Грициан Андреев – Галлюцинации со вкусом бензина. Бизарро, хоррор, фантастика (страница 14)

Майор Каннабис и его морские пехотинцы пробирались сквозь тени, как сквозь зеленеющий туман, их лианы разворачивались, как безмолвные часовые. Каждый из них был живым воплощением почитаемого растения, а сама их сущность – оружием, которое нужно было использовать в этом абсурдном крестовом походе. Они общались с помощью сигналов руками, их движения были плавными. Они несли с собой новое оружие – гранату, наполненную сильнодействующим экстрактом, который не только затуманивал зрение врага, но и сам его рассудок.

Прозвучал сигнал, и рота двинулась вперед, их сапоги ритмично стучали, казалось, в такт колотящимся сердцам бойцов. Табачники пустили в ход свои сигарные ракеты, и воздух наполнился ароматом горящих листьев и криками врагов, разрывающихся на части под действием взрывной силы. Крепость из картофельного пюре становилась все ближе, ее стены цвета слоновой кости были испачканы остатками битвы – мрачное напоминание о жизнях, уже потерянных во имя питания.

Внезапный оглушительный рев расколол воздух, и земля под ними вздыбилась, как разъяренное море. Мир вокруг капитана Салями превратился в огненное и земляное пятно, в какофонию звука и ярости, которая, казалось, поглотила их целиком. Мощный взрыв разорвал ночь, огненный водоворот окрасил небо в оранжево – красные цвета. От силы взрыва взвод попятился, на их чувства обрушился едкий запах паленых овощей и крики товарищей.

Сквозь пыль и дым проступила крепость из картофельного пюре, ее стены теперь потрескались и осыпались. Некогда могущественный бастион овощной империи был прорван, и вкус победы был маняще близок. Солдаты фастфуда устремились вперед, движимые обещанием закончить войну, которая так долго поглощала их. Табачные десантники обрушили на них шквал огня из своих сигарных пулеметов, дым от которых смешался с зеленым туманом от дымовых шашек с марихуаной.

Овощные защитники спотыкались и падали, их координация терялась под воздействием дурманящего дыма. В рядах противника царил хаос, их зеленые фигуры пошатывались, когда солдаты фастфуда наступали со свирепостью стаи хищников. В воздухе раздался шипящий звук – табачные сетки опутывали овощи, оставляя их корчиться и терять самообладание. Капитан Салями, в руках которого пылала бургерная базука, возглавлял атаку, а сырные и майонезные гранаты на его поясе с боеприпасами отражали мерцающий свет горящей крепости.

Пехотинцы, покрытые виноградной лозой, с ловкостью, казавшейся почти сверхъестественной, взбирались на стены. Плющ на их абордажных крюках глубоко вонзился в картофельное пюре, и они исчезли в недрах крепости, словно резвые ростки, стремящиеся к солнцу.

Хаос внутри был неописуем. Овощи лежали в беспорядке, их формы искажались, глаза остекленели – сказывалось воздействие мощных дымовых шашек. Некогда невозмутимый генерал Чечевица пошатывался, его телохранитель из брокколи лежал в куче вокруг него, их зеленые оттенки теперь приобрели тошнотворный коричневый цвет. Капитан Салями заметил свою цель и поднял бургерную базуку, его рука была твердой, несмотря на дрожь, сотрясавшую его тело.

– Чечевица! – закричал он, его голос прорезал шум. – Твое царствование террора заканчивается!

Генерал Чечевица, монолитная фигура на троне из картофельного пюре, прищурился сквозь дымку, его свекольно – красные глаза искали источник беспокойства. Его лиственная корона слегка поникла, а посох с морковным наконечником дрогнул в его руке. Крепость содрогнулась, когда началась последняя фаза штурма.

Солдаты фастфуда пробивались сквозь клубы дымного тумана, их силуэты вырисовывались на фоне мерцающих огней горящей крепости. Капитан Салями, его сердце бешено колотилось, почти чувствовал вкус победы, её сладость. Он прицелился в генерала Чечевицу, его палец лег на спусковой крючок базуки. В комнате стало жутко тихо, единственным звуком было потрескивание горящих стен и редкий свист пролетающей мимо сигарной ракеты.

Затем генерал Чечевица заговорил, в его голосе смешались высокомерие и отчаяние.

– Вы думаете, что сможете победить нас? – прогремел он, и его глубокий, звучный голос эхом разнесся по залу. – Мы – хранители здоровья. Мы существуем с самого сотворения миров! Ваша сальная империя построена на костях тех, кого вы ввели в заблуждение, кого вы поработили своей соленой, приторной ложью!

Солдаты фастфуда приостановились, их глаза сузились, когда они вникли в слова генерала. Капитан Салями почувствовал, как в его руках потяжелела бургерная базука. Он понимал, что это не просто битва за территорию, а столкновение идеологий, война вкусов. От исхода зависела судьба мира, на карту была поставлена сама материя их мироздания.

Голос генерала Чечевицы стал громче и тверже.

– Мы сражаемся за чистоту земли, за святость почвы! – его слова, словно гром во время грозы, эхом прокатились по содрогающейся крепости. – Вы приносите болезни и разложение своим переработанным ядом! Ваше правление построено на страданиях слабых!

Продвижение взвода замедлилось, груз его обвинений лег тяжелым бременем на их плечи. Они обменялись нервными взглядами, их решимость на мгновение пошатнулась. Но затем, словно по щелчку, пламя их убежденности вновь разгорелось. Речь шла не просто о фастфуде, а о самой сути их существования. Они были не просто солдатами, они были хранителями счастья, поборниками комфортной пищи.

– Ты говоришь о чистоте, – ответил капитан Салями, его голос прорезал дым, как острое лезвие ножа сочный стейк. – Но что чистого в том, чтобы навязывать свою безвкусицу тем, кто жаждет вкуса? – его глаза не отрывались от генерала, интенсивность его взгляда была такой же непоколебимой, как жар от гриля. – Мы сражаемся за право побаловать себя, за радость, которую приносит еда, удовлетворяющая не только тело, но и душу!

Эти слова повисли в воздухе, декларация кулинарного неповиновения, которая нашла отклик у каждого присутствующего солдата фастфуда. Они прошли слишком долгий путь, слишком много выстрадали, чтобы позволить своему врагу поколебать их пустыми идеалами. Они не были пешками в шахматной партии с питанием; они были воплощением любви человечества к богатому гобелену вкусов, которые может предложить жизнь.

Генерал Чечевица усмехнулся, от гнева его кожа приобрела багровый оттенок.

– Что ты знаешь о радости? – выплюнул он. – Вы не приносите ничего, кроме боли и страданий, в желудки невинных! От ваших жирных блюд закупориваются артерии, от ваших сладких напитков портятся зубы! Он указал своим морковным жезлом на взвод, его палец дрожал от возбуждения. – Ваши трансжиры – предвестники скорой смерти, а ваши рафинированные сахара – это змеи, нашептывающие сладости на ушко нашим детям!

Капитан Салями почувствовал укол сомнения, воспоминание о лицах его собственных детей на мгновение затуманило его зрение. Но образ Мортаделлы, с перепачканными соусом щеками и горящими от радости глазами, укрепил его решимость.

– Ты говоришь о здоровье, – возразил он, – но как же радость, которую мы приносим? – он указал на свой взвод, в глазах которого отражался огонь горящей крепости. – Возможно, наша еда и не идеальна, но это символ комфорта, который мы делим с теми, кого любим!

Солдаты фастфуда проревели в знак согласия, и от этого хора сочных утверждений, казалось, содрогнулись сами основания рушащейся крепости. Овощные войска, когда – то такие уверенные в своей правоте, начали колебаться, их зеленые листья задрожали перед лицом ярости врага. И тут генерал Чечевица понял, что они не смогут прийти к согласию. Его свекольно – красные глаза расширились от гнева и смирения. Драматичным жестом он ударил кулаком по огромной красной кнопке, встроенной в блюдо с картофельным пюре. Земля под их ногами задрожала, казалось, казалось, она протестовала против дерзости их разногласий. Толчки становились все сильнее, пока крепость из картофельного пюре не начала сильно сотрясаться. Солдаты фастфуда и овощные защитники в равной степени спотыкались, их крики терялись в грохоте рушащейся крепости. Некогда прочные стены из картофельного пюре начали крошиться, осыпаясь потоком крахмала и грязи. Капитан Салями собрался с духом, не отрывая взгляда от лица генерала, пока комната вокруг них превращалась в водоворот хаоса.

И тут небо раскололось. Колоссальная, сверкающая кокаиновая бомба, чудовище кристально белого цвета, с яростью метеора устремилась вниз. Воздух наполнился горьким ароматом наркотика, а земля задрожала от предвкушения грядущего взрыва. Солдаты смотрели вверх, расширив глаза от ужаса и благоговения: бомба становилась все больше, и грохот от ее падения сотрясал самую сердцевину их существ.

Бомба ударила с силой тысячи сверхновых. Окружающий мир исчез в ослепительно – белой вспышке, а звук взрыва превратился в оглушительную симфонию, которая, казалось, разорвала ткань реальности. Крепостные стены рассыпались в пыль, в воздухе витал едкий запах наркотических паров и горелой картошки. Жара была невыносимой, огненные объятия окутывали мир вокруг.

На мгновение всё застыло, и только звон в ушах разливался тягучей тишиной. А затем, словно мир перевернулся с ног на голову, земля под ними ушла из – под ног, отправив их в бездну. Небо, бывшее когда – то полотном из враждующих ароматов, теперь превратилось в бурлящий водоворот разрушений, а последствия взрыва – в вихрь кокаиновой пыли и разбитых вдребезги мечт.