Григорий Шепелев – Батыева тропа (страница 3)

– Ты что, спишь? – спросила Маринка.

– Нет, я не сплю! Я курю сигару.

– Куришь сигару? Да где ты её взяла?

– У тебя из задницы вынула, твою мать! – завизжала Женька. – Ты что, тварь, делаешь? Время – восемь утра! Я только легла после ночной смены!

– Женька, хватит орать! Одиннадцать часов скоро. Короче, я уже в Новгороде! Точнее, еду из Новгорода в Ершовку.

– Да провались ты с ней вместе! Чего ты от меня хочешь?

– Хочу спросить, где психиатрическая больница?

– Что?

– Ну, помнишь, ты говорила, что где-то здесь есть больница, куда ты хочешь устроиться? Та, где держат самых опасных психов! Я сейчас выяснила, что есть психушка обычная, в самом Новгороде. Она довольно большая.

– Ясно, – вздохнула Женька, закуривая. – А что ты сейчас пила?

– Медовуху! Две деревянные кружки. Мне официантки сказали, что она самый популярный напиток в Новгороде.

– Реально? Тогда понятно, зачем там нужна большая психиатрическая больница.

И Женька ушла со связи. Маринка перезвонила ей и услышала, что её телефон в отключке. Тогда она закурила, сперва спросив разрешения у таксиста. Тот опустил два стекла. Стало очень шумно.

– Так ваша подруга фельдшер?

– Типа того. На Скорой работает шестой год. Но хочет уволиться. Надоело.

– Сколько ж ей лет?

– Женьке? Двадцать семь, как и мне. Её старшая сестра – пианистка. Мой папа помог ей устроиться концертмейстером в Школу-студию МХАТ. Он преподавателем там работает.

– А вы сами чем занимаетесь?

– Я снимаюсь в модных журналах. Джинсы и пиджаки рекламирую.

– Вы модель?

Маринка кивнула. Когда она докурила, водитель вновь поднял стёкла и ещё раз на неё взглянул.

– А вы в самом деле такая рыжая? Или краситесь?

– Крашусь. А что?

– На лису похожи.

Маринке стало смешно.

– Я и есть лиса! Лиса Патрикеевна. Мне наверняка здесь у вас понравится. Ведь и справа и слева, гляньте, тайга реальная началась!

– Вы правы. Восемьдесят процентов области – сплошной лес таёжного типа. Но только вам здесь опасно будет гулять, если вы лиса.

– Это почему же?

– Видите ли, у нас здесь не заповедник. Немалая часть тайги – это личные охотничьи угодья.

– Вот как? А чьи, если не секрет?

– Какой там секрет! Вы помните, кто сказал, что без Путина нет России?

– Помню.

– Ну, вот.

Маринка присвистнула.

– Интересно девки пляшут! То есть, Батый до Новгорода не смог дотянуться, а депутат Госдумы засунул себе в карман большую часть области?

– Не простой депутат, а…

Сергей не договорил. Впереди, за рощицей, подступавшей к самой обочине, показался передвижной пост ГАИ – раскрашенная машина и два инспектора. Один был в автомобиле, второй стоял у дороги, опустив жезл.

– Кажется, они нас услышали, – усмехнулась Маринка.

– Всё может быть! Вы только в глаза ему не смотрите.

– Нужен он мне! А что вы их так боитесь?

– Я ж говорю – здесь не заповедник. Когда в лесу убивают, на шоссе грабят.

– Как скажете.

Но ни «Опель» с местными номерами, ни пассажирка, уткнувшаяся в айфон, не вызвали интереса у должностного лица. Зато старый джип, двигавшийся следом, был остановлен.

– Значит, какая-то… эта самая… как бы это сказать… присвоила полтайги, чтобы убивать животных, когда заблагорассудится? – возвратилась Маринка к прежнему разговору, понаблюдав через зеркало, как инспектор подошёл к джипу и взял из женской руки с яркими ногтями пластиковую карточку.

– Не какая-то эта самая, а четвёртая не то пятая в самом верхнем ряду, – уточнил таксист. – Это удивляет вас?

– Да, меня, вообще, легко удивить, – призналась Маринка. – Напугать трудно. Если приедет Женька, мы разберёмся с этим красавцем.

– А если их уже два?

– В смысле, два?

– Вы разве не в курсе, кого недавно назначили губернатором нашей области? Это песня! Они друг друга нашли.

– Женька через несколько дней тоже их поищет в лесу таёжного типа, – проговорила Маринка, вдруг ощутив усталость от затянувшейся болтовни с таксистом. – Даю вам слово.

– Господь вас благословит, – повторил водитель слова священника. У Маринки уже вовсю слипались глаза. Ей стало казаться, что линия горизонта под ослепительным синим небом висит на её ресницах, как паутинка с дохлыми мухами. «Они что здесь все, сговорились?» – мелькнула мысль. После этой мысли глаза закрылись.

Глава вторая

Ершовка стоит около ручья, который струится из лесу. Лес дремучий, без конца-краю, и подступает он к деревушке близко да с двух сторон. Где-то в глубине того леса, среди бездонных болот, прячется исток реки Кересть, которая протекает по Чудовскому району. И несколько других рек, поменьше Керести, да ручьёв не менее сотни берут начало в болотистом том лесу, где много зверей и нечистой силы. Местные жители называют его тайгой, что, в сущности, правильно. От Ершовки тянется к западу, параллельно ручью, узкая дорога. Сказать точнее – грунтовая колея, посыпанная щебёнкой. Она приводит к райцентру. Это посёлок Батецкий на берегу небольшой и тихой реки Удрайки. В неё ручей и впадает с правого берега, прямо там же сливаясь с речкой Гусынкой. У этой самой Гусынки есть и другое название – Ковалёвка. Она немногим шире ручья.

Посёлок – можно сказать, что и городок, имеет инфраструктуру: вокзал, торговые центры, больницу, школы, кафе. В Ершовке же нет ничего похожего, потому что насчитывает она лишь девять домов. Два из них заброшены по причине смерти хозяев, ещё в одном живёт бабка Комариха. О ней рассказ впереди, но можно сразу сказать, что её изба мало отличается от бесхозных. Словом, пять семей в Ершовке живёт плюс Лёнька Юранов и Комариха. Поэтому-то из всех придуманных человечеством видов инфраструктуры Ершовка располагает только двумя – холодным водопроводом и электричеством. Газа нет. Но есть неплохое кладбище. Оно, правда, не очень близко – за рощицей, за ручьём. Точнее, наоборот – ближе к деревеньке ручей, сосновая роща дальше.

О том, что к Лёньке приехала его старшая сестра из Москвы, деревню оповестили Витька и Мишка, Лёнькины одногодки. Они коротали то утро с ним, сидя у него во дворе и опустошая бутыль с ягодным вином, которую Лёнька откопал в погребе после смерти Арины Тихоновны. Всё это, кроме деталей, Маринке стало понятно, когда таксист помогал ей вытаскивать из машины сумки с продуктами, купленными в райцентре. Это происходило перед высокой калиткой в ещё более высоком глухом заборе. Мальчиков сквозь забор Маринка не могла видеть, но голоса слышала отлично. Парни о чём-то спорили. Трудно было понять, о чём.

– Ну и матерщинники, – улыбнулся Сергей, прощаясь с Маринкой. – А забор даже не покосился за двадцать лет! Мой телефон у вас есть – если что, звоните.

– Всего хорошего.

Пока такси разворачивалось, Маринка, стоя у своих сумок, оглядывала деревню. При этом она заметила, что из двух домишек на неё смотрят. Почему-то чувствуя себя под этими взглядами далеко не так уверенно, как на подиуме, она закричала:

– Лёнька! Хватит там пьянствовать! Я приехала!

Стало тихо. Маринка сразу услышала миллионы кузнечиков и жуков, которые обитали в травяных зарослях. Ожидая, что будет дальше, она пыталась представить, каким стал Лёнька. Она видела его лет десять назад, когда тётя Таня с ним приезжала в гости. Было тревожно – вдруг превратился во что-нибудь неприглядное? Но когда калитка открылась, вышли три парня с рожами хоть и пьяными, но вполне себе миловидными. Своего кузена Маринка узнала сразу. Он был похож на неё – тёмные глаза, волнистые волосы, тонкий красивый нос. По носу Маринка Лёньку и щёлкнула, назвав сволочью, а его друзей просто отругала за подростковый алкоголизм и распорядилась отнести в дом пакеты. Три недоумка растерянно подчинились. Маринку несколько позабавила их серьёзность. Войдя за ними в калитку, она увидела впереди бревенчатый дом с мансардой и небольшой терраской, возле которой стояла лавочка, слева – заросли ежевики, смородины и малины, справа – сарай. Позади сарая и притулившейся к нему баньки, как и позади дома, был огород. Там росла картошка, которую можно было уже окучивать. У дальних углов забора, среди плодовых деревьев, виднелись душ и сортир. К ним вели тропинки, поблизости от которых располагались кусты крыжовника. Вёдерная бутыль с ягодным вином, в которой осталось не больше четверти содержимого, от внимательных глаз Маринки также не ускользнула. Эта посудина была спрятана под верстак, стоявший перед сараем.

– Вот поросята! – негодовала Маринка, следуя за подростками к двери дома. – Вы что, втроём столько вылакали?

– Оно слабое, – сказал Лёнька, а Витька робко прибавил густым басовитым голосом:

– Как кисель.

– Да по вам заметно, что это за кисель! А что ж вы девчонок не пригласили? Нету их, что ли, здесь?

– Почему? Хватает, – подал голос и Мишка. – Все были с нами. Одна вон, спит наверху!