Григорий Шепелев – Батыева тропа (страница 5)

– Да, видать, Светлана Петровна встретила их, унюхала запах и допыталась. Кинулась к матерям. Вот все и примчались.

– Весело здесь!

Сверху доносились бойкие голоса и прочие звуки взволнованной суеты. Брат с сестрой прислушивались. Им всё же было тревожно. Но когда все, кто был на мансарде, сошли на нижний этаж, гора с плеч свалилась. Ленка шла первой. Она зевала и протирала глаза, очень осторожно спускаясь по деревянным ступенькам. Спрыгнув с последней ступеньки на пол, она опустила руки и улыбнулась Маринке, которая подошла к дверному проёму.

– Здравствуйте.

– Привет, – сказала Маринка и перевела глаза с осторожной школьницы на её сердобольных спутниц, также уже спустившихся. – Всё в порядке? Ведь я же вам говорила! Садитесь пить с нами чай.

– Чаю мы с тобой попьём обязательно, – улыбнулась в ответ Светлана Петровна. – Но не здесь. Мне сейчас противно смотреть на твоего братца, который стал алкоголиком. Пойдём к нам?

Маринка задумалась.

– Или к нам, – сказала вторая дама – как потом выяснилось, Лариса. – Я пирогов напекла с утра. Надеюсь, что Витька не все их уже сожрал!

– Вот и приходи вместе с ними, – не уступила преподавательница. – И ты приходи, Надежда. Да и Денисовых позовём, и Сопелкиных. Надо же познакомиться с нашей новой соседкой! Как ты на это смотришь, Марина?

– С радостью, – продолжая глядеть на сонную Ленку, дала Маринка ответ. И сразу же вышла вместе с соседками, сказав Лёньке, чтобы ложился спать и проспался.

Глава третья

Мужа у Светланы Петровны Гулькиной давно не было. Вряд ли бы она успешно справлялась с большим хозяйством и своенравной дочерью, унаследовавшей её красоту, если бы не Лиза Комарова. Жила она в доме Гулькиных третий год, потому что также имела весьма непростой характер и с бабкой в тесной избушке не ужилась. Бабка Комариха, взявшая к себе внучку после смерти обоих её родителей в Чудове, была ведьмой. По крайней мере, её таковой считали, и у неё не было охоты это оспаривать. Ветхий домик, в котором она ютилась всю свою жизнь, стоял на отшибе, аж за ручьём. Там спуск был пологим, и ей удобно было стирать. А домовладение Гулькиных, как и прочие, высилось на другом берегу ручья, более крутом. Соседствовало оно с владением Кузнецовых, то есть родителей Мишки. Ручей напротив их дома был перекрыт высокой плотиной, благодаря которой образовалась запруда. В ней плавали гуси с утками. Развела их Надежда, Мишкина мама. Была у Мишки сестрёнка двух с половиной лет. Её звали Анька. Её и Мишкин отец, Николай Геннадьевич, был хорошим водопроводчиком. Он работал в райцентре, притом не только по основной специальности, потому что имел репутацию мастера на все руки.

Не худшим мастером был Семён Дмитриевич Сопелкин – пенсионер, отставной военный, который жил со своей женой Авдотьей Григорьевной на другой стороне деревни. Их сыновья и дочь давно разбрелись по свету и редко было о них слыхать. Держали пенсионеры кроликов и козу по имени Пелагея. Имелись у них в саду и четыре улья. Мёд пчёлы давали жидкий, в цвет янтаря. Витькины родители, дядя Костя Блинов и тётя Лариса, также вели большое животноводческое хозяйство. Состояло оно из целой оравы кур и дружной компании поросят. Родители двух весёлых девиц, Катьки и Наташки Денисовых, никакой живности не держали, поскольку глава семейства, дядя Саша по прозвищу Бегунок, очень хорошо зарабатывал, будучи инженером и совладельцем автомобильного сервиса. Мастерская располагалась в райцентре, и Александр Львович каждое утро ездил туда на неплохом «Форде», а вечером привозил продукты из дорогих магазинов и выпивал целую бутылку вина. Жена его, Эвелина, огород всё-таки не забрасывала, потому что больше заняться ей было нечем, а обе дочери неустанно слонялись по всей деревне и всех смешили. Младшая, Катька, кое-как выучилась играть на баяне и петь народный фольклор. Старшая, Наташка, чуть-чуть владела гитарой и занималась в школе восточных танцев.

Выйдя от Лёньки, который даже и не подумал проводить женщин если не до калитки, то до дверей, Надя и Лариса свернули к своим домам, чтобы подготовиться к чаепитию. Таким образом, обе Гулькиных и Маринка втроём продолжили путь до самой околицы. По пути Светлана Петровна пригласила Сопелкиных и Денисовых. Ей для этого даже не пришлось замедлять шаги, так как Семён Дмитриевич беседовал со своей козой у самой дороги, а Эвелина развешивала бельё возле своего большого крыльца. Оба приглашения были приняты, да притом с тёплыми словами в адрес Маринки. Но Пелагея, поняв, что суть разговора к ней отношения не имеет, наставила на Маринку свои рога и сердитым блеяньем предложила не попадаться ей на глаза без булки с повидлом или пирожного. От испуга Маринка расщедрилась и дала обещание угостить её круассаном. На том и договорились.

Земли у Гулькиных было много, однако дом уступал по размерам Лёнькиному значительно. Три четверти огорода были отведены под картошку. Забор представлял собой сетку рабицу на железных столбиках, и Маринка ещё с дороги увидела тонкую девушку в длинной юбке, кофточке и косынке, с тяпкой в руках. Она энергично окучивала картошку, взрыхляя землю и подгребая её к растениям. У Маринки возникла мысль, что девушка ничего себе, хоть лицо у неё немного угрюмое.

– Лизка, ты уже мою половину окучивать начала! – внезапно и негодующе подала громкий голос Ленка, доселе только сопевшая. – Уйди с грядки! Мы ведь договорились, что я доделаю!

Лиза выпрямилась и глянула на трёх дам, входивших в калитку. Понятно, что на Маринке взгляд её задержался и был он пристальным. Не отводя своих больших глаз под длинными и нахмуренными бровями от незнакомки, она ответила малолетней пьянице:

– Знаю я, когда ты доделаешь! К сентябрю. Тётя Света, где вы её нашли?

– У Лёньки она спала, на мансарде, – дала ответ Светлана Петровна. – А это его двоюродная сестра Марина. Если бы не она…

– Да ладно вам, ладно, – заулыбалась Маринка, прикрыв за собой калитку. – Подумаешь, вина выпили! Я, помню, в тринадцать лет так напилась водки, что весь Павловский Посад потом надо мной целый год смеялся… Это и есть ваш дом, Светлана Петровна? Он очень милый. Сколько в нём комнат?

– Три. Елизавета, хватит уже, достаточно на сегодня! К нам скоро гости придут, идём ставить самовар.

Оставив тяпку на грядке, Лиза послушно присоединилась к двум своим соседкам по дому и новой соседке по деревушке. Около дома с Маринкой нехотя познакомился очень старый, лохматый пёс. Он жил в маленьком сарае с распахнутой настежь дверью. Там, между двумя ящиками, для него была постелена телогрейка.

– Это Полкан, – представила Ленка пса. Маринка его погладила, сразу после чего он опять подался в своё жилище и завалился спать. Взошли на крыльцо. За порогом, в сенцах, произошло знакомство с менее старым, но столь же сонным и флегматичным котом рыжего окраса. Маринка предположила, что этого лодыря зовут Васька. Но он оказался Барсиком.

Не успела она малость осмотреться в обширной комнате, куда дочь педагога её дружески втолкнула, как церемонность оставила и саму Светлану Петровну. У неё резко включилась учительская привычка на всех наводить психоз. Взявшись вместе с Ленкой за большой стол, чтобы его сдвинуть на середину и разложить, она всполошилась внезапной мыслью и обратилась к Лизе, которая занималась в сенях большим самоваром:

– Елизавета! Бабушку мы твою забыли позвать! Иди, пригласи её!

– Тётя Света, да разве ж она пойдёт? – с досадой отозвалась огородница.

– Это исключено, – поддержала Ленка. – Мама, зачем сейчас тратить время на ерунду? Скоро все придут!

– Тебя забыли спросить! Прийти-то она едва ли придёт, но если не пригласить – обидится. Сходи, Лизонька!

Вызвалась пойти и Маринка. Ей любопытно было узнать о Лизе побольше. Они вдвоём направились к домику на отшибе, дальше которого находились только два дома, заброшенных. Когда перешли ручей близ большой запруды, Маринка спросила Лизу, есть ли у той смартфон.

– Зачем он мне сдался? – пожала плечами Лиза. – Время терять на всякую ерунду?

– А тебе что, не хватает времени?

– А ты думала! Хоть скотину мы и не держим, но огород немаленький, сама видишь.

– А телевизор ты смотришь?

– Да вот ещё! Книги иногда по ночам читаю.

– Какие?

– Карамзина и Ключевского. Ведь Светлана Петровна – учительница истории. У неё таких книг в запечнике очень много. Катька и Наташка Денисовы надо мной всё ржут, а мне интересно.

– А Ленка над тобой ржёт?

– Ленка-то? Да нет. Она ведь красивая.

– Ну и что?

– Красивые девушки не насмешницы.

У Маринки было на этот счёт уточнение, но она решила пока только задавать вопросы и повнимательнее приглядываться к попутчице. Так дошли они до избы бабки Комарихи. Та их уже ждала на пороге – сгорбленная, в платке, шушуне, с клюкой. «Странно, что в галошах, а не в лаптях!» – решила Маринка, здороваясь с обитательницей бревенчатого, слегка уже покосившегося домишки с двускатной шиферной крышей и окнами в грубо вырезанных наличниках. На стёклах лежала пыль, такая густая, что кружевные шторки едва просматривались. Старуха была лицом не страшна, не зла, но не без ехидства в глазах.

– Как же вы одна справляетесь, бабушка? – задала ей вопрос Маринка после того, как на приглашение Лизы был дан суровый отказ – мол, делать мне больше нечего, кроме как чаи распивать на старости лет!