Григорий Володин – Возрождение Феникса. Том 7 (страница 36)

— Так точно, милорд, — пытается она принять стойку смирно в горизонтальном положении, то есть, вытянувшись на полу.

И я обрушиваю колоссальную дозу магнетизма на маленькую девушку, разложенную подо мной. Обычный наркоман бы умер на ее месте, ослабленный, деградированный мозг просто бы сгорел, но делегат обязан выдержать. Уж я-то знаю границы воли своих людей. Земные наркотики и уловки Жаворонков не способны их сломить. Тем более избранного бойца из ударной группы «С». Полностью название группы — «Сжигающие». Она задействуется при проведении стратегически важных операций. Мощные ребята там служат, привыкшие выживать в самом жарком пекле.

Щедро орошенная магнетизмом, японка извивается подо мной. Худенькое тельце трепыхается, маленькая грудь, обтянутая камуфляжной курткой, качается из стороны в сторону. Тонкие губки приоткрываются с протяжным вздохом.

— Ой, ой, мамочки, — верещит ассасинка. — Как же жжется в голове! Префект! Мой Префект!

— Да, я здесь, — держу ее крепко. — Терпи, делегат. Во славу Легиона! Во имя Отца-императора!

— Терплю-терплю-ю…во имя ваше, милорд.

Полковои и гвардейцы невольно подаются ближе, внимательно рассматривая тяготы делегата Ерены Оро. Впечатленные борьбой бравого легионера с самим собой, мужчины восхищенно молчат. В отличие от дам. Речь не о Лизе. Княжна взволнованно переминается с ноги на ногу, ломая пальцы рук, да прикусывает нижнюю губу.

— Да что это за растяжку вы устроили! — рычит Ясна, в раздражении щелкая затвором пистолета. — Сколько нам ваше похабство еще смотреть?!

— Тише, красавица, — нравоучительно говорит Чугун. — Это никакое не похабство, а исцеление. Уж я-то разбираюсь и отличаю одно от другого. Феникс лечит Феникса.

— Быстрее бы он ее вылечил, — не успокаивается княгиня. — Мы как бы на спецоперации.

Лечение заканчивается через минут десять. Как я сказал, психическая бомбардировка снесла психологическую зависимость от наркотиков. Закрепленные с помощью галлюциногенов командные установки тоже ослабли. Нужны еще несколько сеансов для более полного лечения, но это потом.

Я отпускаю японочку, и она сжимается в комочек, дрожа и плача. Слезы бегут по ее бледному лицу, но в целом ее состояние улучшилось. Видно даже слабую улыбку. Бывает так, что от хороших новостей, к примеру, внутри груди восходит тепло и обжигающая нега, искры поднимаются выше и достигают глаз, на которых выступают слёзы радости. Сейчас именно тот случай.

Потрепыхавшись еще немного, девушка засыпает.

— Чугун, понеси ее, — даю распоряжение.

Побратим осторожно берет огромной лапой спящую японку и перебрасывает ее себе через широкое плечо — аккурат между шипами. Я же поднимаю вакидзаси. Клинок сразу чуть подсвечивается, ощущая близость плетений живы.

— Зачем она нам нужна? — взвивается Ясна. — Этот балласт?

— Это не балласт, а мой заново обретенный солдат.

— Она из твоих что ли? — переспрашивает княгиня. — С кем ты в Хаосе сражался?

— Именно.

— Ладно, — через силу соглашается она. — Двигаем вперед.

Больше засад на этаже не попадается. Неужели Нобунаги выдохлись? Конечно, Лиза с Ясной посжигали сотни бойцов, ну и мы тоже постарались неслабо, но ведь у дайме в дружине вместе с младшими родами должно быть не меньше десятка тысяч бойцов. Где они все? Основные силы уже должны бы прибыть. С начала погрома замка прошло уже почти полчаса.

Ясна тоже выглядит встревоженной слабым отпором хозяина дома. Она то и дело трогает наушник-гарнитуру, принимая сведения внешних наблюдателей. Понятно, что у княгини есть глаза и уши вне кольца армейских сил императора.

— В общем, — бросает Ясна на меня взгляд. — Знаю, что ты хочешь спросить.

— И?

— Армейцы не пускают внутрь кольца дружины малых родов Нобунаги, — поясняет княгиня. — Это нам на руку. Я потому и переживала из-за твоей возни с япошкой. Думала, вот-вот нагрянут. Не нагрянули. София недооценила немилость Нобунаги у императора Дзиммы. И это хорошо.

— Допустим, — киваю. — Но это не объясняет, почему Нобунага не отбивается имеющимися силами. Мы уже почти дошли до его кабинет. А за весь этаж только встретили одну девочку-японку.

— Ох, Феникс, не сыпь мне соль на рану, — морщится Ясна. — Сейчас всё и увидим.

И, правда, вскоре видим. Устроенное Нобунагой действительно впечатляет.

Итак, четвертый этаж. Коридоры с покоями остаются позади. Перед нами зал, который явно используется для традиционных японских церемоний, как, например, празднование какого-нибудь Танабаты. Источают сладкие ароматы благовония в курильницах, на оконных карнизах качаются сквозняком цветастые гирлянды и бусы, на стенах чернеют полотна с иероглифами.

От двери к окну сидят двумя рядами сотня японцев в кимоно. Все устроились на полу, подмяв под себя ноги и застыв в одинаковой неподвижной позе. Люди разного возраста. Совсем молодые, совсем старые, ну и вполне зрелые. У коленей каждого лежит небольшой ритуальный нож. У каждого. Даже у детей.

Взглянув на лица японцев, узнаю нескольких представителей рода Нобунаги. Я не изучал личные дела родственников дайме, только видел пару снимков, их вот и узнал. Наверняка, все присутствующие принадлежат княжескому роду.

У окна же стоит, растопырив ноги, сам дайме Дари Нобунага в полном самурайском доспехе.

Облик дайме впечатляет. Отполированные красные пластины нагрудника и щитков отливают закатным багрянцем. Лицо закрывает багровая маска разъяренного японского демона. В правой руке ряженого самурая сверкает голым лезвием катана.

Почему я решил, что самурай именно князь? Да больше некому.

— Иноземцы! — глухо громыхает дайме сквозь железную маску. — Вы вломились в дом, сразили моих сподвижников. Поздравляю! Вы добились своего! Теперь я прибегну к последнему оружию Дома Нобунаги, и вы сгорите в яростном пламени.

Самурай взмахивает рукой в красной латной перчатке, и все японцы дружно встают на колени. Нобунаги хватают ножи и широким жестом поднимают их вверх. Затем застывают.

Ясна оглядывает всю эту свистопляску и достает пистолет из набедренной кобуры.

— Отряд, внимание! — говорит княгиня. — Красный доспех — древний артефакт Дома дайме. Он подпитывается кровью членов рода Нобунаги. Добровольно пожертвованной кровью. Поэтому, — она моментально, не целясь, выстреливает в голову ближайшему японцу.

Бах!

— Убейте всех япошек!!! — перекрикивает княгиня гулкое эхо выстрела.

Начинается бешеная резня наперегонки. Отряд Бесоновой бросается убивать японцев, и те тоже бросаются убивать…самих себя. Их поливают огнем и молниями, их взрывают оранжевыми сферами, а они, никуда не убегая, спешат перерезать свои же глотки или вспороть себе животы.

Я перепрыгиваю через пятерых горящих заживо японцев к самому малому. Ему лет семь-восемь. Мальчик дрожащей рукой уже приближает нож к своем бледному горлу.

Быстрым движением выбиваю нож из маленьких пальчиков и одним касанием шеи мальчика, погружаю его в сон. Тут же разворачиваюсь и нажимаю двумя пальцами на сонную артерию десятилетней девочки через два японца. Схватив уснувших детей, перебрасываю их себе на грудь и бросаюсь перекатом сквозь огненную стену Кувалды.

Кувыркнувшись, вскакиваю. Ноги сами несут меня прочь от эпицентра атак свихнувшихся Полковоев, жива-мутантов и демоников. Я же пытаюсь прикрыть руками два тельца на груди. Хотя бы этих деток уберечь.

Какофония предсмертных звуков гремит в ушах. Болотопсовское безумие! Как Нобунага докатился до такого?! Ради чего?! Я думал, дайме проявил благоразумие и спрятал своих жен с детьми в безопасном месте вдали от усадьбы. А этот кретин приготовил их на заклание. Гребаный выродок!

— Это мои дети! — из пелены пламени возникает багровый самурай. — Не твои! Как ты посмел забрать их!

Взмах катаны, и клинок едва не полосует меня по груди вместе с головками детей этого психа. Но я уклоняюсь, отпрыгнув назад как кенгуру, и острие вхолостую свистит в воздухе.

— Ты сдохнешь, — рычу я.

За моей спиной вспыхивают огненные крылья Симаргла.

— Ты сгоришь, — озвучиваю приговор прежде, чем испустить водопад пламени.

Глава 22

— Пантеон

Доспехи самурая горят кроваво-красным светом. И с каждой секундой свечение ярче и насыщеннее. Артефакт впитывают энергию умерших Нобоунага. Эта броня — настоящее проклятье княжеского рода. Если бы не она, не умерло бы столько женщин, детей, стариков. Дайме бы спрятал их в безопасном месте, но, обладая смертоносным оружием, тщеславный аристократ не мог не рискнуть всем.

Я прижимаю двух детей к себе и схлопываю огненные крылья перед собой.

— Ты сгоришь!!!

Огненная лавина обрушивается вперед. Дайме взмахивает катаной, клинок испускает множество красных полос, которые разрезают пучину пламени на россыпь бессильных огненных лепестков.

Надо же! Силен узкоглазый болотопс. На уровне Полковоя минимум, но скорее всего выше.

Пока Нобунага разрубал огненную атаку, я успеваю, пригнувшись, убежать еще на десяток метров от бойни. Крылья убираю, чтобы не привлекать внимание дайме.

— Блик! — ору, оглядываясь по сторонам. Везде одни лишь трупы и буйство стихий молний и огня. Взрываются остаточные сферы Ясны. Отряд прикончил многих. Дайме досталось мало душ, но может быть ему и их хватило для мощного усиления. — Ергорс Линдор! Первый капитан, твою мать!

— Я здесь, милорд, — во вспышке синевы возникает демоник. — Слушаю.