Григорий Володин – Гонец. Том 1 (страница 21)
В этот момент Линария вдруг поднимает руку. Дождавшись короткого разрешающего кивка Сержа, она со скрипом отодвигает стул и присоединяется к нам с Битчем, встав в полный рост.
— Мастер, — блондинка перетягивает внимание на себя. — А ведь правда говорят, что до инцидента на южном фронте Гонец Эльс считался великим? Что он не просто доставлял приказы, но и помог одержать великую победу, и даже сам сражался в первых рядах?
— Да, он, фактически, вытянул на себе и выиграл сражение за остров Крам, — медленно кивает Серж, и в его тоне проскальзывает невольное уважение к моему отцу. — Именно за этот подвиг Король даровал ему дворянский титул, земли и право основать свой собственный род.
— Спасибо, мастер, — и Лина, кивнув, садится.
— Но Вальда все равно будут помнить только, как предателя, — бурчит Битч.
— Меньше болтай, Новик, — косится на него Серж, и Битч съеживается.
Дальше занятия проходят куда тяжелее, перетекая из увлекательного рассказа в рутину. Серж проходит по рядам, раздавая листки бумаги, густо испещренные мелким текстом.
— Здесь ровно сто двадцать базовых иностранных слов. Учить наизусть, — велит мастер, возвращаясь к учительскому столу. — Внезапные проверки по этому списку будут идти в течение всей следующей недели, в любое время дня и ночи. У вас есть остаток урока, чтобы начать запоминать.
Я бросаю быстрый взгляд на циферблат башни. Это где-то около часа.
📊 [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: ФИКСАЦИЯ ВВОДНЫХ]
Эх, именно сейчас мое внимание рассеянно до предела, а мозг отчаянно требует отключиться после изнурительных физических нагрузок. Просто зубрить этот массив текста — дохлый номер, я забуду половину уже к обеду.
Слышатся шепотки, кто-то повторяет вслух слова, пытаясь запомнить.
Приходится задействовать старую добрую мнемонику из прошлой жизни — метод пространственных привязок, или «Дворец памяти». Я использую тот образ, что отпечатался в подкорке болью: наш утренний маршрут. Сначала мысленно прохожу по внутреннему двору. Первое иностранное слово визуально прибиваю гвоздем к двери ледяной бани. Второе и третье кладу на скрипучие ступени крыльца. Четвертый привязываю к деревянному чурбану — тому самому, от которого, к слову, поймал занозу на физподготовке. А затем мысленно покидаю двор и выхожу на тропу за Училищем, где места хватит для остальных слов. Так, шаг за шагом в своем воображении, я расставляю пространственные якоря, связывая утренние страдания с нужной информацией.
Аудитория полнится шепотками, многие мучаются, но, оглянувшись на своих ребят, я с облегчением выдыхаю — наши парни и девочки не выглядят растерянными.
— Уничтожьте носители шифров, Новики, — вдруг командует Серж, прерывая зубрежку.
Я без колебаний рву свой листок на мелкие куски. А вот конопатый парень из группы Битча рвет бумагу на крупные фрагменты и суетливо прячет парочку кусочков под одежду.
— Новик Сыкл, три штрафных круга после ужина, — холодно бросает Серж, заметив это. — Уничтожь носитель, Новик.
На глаза парня наворачиваются слезы, и он, хлюпая носом, рвет улики. Три круга — это сорок пять километров и минимум четыре часа изматывающего бега в темноте. Участь незавидная, но жалеть его я не собираюсь. Это тот самый дружок Битча, который вместе с ним напал на Киру.
📊 [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: УВЕДОМЛЕНИЕ]
Несмотря на дикую усталость от мозгового штурма, я улыбаюсь. Я всегда любил трудиться. Любой труд неизбежно развивает либо тело, либо мозг, но теперь Система делает эту причинно-следственную связь наглядной. Оцифрованной. И это чертовски мотивирует!
— Свободны, Новики, — наконец отпускает нас Серж.
Класс вываливается на улицу. Ковыляя, я нагоняю блондинку и цепляю её за локоть:
— Лина, нам срочно нужно провести инвентаризацию.
— Линария… — тут же машинально бормочет блондинка, но непонимающе хмурится: — Инвентаризацию чего, Вальд?
— Наших мозгов. Надо понимать, кто и сколько шифров реально запомнил. Чтобы в случае внезапной проверки знать, кого бросать на амбразуру, а кого прикрывать.
— Давай потом, после Работы над маной. А то опоздаем, — отмахивается она, ускоряя шаг.
Но я не отпускаю ее:
— Потом может быть уже поздно. Или думаешь, мастер Серж шутил про внезапность?
Она секунду буравит меня взглядом, оценивая риски, а затем резко кивает:
— Группа, за мной. Отойдем!
Мы сворачиваем за ближайший угол. Блондинка скрещивает руки на груди, качнув хвостом.
— Поднимите руки, кто выучил весь список от первого до последнего слова.
Сама она вскидывает руку. Я, Рита и Кира делаем то же самое. Остальные лишь виновато переглядываются и грустно вздыхают. Эх, а ведь на уроке я принял отсутствие паники на их лицах за уверенность. Ошибочка вышла — они просто смирились.
— Сколько слов помнишь? — Линария переводит взгляд на Диму.
— Десять, — на удивление гордо заявляет он, расплываясь в довольной улыбке.
— И чему ты так радуешься, придурок? — фыркает Рита.
— А вот этому.
Дима с заговорщицким видом вытягивает из рукава узкие бумажные ленты — оторванные куски листка со словами. Мне хочется сделать фейспалм.
— Ты с ума сошел⁈ — яростно шипит Лина.
Она бросается к нему, мгновенно выхватывает шпаргалки и рвет их на нечитаемые микроскопические клочья, развеивая по ветру.
— Жить надоело? Тоже захотел на три штрафных круга⁈
— Эм… ну я же Сержу не попался… — растерянно бормочет Дима, с сожалением провожая взглядом обрывки своей гениальной хитрости.
—
Дима по памяти выдает с десяток самых коротких шифров. Ясно, берем на карандаш. Линария тут же переключается на остальных парней, устраивая быстрый опрос. Результаты так себе, разброс дикий, хотя Тимур выдает вполне приличный объем — около семидесяти слов.
— Вечером сядете зубрить, — отрезает Линария тоном, не терпящим возражений. — Будете заниматься со мной, Ритой, Кирой и Вальдом. К утру каждый должен знать весь список назубок.
Я сдерживаю вздох. На вечер у меня вообще-то запланирована библиотека, но устраивать сцену при ребятах не с руки. Поговорю с Линой позже, наедине.
— Идем на занятия, — блондинка разворачивается.
Две группы из нашего потока уже испарились. Мы направляемся к нужному корпусу, но на крыльце путь преграждает незнакомый Бегун. Старшак оглядывает нашу компанию и чуть ли не потирает руки в предвкушении.
— Сопля, стоять, — помешкав, он тычет в меня пальцем. — Допустим, ты, жирный. «Облака» на сервальском?
— Кухлы, — спокойно отвечаю я.
— Упал. Десять отжиманий, — на его лице расплывается издевательская ухмылка.
— Это еще с какой стати? — тут же вскидывается Линария. — Он ответил правильно.
— Правильно будет «кУхлы», — хмыкает Бегун. — Ударение на первом слоге, деревня.
— На носителе не было ударений! — возмущается Рита, неожиданно заступаясь за меня.
— Знаете что? А отжимайтесь-ка вы все, — старшак радостно скалится. — Больно вы борзые для зеленой сопли. Упали, я сказал!
Ребята растерянно переглядываются, не понимая, подчиниться или спорить дальше. Я делаю шаг вперед:
— Брат по Гильдии. Мы опаздываем на «Работу с маной». Мастер Торпелес может выйти на крыльцо в любую секунду и застать нас здесь за отжиманиями. Если он начнет разбирательство, я сомневаюсь, что он посчитает какое-то ударение достаточной причиной для срыва его занятий.
Улыбка сползает с лица Бегуна. Он хмурится, явно раздумывая: потешить эго или нарваться на недовольство мастера.