Григорий Володин – Возрождение Феникса. Том 9 (страница 5)

— Вы что-то хотели обсудить со мной, Ильдуаро? — отпивая чай, я равнодушно смотрю на южноамериканский солнечный пейзаж.

— Да, господин Свар, — мнется король, теребя ручку чашки. Он бросает быстрый взгляд на Серану. — Это касается моей дочери. Вы указали ее партнерским лицом при взаимодействии по литийному контракту, и я бы хотел выяснить причины….

— Ох, Ильдуаро, лучше заткнись, — отмахиваюсь от бразильского правителя как от мухи.

Наступает плотная тишина. Король выпучивает на меня глаза, рука без чашки непроизвольно тянется к столу — там, под столешницей, наверняка, вмонтирована кнопка вызовы безопасников.

— Простите, Свар? — напряженным голосом спрашивает король.

Серана же никак не реагирует, ее лицо спокойно и безучастно. Но стоит мне приказать — и она без промедления отсечет копьем Требураны руку своему отцу.

Я обращаю взгляд на короля, мои глаза наливаются янтарным пламенем Царя-Огня. В воздухе разливаются бушующие магнетические волны.

— Ильдуаро, не делай непоправимых вещей, — спокойно произношу. — Я могу в одиночку перебить до последнего воина весь твой дворец, всю твою столицу, всё твое королевство. Думаешь, почему мне преклонились Рюриковичи и их князи? В нашем мире лишь один закон, и ты его нарушил.

— Нарушил? — угрюмо переспрашивает король, но руку убирает от стола. — О чем это вы, Свар?

— Не нужно мне «выкать», — качаю головой. — В России к Владыке обращаются только на «ты», как в древности к царям и богам. Что же касается твоего вопроса, то я имею в виду твою дочь. Согласно законам Егенцитуса и Закону Силы Мария Пантера одолела всех твоих сыновей, а ты из-за глупой обиды отдал врагам сильнейшую кровь своего рода.

— Я не понимаю, какое это имеет отношение… — произносит Ильдуаро.

Глаза короля вдруг вспыхивают догадкой.

— Да, Ильдуаро, — не скрываю. — Мария — моя любовница. И за обиду своей женщины я буду карать нещадно, — на этих словах хладнокровие Сераны трескается в пыль, и она одаривает меня пылким обожающим взглядом. — А еще, твоя дочь — наследница короны по твоим же законам. Чти их, Ильдуаро.

— Я — король, — заявляет бразилец. — И могу менять законы подвластного мне королевства!

— Думаешь, мне есть дело до твоих глупых хотелок, — холодно произношу, и янтарный лед в моих словах заставляет Ильдуаро заткнуться и опустить плечи. — Контракт по добыче лития — вот то единственное, что меня волнует в Бразилии. Больше ничего. Он может стать для Егенцитуса небывалым благом или же роковым проклятьем. Потому что если вы не будете справляться с поставками, я введу сюда войска. Я сокрушу твой дворец, прикончу тебя и умоюсь кровью твоих жен.

Тихо, очень тихо, лишь переговариваются вдалеке попугаи на ветвях фруктовых деревьев. Король бледен, его руки поражает тремор, пальцы трясутся вместе с чашкой.

— Но я милостив, Ильдуаро, — чуть улыбаюсь, так что эта улыбка напоминает оскал смерти. — Я добр и благодушен. У меня не только золотые глаза, но и золотое сердце. Поэтому, чтобы не произошло страшного исхода, чтобы твой прекрасный дворец остался целым, я назначаю своего наместника, — указываю рукой на Серану. — Твоя дочь проследит за соблюдением контракта. Дай ей полномочия по модернизации промышленных мощностей и не трогай ее. Дай фактическую абсолютную власть, номинальную оставь себе. Вот всё, что от тебя требуется, король Егенцитуса. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Бледный король молчит. Он быстро зыркает на Серану. В его глазах пылает лютая ненависть к собственной дочери. Бессильная злоба кипит в бразильце. Мне омерзителен этот человек, ненавидящий собственное дитя. Если он заупрямится, без зазрения совести пущу его в расход. Только жалко, что этого не случится.

Не знаю, кто убил принцессу Марию и тем самым дал доступ к ее телу душе Сераны. По слухам, это был один из ее братьев. Тот самый Родриго, любимец короля. Говорят, что принц возжелал родную сестру как женщину, а когда она, придя в ужас от его греховного признания, отказала ему, он сбросил девушку с балкона. Я перевожу взгляд поверх перил на персиковые деревья вдалеке. Возможно, что с этого самого балкона и сбросил. Жизнь полна иронии.

Король не глупец. Конечно, Ильдуаро понимает, что в случае его несогласия я просто вскрою ему гортань и посажу на трон Марию. Пантера — законная наследница короны, которая доказала свое право в смертельных поединках. Народ Егенцитуса поддержит брюнетку, ибо правда на ее стороне. Да и у других законных претендентов на трон намного слабее основания.

— Хорошо, — сдается Ильдуаро после нескольких минут размышлений. — Мария будет главным представительским лицо в вопросах по контракту. А также я поручу ей модернизацию ведущих добывающих компаний в королевстве.

— Поздравляю, дорогая, — улыбаюсь я Серане. — Теперь у тебя целых два высших поста в государстве.

— Благодарю, милорд, — с пламенным обожанием смотрит на меня принцесса Пантера. — Обещаю не разочаровать вас. Литий будет поставлен в нужном объеме.

В страстном хрипловатом голосе в то же время сквозит нотка печали. Хм, и правда. Ведь нам придется расстаться.

Думаю, полгода перенастройка заводов точно займет. Эх, жалко отдалять Серану, но никого другого поставить не могу. У нее и право крови, и талант руководителя.

Раз так, то эту ночь нужно оторваться по полной. Так, чтобы во всем дворце слышали нас, а на утро всё королевство Егенцитус уже знало, чьей любовницей является принцесса Мария Нуньес по прозвищу Пантера. Это даст дополнительную защиту Серане. Владыка Свар уже сыскал себе в Бразилии чудовищную репутацию. Залитый кровью дворец Кастро в Бривенате тому доказательство.

— Бабушка, ну как? — с тревогой спрашивает Анфиса, только войдя в палату. — Как себя ощущаешь?

Вообще нас к Галине Константиновне заявилась целая делегация. Князь Волконский, его жены, Люда, как подруга внучки, ну и я заодно, как ни странно. Дел-то у меня полно. На днях мы должны объявить войну Трансильвании. А то там хаоситы, говорят, засели среди высшей знати. Надо бы вычистить монстров из румын, провести евгенику с помощью точечных бомбардировок и ракетных обстрелов.

Но бабушку Анфисы я не мог не поведать. Ведь это было именно мое предложение сделать ей…

— Вижу! — восклицает княгиня Волконская. — Вижу, внучка! Вас всех вижу!

…визуальный протез.

— Бабушка! — восклицает Анфиса, кидаясь обнимать Галину Константиновну.

— Мама! — вопит и князь Аркадий. — Неужели это правда?!

— Сама в шоке, дорогой! — княгиня кружит головой поверх прижавшейся к ней внучки, жадно обозревая всех нас. — Аркаша, Свароже! У тебя что, седина в висках? Так ты ж молодой совсем. Это точно от работы, а я сто раз говорила тебе не упахиваться.

— Ма, ну не начинай, — князь смаргивает радостные слезы как ребенок.

— Людочка, а ты личиком всё такая же милашка прямо как помню тебя в детстве! — переводит Галина Константиновна взгляд на девушку. — Только телом уже настоящая женщина!

— Спасибо, Ваше Сиятельство, — юная боярыня делает книксен.

Анфиса наконец отрывается от княгини, и та округлив глаза осматривает девушку:

— Ой, Анфиса, чудо мое! Ты тоже вылитая невеста, как и Людаша! Прекрасная, цветущая, и фигурка уже совсем спелая! Округлости будто наполнены сметаной!

— Бабушка! — смущаясь и краснея, лепечет княжна.

Взгляд же Галины Константиновны падет на меня, и тут же бионические глаза княгини округляются, а в карих зрачках начинают бегать суматошные искорки.

— Ох, Свароже! — хватается она за сердце. — К такому меня жизнь не готовила! Вот это стать! Вот это глаза — будто два солнышка взглянули! Сейчас еще, грешным делом, влюблюсь, как в молодости, — она резко опомнилась. — Ой, прости, Владыка Свар! От красоты твоей рассудок помутнился аж!

— Галина Константиновна, ну какой еще Свар, — улыбаюсь. — Для вас всё такой же Сеня. И извиняться вам нечего. Мне ваши комплименты только в радость.

— Ну и слава…тебе…Да, слава Свару, конечно! — облегченно выдыхает княгиня и вдруг бросается мне в ноги. — Сеня, Сенечка! Спасибо за глаза, родненький! А еще спасибо, что в нашей жизни появился! Ты нашему роду принес только доброе, только хорошее!

С улыбкой опускаю руку на седую голову княгини и нежно глажу белые пряди.

— Я рад, Галина Константиновна. Вы мне тоже очень помогли. Ведь во мне пробудился бог в том числе и благодаря вам.

Еще какое-то время обнимаю престарелую княгиню, а затем уступаю очередь ее семье. Сам я отхожу в угол и с улыбкой наблюдают восторженное счастье на лицах семьи Волконских.

Новый генетер оказался не промах. За пару недель техножрец освоился с предоставленными ему клиниками рода Беловых, лучших Целителей в стране, и начал нести прогресс в земную биоимплантологию и евгенику. Главная его задача — вывести трансмутагенные сыворотки для превращения землян в Евгениусов, но по пути он занимается и другими полезными вещами, такими, как, например, визуальные протезы или бионические руки. Импланты разрабатываются с целью повысить возможный мобилизационный ресурс для рекрутского набора в последующие захватнические войны. И, как я вижу на примере Галины Константиновны, результаты уже существенные.

Много позже, ко мне в кремлевскую резиденцию приезжает Анфиса. Одна, без сопровождения, что вызывает у меня некоторые вопросы. У дворян так не принято, мягко говоря. С улыбками мы усаживаемся в гостиной. Слуги приносят чай и уходят, прикрыв двери.