третьего этажа – это переломанные ноги. Может быть, позвоночник.
Но это была честная, физическая боль. Не
Сайзмор посмотрел на Тварь, которая медленно шла к нему, протягивая руку.
Он посмотрел на Пеппера, который корчился на гудроне, сияя, как прожектор в аду.
– Хрен тебе, – сказал Сайзмор.