Григорий Володин – Газлайтер. Том 31 (страница 6)
— Не опять, а снова.
Бегемота я не смогу лечить на расстоянии, но сканировать — вполне.
Основная боль сосредоточена в аппендиксе. Жуткое воспаление. Да уж.
— Спаситель, лучше поручить это дело штурмовой группе, — по мыслеречи предлагает Жанна. — Ну или просто убей его псионикой — да и дело с концом.
— Какая вы жёсткая, мама, — подтруниваю над тёщей.
— Это платье, знаешь, сколько стоит? — канючит она. — Я не для того его надевала, чтобы порвать, отбегая от дурацкого бегемота.
— Тогда постойте в сторонке. Насть, и ты тоже, — бросаю жене.
Сам подхожу к бегемоту, а он крутит головой, не видя меня. Кольцо Буревестника уже надето на мой палец, и ментальные иллюзии сделали своё дело. Касаюсь рукой его брюха. Сквозь панцирь он не чувствует прикосновение — ну и мне удаётся запустить целительную энергию.
Проходит секунда, другая. Воспаление внутреннего органа проходит, и волна облегчения прокатывается по зверю. Он дрожит, дыхание выравнивается.
Я скидываю иллюзию, и успокоившийся зверь удивлённо смотрит на меня, а потом зевает широко.
Хлопаю животину по мордасу.
— Хороший Бобик.
Бегемот, не обращая внимания, заваливается в угол и засыпает. Набегался малыш. Вообще он раньше был без панциря.
— Вакцина Резкова нарастила ему неплохую защиту, — замечаю я баронессе. — И всё бы ничего, да только лекарство вызвало глистную инвазию. Лучше такие эксперименты ставить на животных с более сильной иммунной системой.
Жанна смотрит на меня с прищуром, в голосе — подозрение, не тревога, а скорее любопытство, тщательно замаскированное под озабоченность:
— Как же ты смог его успокоить, спаситель? Что ты сделал?
— То, что было нужно, — смотрю ей в глаза. — И на будущее, Жанна: во все ваши химерологические проекты погружайте Софию Александровну. Во все, без исключений. Иначе совместной лаборатории конец.
Она разочарованно кивает, не глядя на сердитую дочь.
— Я хотела как лучше, спаситель. Для нашего проекта же старались. Но как скажешь — больше никаких сюрпризов, — грустно водит она плечами, от чего взгляд сам собой приковывается к её декольте. Жанна такая Жанна.
На обратной дороге домой Настя терпит-терпит, да восклицает, всплеснув руками:
— Даня, но ты ведь ни капли не веришь маме!
— Верить Жанне — себя не уважать, — соглашаюсь. — Но вакцину её люди, правда, создали неплохую, и если соединить с нашими находками, то получится что-то дельное. Мне бы не помешала армия химер, так что сделаем вид, что купились на её покладистость, да и держим ухо востро. Тем более что баронесса Горнорудов никогда не повторяется. В следующий раз она выкинет уже что-то новое, не связанное с лабораторией.
— А! — осознаёт Настя, переглянувшись с Камилой, — вот какая твоя стратегия. Ну ладно тогда. Ведь только ты можешь перехитрить мою маму!
Мы возвращаемся в поместье. Гепара уже заждалась — ей не терпится вернуться в старую усадьбу.
Честно говоря, я морально подустал после выходки Жанны. Опасная, коварная женщина, даже разговор с которой сжирает уйму энергии. Нормальным мужикам вообще нельзя заводить таких жён. Да, они с огоньком, дьявольски красивые… но от мужчины в браке с такой ничего не останется. Разве что короткую интрижку завести — и то осторожно. Хотя в моём случае даже это не вариант — я ведь женат на дочери этой самки богомола.
После недолгого отдыха мы с Гепарой всё же выходим на прогулку по старому поместью. В этот раз я решаю пройтись до самого господского дома, над которым висит гигантская чёрная корона.
Хм. Что-то определённо изменилось с моего последнего визита.
Вокруг дома Карманы Астрала разрослись до такой степени, что сам физический мир начал отступать. Граница между сном и явью исчезла — как будто её и не существовало.
Гепара инстинктивно держится ближе ко мне, её гепардовый хвост испуганно гладит меня по ноге.
— Даня, что стало с Карманами? — тревожно спрашивает она.
— Это уже не просто Карманы, — произношу я. — Это астральная материализация.
Гепара не сдерживается — берёт меня за руку. В её глазах появляются слёзы от давления, грудь девушки под майкой тяжело вздымается.
— Мне тяжеловато здесь находиться, Данила Степанович…
— А другому бы и вовсе сорвало крышу, — отвечаю спокойно. — Разве что сильный телепат выдержал бы такое без последствий.
Она распрямляется с усилием, глядит прямо в глаза, твёрдо:
— Но я не подведу. Сколько потребуется — столько и выдержу.
— Ну, такие жертвы ни к чему, — криво улыбаюсь.
Накрываю её разум своим — как щитом. Одновременно создаю ментальную сетку стабилизации: светлый каркас, плетение по периметру, окутывающее нас. Ей сразу становится легче. Она чуть выдыхает.
— Теперь проведём проверку, — говорю. И активирую целительский Дар.
Сканирую усадьбу на расстоянии, как получится. Прислушиваюсь к отклику ткани реальности. Если честно — не надеюсь найти ничего особенного. Эта проверка скорее для проформы. Ведь даже крысы должны были вымереть в такой зоне прорыва Астрала…
Ого!
Гепара тут же улавливает моё замешательство.
— Что такое, Даня?.. — шепчет, почти не дыша.
Я смотрю в сторону старого южного крыла. Потрескавшийся фасад почернел, куски штукатурки осыпались, словно зола.
И произношу:
— Там есть кто-то живой.
За первой линией Молодильного сада Лакомка работала с рядом редких растений. Тонкие листья улавливали вибрации звука, подрагивали от малейшего слова. Она что-то шептала, и магия стекала в корни, словно в сосуды.
В этот момент из-за деревьев появились двое дружинников-тавров и сообщили, что с визитом прибыл некий сир-дроу по имени Гремуческ.
— Хорошо, пусть приходит сюда, — решает Лакомка. Она занята работой и не собирается отвлекаться или бегать в шатёр ради короткой беседы.
Вскоре охрана подводит гостя. Дроу — с серебристыми волосами и блестящей улыбкой, двигается уверенно.
— Гремуческ, лорд Питон что-то хотел? — не отрываясь от кустов, спрашивает альва. Присев, она принялась аккуратно копать землю у корней и сыпать удобрение.
— Какая встреча, Люминария, — произнёс он с лёгким поклоном. — Я пришёл не от имени лорда Питона, хоть и состою с ним в родстве. Но вообще-то — я не в его роде.
Лакомка лишь кивнула, продолжая возиться с почвой.
— И что вы хотите?
— Предложить сделку, Люминария. Я знаю, что вы выращиваете здесь то, что ещё не удавалось никому. У вас талант, Лакомка. Настоящий дар.
— Спасибо, — отозвалась она ровно. Без малейшего интереса.
— Мы готовы платить за покупку семян и саженцев из Молодильного сада большие суммы. Ведь главное — делиться.
Лакомка медленно подняла глаза:
— Не думаю, что это предложение заинтересует нас. Но за попытку — благодарю.
Гремуческ подошёл ближе. Его улыбка стала чуть мягче.
— А вы помните… я ведь когда-то сватался к вам.
— К чему вы это сейчас, лорд? — лицо альвы каменеет. Она выпрямляется.
Но дроу продолжает, не заметив реакции златокудрой девушки:
— Я пел вам серенады под балконом. Вы звонко смеялись.