Григорий Володин – Гонец. Том 1 (страница 3)
Непонятные сообщения игнорирую. Бритый цепляется за берег, выбирается наверх и тут же разворачивается, чтобы помочь мне тащить остальных. В четыре руки дело идет еще быстрее. Выдернув из воды замыкающих девушек, я наконец и сам с тяжелым кряхтением выбираюсь на сушу и упираю руки в колени, чтобы не упасть. Другие «цепочки» тоже преодолевают поток.
— Бегом! — заорал светловолосый, и вся наша насквозь промокшая команда рванула к стене.
Тут я с ним солидарен: выжить в ледяной воде, но провалить задание из-за промедления было бы обидно. Тяжело дыша, я трусцой добираюсь до стены последним, сильно отстав. Калитка в стене открыта, и мы вваливаемся внутрь.
Под широким навесом во внутреннем дворе жарко пылают жаровни. Вокруг них уже кучкуются прошедшие испытание подростки. Тут же стоит и мастер Серж. Когда он бросает взгляд на меня, тяжело дышащего, его брови удивленно ползут вверх. Это немного тешит мое самолюбие.
Я подхожу к жаровне, у которой сгрудилась моя «команда». Никто не смеется, никто не гонит меня прочь. Лишь ребята из других групп косятся с явным недоумением. Замечаю, что Новики держатся теми же группками, какими пересекали ров. Видимо, скрытый смысл испытания заключался не только в отсеве, но и в стихийном формировании отрядов. Сплочение через общий стресс. Грамотный педагогический ход. Знать бы еще, на что именно я тут подписался.
— Вальд, ты, конечно, молоток сегодня, но как ты дальше-то будешь? — светловолосый с сомнением косится на мои покатые бока. Златовласка с черненькой подругой делают вид, что смотрят исключительно на огонь.
— Где наша не пропадала, — усмехаюсь я.
Говорим мы явно не по-русски, но я откуда-то идеально знаю этот язык. В голове то и дело всплывают случайные обрывки знаний об этом месте: Училище Гильдии Гонцов.
Я первым протягиваю руку. Жест рукопожатия вроде бы здесь тоже в ходу.
— Леон Вальд.
— Тимургрин Свил. Можно просто Тимур, — пожимает её светловолосый.
— Тогда я — Лёня, — отвечаю я привычным русским сокращением. Привыкать не придется.
Бритый мнется пару секунд, но затем тоже протягивает руку:
— Димер Гирбер. Димой зовите… И это… ты извини, что я тебя там, у канавы, пихнул.
— Забыли, — коротко киваю.
Мы стоим у огня. Я разворачиваю свой скомканный плащ и встряхиваю его — сукно хоть выжимай, но как высохнет, точно пригодится.
— Госпожа Линария Дизринг, дочь графа Дизринга, — вдруг подает голос златовласка, всё так же гордо глядя в сторону. — Но в стенах Училища… можно просто Линария.
— Госпожа Ритария Кульд, — эхом отзывается черненькая. — Для своих можно просто по имени.
Она окидывает меня скептическим взглядом. Видимо, считает, что среди «своих» я надолго не задержусь.
— Принято, Рита, — добродушно улыбаюсь.
От резкого сокращения аристократического имени она растерянно приоткрыла рот, мигом растеряв всю свою спесь. Может, юная госпожа Кульд что-то и хотела сказать, но я уже невозмутимо повернулся к жаровне, и ее момент упущен.
Следом начинают по очереди представляться и остальные ребята.
В этот момент мы все получаем ментальную картинку, переданную опять магическим путем: настенный факел с громким шипением гаснет, и голос мастера Сержа громогласно звучит прямо в голове:
— Испытание закончено! Вы поступили.
Внезапно чувствую спиной чей-то огненный взгляд. Оборачиваюсь и ловлю на себе полный жгучей ненависти прищур Битча (того самого парня с камнем). Он тяжело дышит, плечо у него распорото и кровит — видимо, все-таки зацепил колья. К нему уже подскочили парни в плащах постарше, лет шестнадцати-семнадцати, и повели куда-то, скорее всего, в лазарет. Значит, Битч поступить тоже успел.
Другие люди в балахонах начинают подходить к жаровням и уводить новоиспеченных Новиков.
— За мной, Новики, — чеканит подошедший к нам крепкий парень лет шестнадцати.
Мы покорно идем следом за ним, входим в мрачное каменное здание и поднимаемся на второй этаж. Проводник открывает деревянную дверь, ведущую в небольшой коридорчик, из которого пара дверей ведут в отдельные каморки.
— Мальчики и девочки спят в разных спальнях, — сухо чеканит старшекурсник. — Кто-то один спускается вниз за сменной одеждой для всей группы. До отбоя у вас ровно четверть часа. Потом чтобы ни одна мышь не пискнула. Подъем по колоколу.
— А правда, что в Училище огромная библиотека? — вдруг подает голос Линария.
— Правда, — бросает парень, уже направляясь в двери. — У Новиков будет доступ к ней с завтрашнего дня.
С этими словами он уходит.
Мы заглядываем в комнаты. Спартанские условия: по пять деревянных коек в каждой. Нас семеро парней и всего три девочки. Придется парням как-то уплотняться.
— Давайте перетаскивать кровати парней в нашу комнату, — командую я. — Надо успеть до отбоя.
Димер задумчиво чешет затылок:
— Я пока сбегаю за одеждой.
— Нет, — качаю головой. — За одеждой пойдет кто-то из девушек. А мы, парни, будем таскать мебель. Кровати тяжелые.
Димер смотрит на меня с легким удивлением, словно забота о девочках здесь не в почете.
— Я тогда схожу, — тихо отзывается третья девочка Кира, разворачивается и быстро уходит в коридор.
Мы принимаемся за перестановку. И тут я замечаю странную вещь: Линария и Ритария ворочают тяжеленные дубовые кровати наравне с парнями, ничуть не уступая нам в физической силе. На их лицах ни капли напряжения.
Это еще что за фокусы? Такова здесь местная магия?
В итоге три девушки устроились очень даже комфортно, а вот мы, семеро парней, скучковались так, что яблоку негде было упасть. Вскоре Кира принесла нам стопку одинаковой суконной одежды — штаны и кофты, шепнув, что обувку выдадут только перед завтраком.
Избавившись от мокрой одежды, мы устало забрались под жесткие одеяла. Свой вымокший плащ и грязные сапоги я развесил на изножье кровати — чутье подсказывало, что свои вещи еще пригодятся. Светом в комнате служил странный, явно магический светильник, который Тимур погасил одним нажатием.
Мое новое тело невыносимо ломит. Неизвестно, сколько часов оно тряслось в карете до этого, но сегодняшняя физическая нагрузка стала для него запредельной. Еще бы понять, чем именно я болен и какого лекарства лишился, если верить словам Веры.
— Слушай, Лёня, — раздается в темноте неуверенный шепот Тимура. — Я серьезно не понимаю, как тебя сюда занесло. Ты ведь Пульсирующий. Мой отец говорил, вы долго не живете.
— Пульсирующий? — тихо переспрашиваю я.
— Ну, мана у тебя пульсирует. Хаотично. Ты и навыки применять не способен… ну, активные точно.
Интересная подробность.
— А ты? — спрашиваю. — На активные способен?
— Че ты сразу-то, — обиженно засопел Тимур. — Я же не со зла. Конечно, пока нет, мы же все Новики. Потом сможем, когда научимся брать ману под контроль. А Пульсирующую ману взять под контроль нельзя…
Раздается богатырский храп Димки, а следом недовольное бурчание Линарии из-за тонкой стенки:
— Спите давайте! А то дежурные застукают за трепом — всем попадет!
Мы затихли. Я отключился мгновенно, сил на рефлексию не осталось. Во сне мелькали чужие обрывки памяти — лица родителей Леона. Последние тяжелые вздохи угасающей матери. И широкая спина отца, уехавшего на войну, с которой он так и не вернулся.
Но посреди ночи в моей голове снова властно зазвучал чужой голос:
«Вставай, Новик».
Я резко открыл глаза. В неровном свете огарка свечи в дверном проеме стоял мастер Серж. Не сказав больше ни слова, он развернулся и пошел прочь по коридору. Я вскочил, натянул выданные штаны с кофтой и, шлепая босыми ногами по холодному камню, поспешил за ним.
Мастер шел, даже не оборачиваясь, словно спиной чувствовал, что я иду следом. А может, и правда чувствовал.
Мы поднялись по узкой лестнице и зашли в небольшую комнату — видимо, его кабинет. Серж опустился в кресло за громоздким столом и впился в меня пронзительным взглядом. От быстрой ходьбы по лестнице у меня началась одышка, и это от него не укрылось.
— Новик Леон. Я не думал, что ты пройдешь вступительное испытание. То, как ты преодолел ров… ты молодец, — негромко произносит мастер. — Но твои колени не выдержат здесь и недели. Твое сердце просто встанет на первом же кроссе. Это не твое место. Завтра утром остальные парни превратят тебя в посмешище, а я не стану их останавливать.
— Весьма ободряющее напутствие, мастер, — отвечаю без тени удивления.
Как педагог со стажем, я и сам прекрасно знаю, что ждет пухлого, неловкого мальчишку в закрытой школе для малолетних атлетов. Классический буллинг и жестокая травля. Ну а про физические нагрузки Серж сказал всё верно — тут к гадалке не ходи. Суставы Леона не справятся.
Серж сужает глаза:
— Но ты можешь уйти, Новик. До полуночи задняя калитка у конюшен будет открыта. Собери вещи и уходи. Никто не назовет тебя трусом, потому что к утру никто даже не вспомнит, что ты здесь был. За два дня пешим ходом ты доберешься до своего родового поместья.
Мой разум переваривает информацию. Он говорит дело. Пухлый, больной мальчик не годится в Гонцы. Все подростки здесь — поджарые, выносливые, они явно тренировались дома, готовились к суровой жизни. Но ведь Вера с той старухой не просто так тащили меня в эту школу выживания.