Григорий Шепелев – Кубыш-Неуклюж (страница 4)

– Свет, можно подумать, что ты фанатка готовить! – весело продолжала Рита из ванной. – На хер тебе просторная кухня? Лучше заткнись и открой шампанское!

– Да в таких сараях пьют не шампанское, а водяру за восемьдесят рублей! – не смягчилась Света. – Ты меня задолбала! Я тебя утоплю сейчас, поняла?

– Что, даже балкон тебе не понравился?

– Нет! Ужасный балкон! С него ничего не видно, кроме помойки!

– Так значит, ты признаёшь, что помойка близко?

– На хрен она?

– Как на хрен? В пятиэтажках нет мусоропроводов! Ты что, об этом не знаешь?

Да, это было для Светы новостью. Ей и в голову не могло такое прийти. Сперва она не поверила, но, поняв, что её подруга не шутит, ринулась к ней и стала её топить. Это оказалось непростым делом, хоть Рите было написано на роду умереть за правду, о чём она много раз говорила Свете. Но не за правду же о помойке! Удостоверившись в этом, Света решила вытереть пол, залитый по щиколотку. Когда она уже в третий раз отжимала тряпку, в дверь позвонили.

– Это соседи, – сказала Рита, хлопнув ладонью по пышной пене. – Ты разбудила их, … бешеная!

– Убью, – прорычала Света и, бросив тряпку, зашлёпала открывать. Замки ей не нравились. Провозившись с ними почти минуту, она распахнула дверь с намерением исполнить свою угрозу хотя бы по отношению к слишком нервным соседям. И не исполнила. На пороге стоял Серёжка и его толстый бульдог. У обоих вид был смущённый. Бульдог похрюкивал.

– Привет, парни, – пробормотала Света, также смущаясь – на ней были только узкие трусики и футболка. – Давно не виделись!

И сейчас же сообразила, что зря краснеет – ведь её голые ноги мог видеть только бульдог. Ей стало смешно.

– Классно, что зашли! У вас всё в порядке? Помощь нужна?

– У тебя нет сигареты? – спросил Серёжка. – Очень хочу курить.

– Курить?

– Да, очень.

– Случилось что-нибудь?

– Да.

Света озадачилась. Жоффрей пристально созерцал огромными выпуклыми глазами её коленки. Серёжка ждал.

– Пригласи его! – заорала Рита из ванной. – Чего тупишь?

Света пригласила. Заперев дверь, она помогла Серёжке снять куртку, сняла с Жоффрея ошейник и повела обоих на кухню. Но по пути втолкнула Серёжку в ванную.

– Ритка здесь! Ты можешь пожать ей руку.

Рита состроила глазки и протянула голую ногу, с которой капало. Прикоснувшись к ней, Серёжка отдёрнул руку, как от змеи. Света рассмеялась.

– Ритка, от твоей пятки бьёт током! У тебя что, генератор в заднице?

– Нет, обычная батарейка, – пожала плечами Рита, сгибая ногу. – Видимо, у Серёжи повышенная чувствительность к электричеству.

– Да, он робот, – плаксиво и покровительственно прижалась к Серёжке Света. – Хватит его смущать, а то ещё заискрится из всех щелей! Он уже едва стоит на ногах.

Она всё же довела Серёжку до кухни и усадила его за стол. Дала покурить. Жоффрей, который пытливо обнюхивал холодильник семидесятых годов, получил большой кусок ветчины. Расправившись с ним, он уселся в угол и призадумался, продолжая коситься на холодильник.

– Так у вас можно курить? – выразил Серёжка недоумение, сделав пару затяжек. – Зачем же вы стояли на лестнице?

Света допила чай и крикнула:

– Ритка! Не помнишь, зачем мы вышли на лестницу?

– Нет, не помню, – крикнула в ответ Рита. – Меня это не касается, а его – тем более! Пусть расскажет, что у него случилось.

Докурив сигарету, Серёжка всё рассказал. Его не перебивали. Потом молчали, слушая, как пыхтит Жоффрей. Потом Рита снова подала голос, вынув из ванны пробку и встав:

– Я правильно поняла, что только бездомных псов убивают?

– Нет, – ответил Серёжка, – не только их. Началось с того, что поутру первого января убили двух такс из третьего корпуса.

– Да, я слышала, – перебила Света, бесцельно двигая по столу стеклянную пепельницу. – Хозяйка квартиры об этом нам говорила, когда давала ключи. Они были суки?

– Ещё какие! Всё время гавкали на Жоффрея. Странно, что тётя Нина вам о других собаках не рассказала. Она, впрочем, любит такс. Хозяин по пьяной лавочке этих злюк спустил с поводков, а сам по мобильнику заболтался. Потом нашёл их за бойлерной, с перебитыми позвоночниками. Недели через две-три убили щенка ротвейлера. После этого все хозяева стали зорко следить за своими псами. И тогда сволочи начали убивать бездомных. Так вот погибла Лисичка, за ней – Полкан. А теперь – Малыш. Но его зарезали.

– Так ведь он, по твоим словам, жил в подъезде четырёхэтажного дома напротив!

– Да, ночевал. И Лисичка с ним. У них там стояла миска с водой, еду им туда носили. Потом какая-то сука начала жаловаться. Приехали живодёры. Но все жильцы им дали такой отпор, что они дорогу туда забыли! Видимо, эта самая сука, которую рассекретить не удалось, десять дней назад выпустила ночью Лисичку, а вот теперь Малыша. Но его зарезали.

– Это мы уже поняли. А Полкан где жил?

– Около второго подъезда. Там тётя Маша домик ему построила. Они жили вдвоём – Полкан и Беляш, очень добрый пёс. Полгода назад начальник управы распорядился очистить улицы от бездомных собак. Полкана, Лисичку и Беляша отвезли в приют. Полкана с Лисичкой мы из приюта забрали. А Беляша не нашли. Его очень жалко. Он был умнее, чем этот начальник управы! Полкана убили в марте, прямо около домика. Тётя Маша едва с ума не сошла!

– Ужасно, – вздохнула Света. – А почему она хотя бы одну из этих собак к себе не взяла домой?

– Она уже взяла двух! А с ней живёт дочка, зять и два внука. Квартира маленькая.

– Да, в этих лачугах особо не развернёшься, – полетел камень в огород Риты. – А что сказал участковый, когда вы к нему пришли?

– Сказал, что он сделает всё возможное. Это значит, что он не сделает ничего.

Пришлёпала Рита, завёрнутая в махровое полотенце. Она включила электрочайник, села за стол, взяла сигареты и закурила, воспользовавшись причудливой зажигалкой в виде дракона с рубиновыми глазами. При незначительном сжатии его шеи пасть открывалась и из неё вырывалось пламя. Жоффрей вдруг встал. Он подошёл к Рите и начал страстно вылизывать её ноги. Она взяла его под передние лапы и, невзирая на протестующее рычание, положила бочком к себе на колени. Бульдог отчаянно вырывался.

– Сними с него башмачок, – обратилась Рита к своей подруге.

– Снять башмачок? А если он вздумает кусаться?

– Сразу получит по морде.

Услышав это, Жоффрей мгновенно утихомирился. Он позволил снять с себя башмачок, а затем повязку.

– Ого! – воскликнула Света, рассматривая заметное вздутие на его задней лапе, между подушечками. – Гляди, ему даже дренаж поставили!

– Что ещё за дренаж? – не поняла Рита.

– Тонкая трубочка, по которой стекает жидкость.

– Вот эта?

– Да.

– Ему много раз лекарство туда вводили, – сказал Серёжка, – блокаду делали. А ещё кололи антибиотики, да всё без толку.

Света молча сходила в комнату за бинтом. Накладывая повязку, она сказала:

– Зря они туда влезли.

– Зря? – встревожилась Рита.

– Думаю, да. Это не похоже на воспаление.

– А на что же это похоже?

– Чёрт его знает! Я не ветеринар.

Надев башмачок на больную лапу бульдога, Света его опустила на пол. Жоффрей вернулся в понравившийся ему уголок, вздохнул и улёгся. Глаза у него слипались. Вскоре он захрапел. Рита погасила окурок. Чайник вскипел, но все про него забыли. Время шло к четырём.

– Он что, зимой по всем этим реагентам ходил без обуви? – обратилась Света к Серёжке.

– Да, – признался тот.

– Почему?